Харизматическая власть заключает в себе ряд опасностей.
а/ Педагогический патернализм и отчуждение масс. Главный воспитатель или , как его называют, "вождь и учитель" способствовал рождению молодого национального государства. Этим объясняется особый характер отношений между вождем и массами, не в виде информации, обмена в обоих направлениях, а в виде проекции: то есть свет исходит сверху.
К "народу-ребенку" склоняется желающий добра учитель, который ему "объясняет" проводимую во имя него политику. Учат ли в этой школе быть гражданами или исполнителями? Такое воспитание сильно рискует растратить силы на никогда не кончающееся обучение незрелых людей. Народ, не чувствующий заинтересованности в себе как слушателе, последователе или свидетеле, не может измениться.
Как и всякое патерналистское воспитание, при котором ученик держится в положении несамостоятельного ребенка, такая "политическая педагогика" тоже не в состоянии эмансипировать, освободить отчужденное традиционализмом и колониализмом общество и преобразовать "культуру подчинения" в "культуру участия".
То есть, переход от харизматической власти к национальной власти, основанной на институционализации авторитета, на участии низов и на осознании гражданами своих обязанностей, представляется трудным.
б/ Упоение властью. Делая ставку на эмоциональную реакцию масс, допуская участие народа "по праздникам", расширяя игровые "функции" государства, харизматический вождь рискует быть захваченным "галлюцинациями" или "упоением", управляя с трибуны и через микрофон, создавая культ личности, насаждая массовый энтузиазм. Становясь объектом всеобщего угодничества, отрываясь от действительности, харизматический вождь не слышит ничего, кроме собственного монолога.
в/ Неэффективность власти. Занятый своими представительскими функциями, олицетворением общности — выступлениями, речами, митингами, собраниями, поездками за границу, участием в международных конгрессах, — такой лидер перекладывает на свое окружение реальное отправление власти.
Но эти его "придворные", представляя собой амальгаму течений, амбиций и сект, нередко оказываются парализованными междуусобицами кланов. И в результате решения лидера деформируются или блокируются. Будучи таким же сложным по своему составу как и парламент, это окружение оказывается намного менее эффективным.
Дело в том, что парламент /место, где «говорят», может быть парламентом либо государства, либо даже партии: съездом или центральным комитетом/ способен открыто обсуждать решения, контролировать исполнение намеченной политики, привлекать внимание к трудностям. Но в тех случаях, когда речь идет не о персонализации, а о личной власти, сам лидер как раз зачастую лишен какой бы то ни было потребности в обсуждении или контроле, которые могли бы указать на его ошибки. Поэтому неэффективность или недейственность власти парадоксальным образом оказываются расплатой за авторитаризм.
Роже-Жерар Шварценберг. Политическая социология. 1992.