Сегодня я, неожиданно для себя, разгадала тайну кубистических котов. Человек написал их с мёртвой натуры.
Да-да.
Это было сложно понять из-за манеры письма, но сегодня я ясно поняла, что с теми котами было не так - если сложить осколки в целую картинку, то получатся вспученные животы, приоткрытые пасти, мутные глаза - и дубовые мышцы заместо знаменитой кошачьей грации.
А ещё там были диспропорции конечностей, тогда как в целом коты были грамотно выстроены. Переломаны лапы у них были, проще говоря. Что там предыдущая владелица говорила: дочь упала с лестницы, сын завалил - не написал - экзамен... кто-то там в аварию попал, а у неё теперь всё падает из рук...
Скорее всего, сам художник переживал период эмоционального выгорания в тот момент, когда это писал. Или сам страдал от болей. Или наблюдал за кем-то. Может, у него дома было животное, которое недавно умерло, и это одна смерть с трёх ракрусов. А может, это три смерти, вписанные в картину...
В любом случае, тут несколько вариантов.
Первый: картина и правда была проклята, - но в таком случае своё она уже забрала. Кошка - маленькое животное, и три кошачьих смерти вполне соразмерны серьёзным травмам у людей.
Второе: это картина-паразит. Она живёт своей отдельной жизнью, вытягивая жизненную энергию, причём почему-то в первую очередь у молодых.
Третье: это был творческий всплеск, который может влиять только на тех, кто уязвим для какой-то определённой эмоции.
Что из этого?
Первый вариант мы ставим под большой вопрос, потому что клиентка бы, наверное, первым делом сказала, если бы было три серьёзных травмы. Её бы навело это на мысли, совпадение чисел, - а так она сказала про две травмы и череду неудач. А я бы почувствовала, если бы картина до сих искала третью жертвц. ...Хотя, возможно, первая травма была в семье самого художника или на Вернисаже?
Второй вариант, картину-паразит, мы отметаем категорически. Эта картина лежала у меня несколько дней, мы втроём её разглядывали, после этого писали работы, болтали, пили, ели, и всем всё было нормально. Нет, точно нет.
Ну и третий, самый вероятный. Возможно, художник и сам не понимал, что делал, и что продаёт. У людей искусства так бывает: аккумулируют и передают энергию, сами не понимая, что делают.
Было ли ошибкой отдавать картину Лие?
Если б я догадалась раньше, я бы не отдала. Не в моих правилах тренироваться на людях, а подругу бы я попыталась только защитить, но раз уж всё так вышло, то осталось понаблюдать. В любом случае Лия - тот ещё фрукт, и повлиять на неё не так-то просто. Тем более через картину. Она из тех атеистов, которые нейтрализуют всё вокруг себя, даже не осознавая этого.
Обо всём этом я думала, держа собаку, пока её осматривал ветеринар. Какую собаку? Ну... которая и натолкнула меня на все эти мысли. Я шла домой, из банка, с оплаченными квитанциями за февраль, [т.е. были первые числа марта 2011 года] решила зайти туда, где пару недель назад мы сидели с девочками писали храм, ведь в ближайшее время надо собраться опять и дописать работу - и вот там, в закутке, за кусками бетона, я и увидела забившуюся в угол собаку. Рыжая с чёрным, худая как скелет, клоки шерсти вырваны, одно ухо порвано; задняя лапа подогнута, издалека казалось, что к ней примёрзла ветка. Печальная картина, нередкая в наши дни - особенно если знать, что сегодня ночью ударяли 20-градусные морозы. Но когда я подошла ближе, поняла, что это не ветка, а сломанная кость. Кровотечения не было, то есть перелом был старый и уже сросся, и сросся крайне неправильно. Глаза грязные, зубы грязные; собака была слаба настолько, что у неё не было сил даже лаять. Когда я осторожно подошла к ней, она на меня смотрела настолько безучастно, как если бы ей уже было всё равно. Что будет дальше.
И хоть я и не разбираюсь в собаках от слова "совсем", - а если сказать честно, то откровенно их недолюбливаю, - но я не смогла просто взять и уйти. Вернее, я ушла, - домой, за санками, - а минут через двадцать вернулась. На санки я положила половик (ничего более подходящего мне на глаза не попалось), на половик - собаку, на собаку - коврик из ванной. Собака на тот момент уже закрыла глаза, и даже не проснулась, пока я, тихо матерясь, пристёгивала всю эту композицию к санкам советсткой армейской портупеей. Ума не приложу, как у них щупать пульс, но когда я пальцами раскрыла веки, одного из глаз, зрачок сузился, да и сама она тихо заскулила и слегка дёрнулась.
Вернее, он. Это был кобель.
Я повезла несчастное животное домой, на ходу соображая, а что мне с ним делать-то теперь. Я и за здоровым псом не знаю как ухаживать, а тут животное на последнем издыхании. А если и выхожу, как мне его воспитывать? Не выкидывать же обратно на улицу. Собака громадная, зубастая; будет сносить мои работы и пугать клиентов; страдать от того, что я редко гуляю... пока я страдаю от его лая - не выношу шума. Я, кстати, в любой момент могу опять слечь или попасть в больницу, остаться без средств к существованию и всё такое. Отдать кому-то? Но кто захочет брать колченогого пса?
Я заставила себя переключиться на его лечение. Нельзя отвлекаться. Грязь может попасть в рану, и пока я ною о том, что с ним буду делать, пёс может и до завтра не дожить. Я дала себе обещание в долг не занимать, на его лечение, но чем смогу, тем помочь.
Провозя по скрипучему снегу санки и застревая в ухабинах, я заметила Михал Николаича. Это такой обыкновенный с виду мужичок из соседнего подъезда, сморщенный, лысый и беззубый, который не имел своих собак, зато гулял с чужими. Ну, как чужими - соседка с первого этажа, из первого подъезда, старшая по дому, держала собаку. Белую, лохматую, по кличке Найда. Тоже где-то подобрала. В 2001м женщину разбил паралич, у неё отнялись ноги. С тех пор гулял с собакой Михал Николаич. Взглянув на него, я подумала, что глядишь, не всё потеряно. Я уж не знаю, согласится ли он гулять с моей тоже, и будет ли мне это по карману, но за спрос по лицу не бьют, не так ли?
- Михал Николаич! Здравствуйте.
- Здравствуйте, здравствуйте.
- Помощь ваша нужна!
- Ну... спрашивайте.
Я подвезла к нему санки и показала ему,
- Вот...
Михал Николаич, сперва не понявший, что это вообще такое, наклонился к санкам, откинув припорошенный снежинками коврик и затянул:
- А... ох ты ж приятель...
- Я не разбираюсь в собаках, но пройти мимо не смогла.
- Да, друг, жизнь тебя побила. Ну что, хозяюшка, - Михал Николаич встал и обратился ко мне, - Надо вести к ветеринару.
- Так вот я и спросить хотела. Может, знаете кого? Я-то совсем... ну совсем профан в таких вопросах.
- Да найдём. ...Марина, кажется? - спросил он меня.
- Да.
- Ничего, хозяйка, ничего, собаки не люди, добра не забывают. Кто ж тебя так, - снова наклонился он к собаке, почесав её за ухом. - Поигрался и выбросил? Или на вокзале бросил?
Я подумала, что скорее всего так и было. Совсем рядом был Курский.
- У него лапа сломана?
- Лапа сломана?
- Да, аж кость торчит. Нет, она уже срослась, - Михал Николаич стал оглядывать задник санок в поисках пятен крови. - Но зрелище не для слабонервных.
- Срослась? А вот это плохо.
- Почему?
- Ну значит лапу отнимут.
- ...Как так?
- Ну, ампутируют.
- Так зачем, если срослась?!
- Ну дак а гангрена? Думаешь, только люди ей болеют?
- Нет...
Михал Николаич помог мне поднять пса на пятый этаж - лифта у нас не было. Учитывая, что Михал Николаич жил в том же доме, то есть у него была похожая квартира, он даже присвистнул, глядя на кухонный гарнитур в одной из комнат и разводку под самовар, превращённую в камин.
- Оригинально. Никогда тут не был. Сколько лет живу, сколько с вашей матушкой общался - никогда в гостях не был.
- Да чего у нас бывать. Мы вон как на вечной стройке живём.
- А вы художники что ли? - Михал Николаич заприметил картины, выставленные вдоль стены. Я как раз забрала с балкона подсохшие работы с портретами клиентов. - На заказ пишете?
Я пожала плечами.
- Вы общаетесь с мамой, а не знаете, что и она была художником?
- Не, я знаю. И что ваш дед был художником, он небось вам эту всю лепнину и сделал... - он показал на окружение. Я кивнула. - Знаю, что мама ваша на кондитерской фабрике обрётку рисовала. Нам сюда иногда конфеты приносила, ещё в советские годы. Когда мы их только по праздникам видали. Но вот чем лично вы занимаетесь - не знал. Думал, что учитесь...
Он наступил на больную мозоль, но я предпочла промолчать. А он предпочёл продолжить.
- ...По дому говорят ещё, что вы ведьма. Порчу там наводите, и... - он тут явно проглотил сплетни про то, что кончина мамы - это расплата за тёмные ритуалы, - да чушь всё это, я всегда говорил. Лимка такой светлый человек была, а девочка у ней хоть и мрачная, так и неудивительно. Раз бабка парализованная лежит, а отец сбежал. Сейчас молодые по нтырнету как только не зарабатывают, говорю. Говорят, ходят к вам женщины разные. Говорю, ну ходят, и чего? К маникюршам ходят, к прикмахерам. Чё сразу ведьма.
- Да хорошо что проституткой не назвали.
- Да ну, какая из вас проститутка. Помню ту девчонку, - показал он на портрет Любы. - Красивая девочка, цыганское что-то есть. Говорю, если б порчу надо было навести, она бы к своим пошла. А не шла русскую искала.
Я промолчала. Корочка льда, образовавшаяся на морде несчастного пса и его нехитрых одеялах, наконец растаяла при комнатной температуре, и пора было запоздавшую первую помощь оказывать.
- Ну чё, брат, давай смотреть. О... - цокнул Михал Николаич языком, а пёс заскулил. - Брат, ну у тебя совсем тут всё плохо. Марина, ты держи пасть, чтобы он не крутился, не кусался. ...Бинты-то есть?