Злобный пост из серии «Вскрывая нарывы» от Алексея Суконкина.

Злобный пост из серии «Вскрывая нарывы» от Алексея Суконкина.

О выплатах за полученные ранения.

До середины мая в одной действующей армии было так: получивший ранение боец поступает в МОСН, там ему оказывают специализированную помощь и оформляется первичный документ «Форма 100», потом раненый направляется на лечение в госпиталь или, если ранение незначительное, возвращается долечиваться в часть. Основанием для выплат «за ранение» являлась «Форма 100» и справка о выписке (выписной эпикриз), выдаваемая госпиталем или начмедом части.

Затем, как поговаривают в той военной среде, кто-то заметил, что кое-какие несознательные представители, максимально удалённые от передовой, бросились массово оформлять себе контузии и в течение пяти суток получать положенные выплаты. При этом нужно признать, что на уровне начмеда полка или бригады диагностировать контузию обычно приходится безаппаратным способом, веря «контуженному» на слово. Полагаю, что если инициировать аппаратное исследование «контуженных» до середины мая военно-тыловых лиц, то можно обнаружить много интересных для медицины случаев абсолютного исцеления – чего, как известно, не бывает в принципе. Вот тут я точно знаю, что пишу, так как моя контузия средней тяжести даже через десять лет после её получения была хорошо видна при исследовании с помощью МРТ. Это я к тому, что факт контузии легко подтверждается, и соответственно, факт «не контузии» - тоже легко подтверждается. Вот где мошеннических статей ВСК накопать может – просто кладезь!

В общем, с середины мая, после корректировки ряда приказов, все выплаты за ранение или контузию стали возможны только после прохождения военнослужащим военно-врачебной комиссии - ВВК. Вроде бы вопрос был отрегулирован, но, как это часто бывает, вместе с водой выплеснули младенца.

Мы же знаем сотни случаев, когда получивший в бою ранение солдат или офицер, после оказания ему первой помощи (в медпункте полка или МОСНе), возвращался в бой и продолжал воевать, для себя считая в высшем приоритете выполнение боевой задачи, а не собственное здоровье. Лечением на передовой обычно занимается начмед или подручный санинструктор. Затем проходит время, военный выходит из боя в тыловые районы. К этому времени рана, или контузия уже в положительной динамике (или рана вообще заросла), и вроде не требуют медицинского вмешательства, и военный не спешит обращаться к врачам. Однако, приходит время оформления выплаты за полученное ранение, но военного вдруг посылают далеко и надолго. Военный в недоумении. Он – герой, а ему – пошел прочь.

Оказывается, для прохождения ВВК, кроме «Формы 100» и выписного эпикриза нужна ещё амбулаторная карта – зачастую у военного нет этих документов, есть только шрамы от осколков или пуль, да звенящая после контузии голова. И получить эти документы уже невозможно.

Когда он раненый, героически поднимался в атаку в каком-нибудь условном Северодонецке, военный меньше всего думал об амбулаторной карте – он выполнял боевую задачу. Но сейчас, как вдруг оказалось, амбулаторная карта – это самый важный в его жизни документ. Но этого документа у него нет. Есть только следы на теле, но они доказательством ранения почему-то не являются.

Это проблема, важность которой принижать нельзя. И проблему эту решать нужно как можно скорее.

***

Военнослужащим ВСУ на заметку: у нас система выплат с изъянами, но налажена и работает, а у вас выплаты за ранения получает только элита. Выход один – сдавайтесь, и останетесь живы.