Я приветствую всех любителей волейбола.
30-летний либеро Валентин Кротков пять сезонов отыграл в казанском «Зените», с которым завоевал десятки трофеев, но так и не закрепился в статусе первого номера.
В прошлом году он вернулся в «Самотлор», где провёл прекрасный сезон: вошёл в тройку лучших принимающих регулярного чемпионата России и был хорош в защите. Он помог Нижневартовску показать лучший результат за последние полтора десятилетия, и вновь получил приглашение из топ-клуба – в новом сезоне он будет выступать за «Белогорье».
В интервью Кротков рассказал, чем Вильфредо Леон круче Эрвина Нгапета.
«НА КОЛЛЕКЦИОНИРОВАНИЕ КРОССОВОК ПОДСАДИЛ АНДЕРСОН»
– Валентин, говорят, что вы – большой фанат кроссовок. Сколько пар привезли с собой в Белгород?
– Три пары игровых кроссовок, три пары – для бега, две пары – ходовые, ещё кроссовки специально для тренажёрного зала и футбола. Ещё взял три пары зимних кроссовок.
– Сколько у вас всего кроссовок?
– Больше сотни пар.
– Невероятно! Откуда такая страсть?
– Познакомился в Казани с Мэттью Андерсоном – и понеслось! У него всегда было много классных и красивых кроссовок. Увлёк меня этим делом. На самом деле это маркетологи во всём виноваты (смеётся). Постоянно подталкивают нас потреблять, что-то покупать. Трудно удержаться. У меня полно кроссовок, которые стоят в коробках абсолютно новые. Когда-то я их, безусловно, буду носить, но сейчас это в большей степени коллекционирование. Людей с таким увлечением называют сникерхедами.
– Где сейчас покупаете обувь? Практически все крупные бренды прекратили свою деятельность в России.
– На самом деле сейчас ограничиваю себя, но если что-то очень нравится, то заказываю в Штатах. Параллельный импорт работает очень хорошо – частники уже возят кроссовки. У меня есть свой поставщик в Америке. Знакомая девушка берёт 10% от суммы заказа и отправляет посылки. На самом деле покупать напрямую выгоднее. В России игровая пара стоит около 16 тысяч рублей. В Штатах я покупаю за 5,5 тысяч. Вместе с доставкой выходит 7 тысяч. Получается за те же деньги там можно купить две пары. Ну и плюс выбор моделей и расцветок там просто невероятный. Когда был в Америке, сидел в магазине и глаза просто разбегались.
– Какие самые крутые кроссовки в вашей коллекции?
– Из беговых – Nike Joyride Run. Наверное, одни из самых мягких кроссовок – очень комфортные. Из ходовых – Adidas Yeezy Boost. Они уже стали попсовыми. Кто-то их берёт, чтобы казаться модным или богатеньким. Они действительно очень дорогие – оригинал стоит больше 30 тысяч рублей. По дизайну они не очень красивые, но в них ходишь, как в домашних тапочках: не хочется снимать, ноги совсем не устают. Я взял из-за комфорта и высокой износостойкости.
– Вы сейчас отрываетесь, потому что в детстве были проблемы с кроссовками?
– Возможно, одна из причин кроется в этом. Помню, я лет пять в одних кроссовках тренировался. Сначала они мне были большими, потом стали впору, а затем уже начали поджимать. В 2007 году я катал мячи на матчах Мировой лиги в Москве и увидел у Алексея Вербова кроссовки Mizuno с подушкой кислотного цвета. Загорелся и попросил у родителей, которые сделали мне подарок. Это были мои самые любимые кроссовки. В целом технологии идут вперёд и кроссовки становятся всё комфортнее.
«ХОТЕЛ УЙТИ ИЗ «ЗЕНИТА» ЕЩЁ ПОСЛЕ ЧЕТВЁРТОГО СЕЗОНА»
– Ожидалось, что в казанском «Зените» вы станете преемником Вербова на позиции основного либеро. Почему не получилось?
– Я связываю это с недостаточным доверием. У каждого тренера своё видение игрока, его роль в команде. Для меня в этом плане яркий пример – Вадик Лихошерстов. В Казани его видели четвёртым центром, а он поехал в «Динамо» и дважды подряд стал чемпионом, играя в составе. И таких примеров много.
Я не могу себя упрекнуть в том, что не дорабатывал. Наверное, только первый сезон в этом плане был тяжёлый. Это была новая для меня система, новые требования. Потом правила игры были понятны. Работал много, иногда меня даже останавливали.
– В какой-то момент были слышны мнения, что вас слишком много на клубном телевидении и лучше сосредоточиться на тренировках, чем на медийности.
– Меня это вообще никак не отвлекало от волейбола, если вы об этом. Однажды у нас была достаточно долгая съёмка мастер-класса с Бутько и Вольвичем. Кажется, часа полтора потратили. Всё остальное – это 5 - 10 минут. Возможно, кого-то такая активность может отвлекать, но для меня это не было проблемой. Кто-то после тренировки приходит домой к детям – они тоже отвлекают? Нельзя же 24 часа в сутки думать только о волейболе, иначе он превратится в рутину.
Те, кто так говорил или писал в соцсетях, понятия не имели, сколько я работаю. Если бы ко мне были какие-то вопросы по работе, обязательно подошёл бы тренер или кто-то из партнёров со словами: «Слушай, Валя, тебя много в интернете, но я тебя не вижу в зале». Но для этого не было предпосылок.
– Вы провели в «Зените» пять сезонов. Пересидели?
– Возможно. В первый год я эмоционально и технически перестраивался, он ушёл на адаптацию. Во втором и третьем сезонах я играл много, за что благодарен и Алекно, и Вербову. А вот в четвёртом сезоне вообще не выходил. После него хотел уходить, но меня заверили, что всё изменится.
Поначалу всё так и было – я играл против лидеров, мы взяли Суперкубок России. Это было классно, непередаваемые эмоции. Тренеры никогда не отделяют запасных игроков от основных, говорят, что мы одна семья. Но в каждом из нас живёт критик, и настоящее удовлетворение ты получаешь только когда чувствуешь себя по-настоящему причастным к результату. Поэтому когда вновь оказался в запасе, понял, что пора уходить, чтобы не топтаться на месте. Я точно не из тех, кому важно просто зарабатывать деньги, хотя и таких ребят не осуждаю.
Помню, когда мы с Сурмачевским, Земчёнком, Кононовым, Воронковым, Лораном выиграли Мемориал Чайлытко в Беларуси, радовались этому будто взяли «золото» чемпионата России. Казалось бы, первенство водокачки, но мы дорвались до игры, сами добыли этот трофей. Для нас это было важно.
«ЛЕОН ВСЕГДА БИЛСЯ ДО КОНЦА, А НГАПЕТ МОГ ОПУСТИТЬ РУКИ»
– Вы с «Зенитом» завоевали 13 куда более значимых трофеев.
– Тот «Зенит» был просто неудержим! Леон, Михайлов, Андерсон – сильнейшие края мира того времени. Чтобы выиграть игру, достаточно было, чтобы один из них показал свой класс. А когда играли все трое, команду вообще было не остановить. Плюс Бутько, Вербов, Вольвич – потрясающий состав, за игрой которого было приятно наблюдать. Всё работало как хорошо отлаженный механизм.
У меня были потрясающие учителя, я много общался с Леоном и Андерсоном. Мэтт в зале требовательный, строгий, а вне площадки – общительный и дружелюбный. Владимир Романыч, по сути, показал мне, что такое волейбол и как к нему надо относиться. Иногда казалось, что с его стороны слишком много контроля и жёсткости. Хотя и Вербов спрашивал по полной программе.
– Кто круче – Леон или Нгапет?
– Для меня – Лео. И не потому, что он мой друг. У него очень крепкий боевой дух. Он много раз играл через боль, чуть ли не через слёзы. При этом он всегда играет до последнего мяча, бьётся до конца и даже при счёте 19:24 не опускает руки. Для меня это показательно. Кроме того, он очень уверен в себе. Сколько раз в концовках Леон показывал, что у него стальные яйца.
Эрвин другой. Если он на кого-то обижался или мы проигрывали, он мог опустить руки. Я замечал за ним такое. При этом многим хулиганистым ребятам стоит поучиться у него. Нгапет выходит на площадку и ведёт себя точно так же, как в жизни: не боится, играет на расслабоне, куражится. Я знаю ребят с хулиганским характером, но когда они выходят на площадку, он у них куда-то пропадает – всего боятся.
– В «Перудже» вокруг Леона тоже собраны крутые игроки. Почему он перестал побеждать?
– Я часто думаю об этом. Вроде всё также – высоко прыгает, сильно бьёт. Но, видимо, уровень защиты в Италии выше. Где блок не ловит, срабатывает защита. У него бывают хорошие игры, когда с ним ничего не могут поделать, но потом находят противодействие, подбирают ключики.
В Европе в целом больше ценятся невысокие техничные парни с классной защитой вроде Нгапета. В России если ты не 2 метра, гораздо сложнее пробиться и заиграть. Таких очень мало. Разве что Паша Тетюхин. У нас другие стандарты – нужен высокий прыжок, сильный удар. Тот же Нгапет может приложиться, конечно, но у него другой козырь – он шикарно видит руки и дырки в блоке, в которые и пролезает.
– Есть ещё Сурмачевский с ростом 193 см.
– Нет, вы что! Может, он сам «Википедию» подправляет, чтобы прыжок казался выше? (Смеётся) Он выше меня, под два метра. Кстати, звонил ему на днях, хотел поздравить с женитьбой – не взял трубку. Андрей, возьми трубку! (Смеётся).
На этом у меня всё, подписывайтесь на этот канал, ставьте нравится. Любите волейбол.
Пока!