Волны тихо шевелили песок у ног пары. Бриз еле «играл» шторами ближайшего кафе на террасе, где звучала музыка. Отдых в Европе. Пляж был большой, но уютный.
Множество людей в купальных костюмах устраивали весёлые потасовки по пояс в воде. Айсейдора склонилась над мужем. «Серж! О чём ты думаешь?». Она знала, как спросить по-русски.
Есенин приоткрыл один глаз. «Айси! Если я скажу - о тебе, то мне поверишь?». Она всё улыбалась, силясь понять его речь.
Увы! Он не говорил по-английски, а она пока так и не выучила язык великой родины мужа. Поэт улыбнулся. «I love you!».
Жена едва опустила голову и нежно поцеловала. Он легко прижал прекрасную голову к груди. «Ах, хорошо!».
Вечером писал другу в страну Советов. «Часто вижу русских, которые здесь живут после революции. Мучаются многие страшно, но ехать назад совсем не желают. Просто они так ненавидят хамскую власть. За что её любить?».
Макнул перо и засмотрелся на женщину в окне, которую мужчина элегантно подсаживал в коляску. Всё напомнило картины той, ещё царской России. Вспомнился император со своей семьёй. Стихи, которые им читал.
Айседора зашла в новом платье. Нежно обняла сзади за шею, приласкалась. Еле потираясь щёчкой о его свежую щетину. «Вечером, мы поедем в гости. Давай-ка, посмотрим, что ты оденешь». Замотал головой. Трижды повторила по-русски: «Гости». Поцеловала и вышла.
Есенин написал пару строк и вспомнил Горького, с которым жена познакомила в Берлине. «Сергей Александрович! Тут всё давно ухожено и сыто. Но! Быстро устаёшь без бардака российской жизни.
Я может и поехал бы обратно. Да больно хорошие люди сюда приехали - после кровавого бунта. С ними общаться сущее удовольствие. Дорогой кусочек России!».
Есенин посмотрел на писателя. «И я так же чувствую свою оторванность от Родины. От берёз. От разлива Оки. От косьбы хлебов.
От парного молока, которое пьёшь из глечика прямо там, на пастбище, и заедаешь краюхой ржаного хлеба. От телеги, на которой едешь по бездорожью и лишь взгляд на конскую спину баюкает тебя, как матушка в колыбели»
Горький еле улыбнулся. «Всё так, Серёжа. А ещё здесь другие женщины. В наших больше души и страстей. И они понятнее - по словам и поступкам. В наших – больше природы намешано. Согласен?».
Тот кивнул. «Вот я женат на такой замечательной женщине, а мне уже всё приелось. Её покорная любовь. Её желание угодить. Её прощение во всех ссорах».
Было возвращение в Россию. Его словно выбросили из холёной сказки Европы на гвалт улиц Москвы. Есенин помнил тот последний скандал и свой побег на три дня. Сначала в кабак, а потом в кровать - с очередной «розочкой».
Он ещё не знал, что его дни закончатся в том номере «Англетера», где были такие волшебные ночи с Айседорой. Страсть, вино и стихи. И секс. секс, секс. Он запомнил это совершенное тело Айси. В танце и в постели.
После, когда уходил совсем, то унёс свою статую из дерева. Дункан сказала подруге. «Всё закончилось. Гений ушёл сам, но оставил лучшие воспоминания в моей жизни. И, теперь, будет жизнь без него. Но, с ним – в моём сердце!».
Спустя всего два года ушла и она. Муза великого поэта и эпохальная танцовщица мира. Шарф в колесе забрал тело. Конец жизни. А душа осталась с ним – там, в вышине, где парят другие души. И она шепчет. «I love you!».
