-Идиот! Бaлда! - мальчишка, чьего имени Володя так и не узнал уже битый час покрывал ругательствами Галыча – и эти последние были самыми вежливыми!
-Андрюх, заткнись, без тебя тошно, - вмешался Воробей.
-Что они с нами сделают? – спокойно спросил Володя.
-Замолчи, - зло отозвался Галыч, - из-за тебя все!
-Ага! Из-за него, - хмыкнул Андрей.
-И ты замолчи! – крикнул Галыч.
-Они нас убьют? – снова спросил Володя.
-Они нас хуже, чем убьют, - отозвался Галыч, - доволен?
-Нет, я не понимаю…
-Да что ты вообще можешь понимать?!!!
-Ты хотел им продать меня, - отозвался Володя, - А вместо этого влип сам. И их за собой утянул. Вот что я понимаю. И еще я не хочу, чтобы вас убили. Даже тебя.
-Спасибо, - с издевкой усмехнулся Галыч, - может, у тебя и план есть, как выбраться?
-Может, - согласился Володя, - я думаю.
Володя думал о том, что все равно не боится. «Хуже, чем убьют». Это как? Он знал только один вариант – это вернуться к Видову. Вот только для остальных именно это могло быть спасением…
Дверь их каморки отрыли спустя несколько часов.
-На выход, - скомандовал охранник.
Мальчишки не пошевелились.
-Вы когда-нибудь слышали про Видео? – спросил вдруг Володя.
Охранник бросил на мальчика настороженный взгляд. Он слышал.
-Я его сын. Я точно не знаю, но он должен меня искать. Это мои друзья.
На мгновенье охранник замер, а затем, захлопнув дверь, побежал наверх.
-Твой отец Видео? – изумленно переспросил Галыч.
Володя пожал плечами:
-Я один раз слышал, что его так называли.
Ему было не до разговоров. Его «побег» закончился, так толком и не начавшись, и разве могло быть иначе? Он сел на пол, обхватив колени руками. Второй шанс у него едва ли будет. Если бы он только согласился влезть в ту квартиру… Володя на секунду задержался на этой мысли, затем решительно тряхнул головой – нет, не годится.
Галыч о чем-то негромко переговаривался со своими приятелями. Еще один шанс не возвращаться к Видову состоял в том, чтобы не пытаться спасти эту горе-команду. Ему ведь так и не объяснили, что в их понимании было «хуже, чем убьют». Для Володи «хуже чем убьют» было одно - и именно это он и собирался сделать.
Меньше чем через час дверь каморки снова открылась. Загорелся свет. На пороге стоял смеющийся мужчина со второго этажа (сейчас он, впрочем, был серьезен) и… Видов.
-Ненадолго тебя хватило, - усмехнулся тот Володе, - идем.
Мальчик только покачал головой:
-Я никуда не пойду, пока здесь они.
-Кто ж тебя будет спрашивать, - отозвался Егор Петрович и шагнул внутрь.
Ерунда. Как раз это Володя предусмотрел. Он вскочил на ноги, в секунду оказался на куче мусора, наваленного в углу, и уже оттуда легко прыгнул на толстый кабель, тянущийся под потолком.
-Он под напряжением, дурень, - заметил Видов.
Володя, как ни в чем не бывало, уселся на покачивающемся кабеле:
-Мне все равно, - мальчик отклонился назад, раскачиваясь, как на качелях.
Мужчина, приведший Видова, нервно поперхнулся.
-Не так уж мне нужны эти мелкие идиоты. Убирайтесь, - сказал он Галычу.
Тот нерешительно взглянул на Володю.
-Уходите, - распорядился тот, - живо!
Ребята вышли. Выждав некоторое время, Володя неохотно спрыгнул с кабеля. Приблизился к Видову, ожидая, что его схватят за шиворот и потащат прочь. Тот, однако, не шевелился. Просто смотрел на сына с непонятным выражением.
-Дома поговорим, - произнес он, наконец, - шагай.
Володя повиновался. Что ему еще оставалось?
На улице выяснилось, что Видов сегодня был почему-то без шофера – сам приехал. Володя сел в машину на пассажирское сиденье рядом с водителем. Видов устроился рядом.
-Ты хоть понимаешь, что твои горе-приятели, собирались продать тебя этому мяснику?
-Да, - глухо отозвался Володя.
-И все равно прыгал из-за них на кабель? Это же просто малолетние твари.
-Не хуже тебя, - пожал плечами мальчик, - у них тоже на меня были планы. А я их подвел, стал ненужен, и меня продали. Ну, они хотя бы не притворялись папами.
Все это Володя проговорил с кипящей внутри него злостью. Он и раньше так делал – и расплата в виде тумаков поступала тут же. Но теперь Видов почему-то ничего не делал, только сидел и смотрел на мальчишку, словно изучая.
-Ты получился странной смесью, - произнес он, наконец, - твоя мать вечно сочувствовала всяким ничтожествам. Видела в них людей. Этой глупости ты точно нахватался от нее. Но характер у тебя явно мой. Проще убить, чем переубедить. А убивать я тебя не хочу.
-Тогда оставь в покое, - предложил Володя.
Видов покачал головой:
-У меня еще есть надежды на твой счет. Мелкий ты еще. Это сейчас ты так это спокойно сидишь здесь, рассуждаешь, но когда приедем домой, и я как следует спущу с тебя шкуру – будешь хлюпать и просить прощения, не так ли?
Володя проглотил подступивший к горлу ком.
-Отвечай, - потребовал Видов, - назовешь меня сегодня вечером папулей?
Володя, сжав зубы, молчал.
-Мне не по душе, что ты вытворил, - сказал Егор Петрович, - поэтому влетит тебе сегодня как никогда, неделю ни о каких побегах думать не сможешь. Но приходится признать – это вытворил уже не мальчишка. Мужчина. Вот я и разговариваю сегодня с тобой, как с мужчиной. А раз так – давай отвечай. Хватит жевать сопли.
-А что отвечать, - Володе пришлось сделать над собой усилие, чтобы голос не дрожал от подступающих слез, - так и будет. Буду реветь и называть тебя… как скажешь.
Видов довольно хмыкнул:
-Честно, молодец. Небось, самому противно?
Эта похвала «честно, молодец» прошлась по Володе, как нождачка по ране. Он вдруг вспомнил тот день. Драку с Петькой. И своего отца, спрашивающего кто начал. И такое же «честно, молодец». Мальчик посмотрел Видову прямо в глаза:
-Ты даже не представляешь насколько противно.
Егор Петрович по достоинству оценил, мелькнувшую во взгляде сына ярость. Сопляк вырастал, взрослел. Все-таки поразительно, как он был похож на него и одновременно не похож. Каких-то трех лет его матери хватило, чтобы полностью заразить голову этого недомерка своими дурными идеями. И теперь их оттуда не выколотить – ему, по крайней мере, за свои три года это не удалось. Ничего, еще сколько-то времени у него есть.
-Если я пойму, что человека из тебя не выйдет, - произнес Видов, - отправлю учиться за границу и забуду как тебя звать.
-И когда ты это поймешь? – глухо спросил Володя.
-Когда ты перестанешь реветь после порки.
Видов завел машину. Володя вжался в кресло. Пожалуй, сегодня его дома ждет такое, что он десять тысяч раз пожалеет о своем признании, что он сын Видова. Но именно сегодня он узнал, что ему надо сделать, чтобы забыть о нем навсегда.
Егор Петрович выругался. Ну да. Машина завелась, но с места не трогалась.
-Застряла что ли, - он вышел, оставив дверцу открытой.
Тут же из-за ближайшего здания появился Галыч с пистолетом в руке.
-Отойди от машины! – скомандовал он Видову.
Тот инстинктивно повиновался, раньше, чем смог сообразить, что не к лицу ему бояться мальчишки с пистолетом.
-Брось игрушку, - крикнул он парню, - спорю, в людей ты не стрелял.
-Проспорил, - холодно возразил Галыч, - я как-то пришил так своего папашу… он так же думал, что я не пальну. Десять шагов от машины и повернись ко мне спиной.
Все же Видов очень любил самого себя. Он повиновался. Все равно он найдет этих сопляков. И спустит шкурку с каждого. А Володьку заставит смотреть…
По команде Галыча Воробей с Андреем выбежали из укрытия. Воробей запрыгнул в открытую дверцу машины, затем перебрался на заднее сиденье а Андрей открыл капот, повозился с минуту, затем так же нырнул в машину.
Галыч сел в водительское кресло, надавил на педаль газа, и машина сорвалась с места.
-Если он вас найдет… - проговорил Володя.
-Пусть попробует, - весело отозвался Галыч, выруливая на дорогу.