Найти тему

Об Осипе Бескине

…Булгаков из фамилий трёх своих самых злобных гонителей – Бескина, Блюма и Залкинда образовал имя чудовищного пса Беблюза, лающего и кусающего почём зря. Намёк тут ясен. Это новый Цербер. Так зовут трёхголового адского пса, порождения Тифона и Ехидны, на шее которого вместо ошейника шипят змеи, а из пасти течёт яд. Он охраняет именно выход, а не вход, в ад, чтобы попавшие в это жуткое место уже никогда не смогли бы оттуда выбраться.

Попробуем разобраться с одним из них, именно с Бескиным Осипом Мартыновичем, «издательским работником, журналистом, критиком, искусствоведом», как аттестуют его разного рода справочники. Он числится среди подписантов известного письма Билль-Белоцерковского, сутью доноса, Сталину (декабрь 1928 г.), о котором, письме, будет ещё сказано. В том послании авторы ябедничают вождю, «что органы пролетарского контроля над театром фактически бессильны по отношению к таким авторам, как Булгаков», и требуют особых для него мер. Тут впервые для меня обозначился новый некоторый дополнительный штрих в теме. Заглянув в недавнее прошлое этого Бескина (фамилия то какая говорящая, прямо из Достоевского), я отгадал один из истоков той неодолимой ненависти со стороны всякого рода бескиных и к Булгакову, и к его героям. Бескин люто ненавидит Россию. Всякий русский талант унижает его лично. Всякое неубитое дарование беспокоит его и пугает, потому что грозит личному благополучию в порабощённой, но продолжающей ещё сопротивляться стране. Благодаря и его стараниям убиты уже были лучшие представители так называемой «крестьянской поэзии» – Клычков, Орешин, Клюев. Есенина ни то задавили, ни то довели до самоубийства. Пушкина утопили в пучине пролетарской бессмыслицы, сбросив с корабля современности. Но ведь это ещё не всё. В своей ненависти к России он, Бескин, доходит до того, что отнимает у русских всякую даже возможность национального самоутверждения, творческого движения. Ибо «доживает свой век старая кондовая Русь… с обязательными тараканами, с запечным медлительным распаренным развратом… с махровым антисемитизмом, с акафистом, поминками и всем прочим антуражем». Русь для него – «обречённая на слом… призрак, труп». Бескин страшно раздосадован тем, что «еще живёт “россеянство”, своеобразно дошедшее до нашего времени славянофильство, даже этакое боевое противозападничество с верой по-прежнему, по старинке, в “особый” путь развития, в народ-“богоносец”, с погружением в “философические” глубины мистического “народного духа” и красоты “национального” фольклора». Ненавистные ему, Бескину, слова, которые в его миропонимании никак не могут быть связаны с жалким уделом русских, он обозначил кавычками. Ничего оригинального и самобытного русский народ не создал и создать не способен. В порыве злобной одержимости Бескин настолько теряет контроль над собой, что проговаривается о том, что держалось и до сей поры держится за семью тайными печатями – даже «Октябрьская революция – не русская революция!» – брякнет он сгоряча. Это революция бескиных, понятное дело. Будем теперь знать.

И вот какое дело. Бескин удивительно живуч оказался этой своей неукротимой ненавистью. Он и теперь живее всех живых. Только прежний пёс Беблюз ныне не о трёх только головах, он многолик. Одно лицо у него, например, вылитая харизма Д. Быкова, самой заметной шишки на ровном месте нынешнего либерализма. Он и нелюбовь к Булгакову унаследовал в той же бескинской силе: «Никакого победителя кроме победителя нравственного быть не может – этой мысли нет в булгаковском романе. Ничего кроме пошлости в этой книге нет…». Интересно, будет ли исследован когда-нибудь психиатрами этот синдром Моськи? Но, главное, ненависть к России и её народу. От Бескина к Быкову она тоже перешла, практически, нетронутой: «Разговоры о российской духовности, исключительности и суверенности означают на самом деле, что Россия – бросовая страна с безнадёжным населением… Большая часть российского населения ни к чему не способна, перевоспитывать её бессмысленно, она ничего не умеет и работать не хочет. Российское население неэффективно. Надо дать ему возможность спокойно спиться или вымереть от старости, пичкая соответствующими зрелищами».

Если бы человеконенавистническую книжицу Бескина «Кулацкая художественная литература и оппортунистическая критика» (М.: Издательство Коммунистической академии, 1930 г.), подписать именами наследников ненависти, того же Быкова, например, или Ксении Собчак, Бориса Акунина, Артемия Троицкого, идеолога «Единой России», Юрия Гусакова, культурного деятеля Л. Хейдиз, да того же Егора Гайдара, то ведь никакой разницы в количестве и качестве русофобии вы бы и не заметили. Разве что она откровеннее стала. Да, вот ещё – Бескин всё-таки маскировал её некими идеологическими принципами, задачами литературно-партийного свойства, а тут просто голая неутолимая и тоскливая ярость. Ожесточение этих людей однообразно и можно себе представить, как им невероятно скучно живётся. Ведь чувство ненависти сродни любви, хоть и её противоположность. Сколько подвигов, в том числе творческих, было совершено любящим человеком. Злоба же чужда творчеству. Она однообразна, как смерть. Послушайте же, как мертвенно однозвучны слова ненависти.

Андрей Кончаловский, кинорежиссёр, сценарист:

«У русского человека нет чувства эгоизма, а значит, чувства ответственности. А так как у русского человека нет чувства ответственности, то разговор с ним может быть только один: вдарил палкой ему по голове, и он присел».

Ксения Собчак, телеведущая, общественный деятель:

«Сначала 1917 год, потом сразу 1937-й. Два подряд уничтожения элиты привели к тому, что Россия стала страной генетического отребья. Я бы вообще запретила эту страну».

Л. Хейдиз, переводчик и художница:

«Меня от дебилов тошнит, от русских дебилов, у которых нет ничего за душой кроме болтовни и претензии на “великость”, вы ничтожные дешевые глупые уроды, о которых стыдно даже марать руки».

Т. Толстая, писательница и телеведущая:

«Страна не такова, чтобы ей соответствовать!.. Её надо тащить за собой, дуру толстожопую, косную! Вот сейчас, может, руководство пытается соответствовать, быть таким же бл…ским, как народ, тупым, как народ, таким же отсталым, как народ».

В. Панюшкин, литератор и публицист:

«Я русский, но я всерьёз думаю, что логика, которой руководствуется сейчас мой народ, сродни логике бешеной собаки. Бешеная собака смертельно больна, ей осталось жить три – максимум семь дней. Но она об этом не догадывается. Она бежит, сама не зная куда, характерной рваной побежкой, исходит ядовитой слюной и набрасывается на всякого встречного. При этом собака очень мучается, и мучения её окончатся, когда её пристрелят».

Б. Хазанов, писатель и переводчик:

«В этой стране пасутся козы с выщипанными боками, вдоль заборов робко пробираются шелудивые жители… В этой стране было двенадцать миллионов заключенных, у каждого был свой доносчик, следовательно, в ней проживало двенадцать миллионов предателей. Это та самая страна, которую в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя… Я привык стыдиться этой родины, где каждый день – унижение, каждая встреча – как пощёчина, где всё – пейзаж и люди – оскорбляет взор».

В. Новодворская, правозащитник:

«В России всё растекается и свисает, как макароны с ложки. Шестая часть суши была заселена беспозвоночной протоплазмой».

Б. Стомахин, публицист:

«Убивать, убивать, убивать! Россию можно только уничтожить. И её надо уничтожить, это мера превентивной самообороны рода человеческого от той изуверской дьявольщины, которую несёт в себе Россия. Русских надо убивать, и только убивать среди них нет тех нормальных, умных, интеллигентных, с которыми можно было бы говорить и на понимание которых можно было бы надеяться».

В. Шендерович, писатель-сатирик, теле- и радиоведущий:

«Наша проблема в том, что нелюдей мы тоже числим людьми – и оцениваем их в человеческой номинации… Мы – ошибочно – полагаем, что относимся с ними к одному биологическому виду (нашему), в котором такое действительно невозможно, и вопим от возмущения. Мы по инерции числим их оппонентами, а они – окружающая среда».

Б. Акунин, писатель:

«В России живут бок о бок два отдельных, нисколько не похожих народа, и народы эти с давних пор люто враждуют между собой. (Чтоб он провалился, византийский орёл с двумя головами – шизофренический символ, выбранный Иоанном Третьим в качестве герба нашего государства.) Есть Мы, и есть Они. У Нас свои герои: Мандельштам там, Пастернак, Сахаров. У Них – свои: Иван Грозный, Сталин, Дзержинский, теперь вот Путин».

Артемий Троицкий, рок-журналист, музыкальный критик:

«Я считаю русских мужчин в массе своей животными, существами даже не второго, а третьего сорта. Когда я вижу их – начиная от ментов, заканчивая депутатами, то считаю, что они, в принципе, должны вымереть… На самом деле, этой породы мне совершенно не жалко…».

Е. Гайдар, экономист:

«Россия как государство русских не имеет исторической перспективы».

М. Жванецкий, писатель юморист:

«Моя мечта – разровнять место, где была Россия, и построить что-то новое. Вот просто разровнять…».

Л. Нарусева, общественный деятель:

«Истреблять! Всех поголовно, меньше народа больше кислорода! Вам мешает российский народ, его нужно ликвидировать!».

А. Чубайс, чиновник и общественный деятель:

«Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом новые вырастут».

А. Розенбаум, бард:

«Хотите, прочту последнее, вернее “крайнее”, что написал? “Устав от бесконечной боли, порвав аорту, я уезжаю на гастроли по царству мёртвых”. Я устал от этой страны».

Так и гастролируют они по стране России, коробейники либерализма, торговцы русофобией, спешат. Ведь, если за этот товар перестанут им платить, а мы почему-то исправно платим пока, то и ненависть их пропадёт. Ненадёжное ремесло…