Любили девушки в устинькиной избе прясть собираться! Изба большая была, просторная, всем было, где рассесться. Сядут девки, наладят веретенца, и давай языки чесать! Руки к работе привычные, сами свое дело делают, а языки, знай, балаболят! Наговорятся - песни петь станут. Лучше всех Устинька поет - голосок у нее чистый, звонкий. Особенно, ежели грустную, протяжную песню заведет, то тут уж нет-нет, да и всплакнет то одна, то другая. А как напоются, так зачнут небылицы страшные перессказывать, которые от других слыхали. Да так заврутся, бывало, что и сами себя перепугают! Огонек от лучинки дрожит, тени по стенам прыгают, а девкам и кажется невесть чего!
А больше всего любили девки устинькину прабабку слушать! Прабабка Катерина уже совсем старая была, на печи лежала. Сама немощная, а голова у ней ясная и память крепкая. Много всего она за долгую свою жизнь повидала, каких только баек не знала!.. А уж и рассказчица была знатная, баба Катя-то!
Вот притомятся девки языками молоть, так и пристанут к бабке:
- Баб, а, баб! Расскажи баечку!
- Спать хочу, - отвечает с печи бабка, - да и вам по домам пора, чай, уж и поздно.
- И совсем еще не поздно, - канючат девки, - Расскажи нам сказку, да пострашнее!
- Ишь вы, пострашнее! Думаете, я помню? Я, поди, не молоденькая, у меня уж и память всю отшибло.
Это баба Катя так только, цену себе набивала. Сама она еще как любила
разные сказки рассказывать!
- Баб Кать, мы тихо-тихо сидеть будем, как мышки! Даже не шелохнемся! - просят девки.
- Ну, так и быть! - укладывается бабка поудобнее, - Вам страшную сказку, али про любовь?
- И страшную, и про любовь! - хихикают девки.
- Ишь, шустрые какие! - ворчит бабка, а сама уж улыбается, - Ну, слушайте.
- Как была я такая, вот как вы сейчас, так тоже у нас в избе подружки прясть сходились. Вот как-то раз сидели мы, пряли, а старшие девки и говорят:
- Давайте Черную барыню вызовем!
- Что за Черная барыня такая? - спрашивают другие.
Старшие девки и давай наперебой рассказывать:
- Да уж такая! Лицом темная, навроде цыганки, платье на ней черное, платок черный по самые глаза повязан. Кому старухой покажется, а кому и молодкой.
- Только лучина тут не годится, надобно свечку зажечь да заветные слова сказать.
- А как появится та барыня, так сидеть всем тихо, да на нее не таращиться.
- Она сама к кому захочет, к тому и подойдет, а выпытывать у нее ничего нельзя, она этого не любит.
- Ежели кто ей не глянется, так она махнет на того рукой, так язык и отнимет.
- Ох, подруженьки, страшно-то как! Большие сказывают, не след ее вызывать...
- А я вот и не боюсь! Уж больно мне про все разузнать не терпится!
Галдят девки, и хочется нам, и колется! Мне и самой любопытно, а только боязно, что мамка заругает, что свечку на баловство сожгли. Ну, была - ни была, достала я свечечку, что мамка припрятала, зажгли мы ее, опрокинули лучинку, сели кружком и притихли.
Самая старшая девка давай приговаривать:
- Барыня, чернушечка, покажись,
Перед нами, барыня, покружись,
Барыня, черная, поворожи, поворожи,
Кому какая долюшка, расскажи, расскажи.
Долго мы так сидели, а ничего не видали. Вдруг, из-за печки будто тень густая показалась, и вздохнул кто-то, да так жалобно!.. Огонечек наш задрожал, едва не погас. Боязно нам стало - и словами не передать! Сидим, дрожим, а и пискнуть не смеем.
Вот показалась она посеред избы, Черная та барыня. Такая и есть, как старшие девки сказывали: вся в черном, платок на самые брови надвинут, как у монашенки, а с лица - не старуха и не молодка, а навроде нашей мамки.
Прошлась она по избе, а ни одна половичка не скрипнула, будто плыла она над полом, его не касаясь. Обошла она, значит, нас, а ни одной ни словечка не сказала. Стала перед нами:
- На что душе моей покоя не даете? - а голос такой тихий-тихий, будто издалека.
А мы сидим молчком, дышать боимся. Слышно ажно, как кровь по жилочкам бежит.
- Ну? Кого спрашиваю? - нахмурилась барыня.
Тут одна девка не выдержала да и говорит:
- Судьбу узнать хотим...
- Вона что! - усмехнулась барыня, да нехорошо так, - Ну, будет вам судьба!
Пошла она снова по кругу. Остановилась возле той девки, что ей ответила, и говорит:
- Ждешь молодца из соседнего сельца? Прискачет гонец, да не идти тебе под венец!
Та так и обмерла, без памяти повалилась! Уж ее, верно, из соседнего села сватали за хорошего парня.
А барыня дальше идет. Стала возле другой девки:
- Будешь в злате-серебре купаться, а слезами - умываться!
Та рот разинула да так и осталась сидеть.
К третьей подошла:
- На чужбине земля не родит, каждый камень в башмачок норовит, каждая ветка по лицу сечет, муж постылый каждый шаг стережет.
Та тоже ойкнула да в слезы.
А дальше-то подружка моя сидела, Дашутка. Вижу я, что барыня уж к ней подходит, ну, думаю, беда, а что сделать - не знаю. Страх такой, что я и пошевелиться не могу!
Хотела я, было, молитву какую прочесть, да ничего не помню, как в дыму все! Только и подумала:
"Матушка, Богородица, заступись!"
Только я, значит, так подумала, как барыня от Дашутки ко мне метнулась:
- Вон ты чего! - говорит, - Ну, это мы поглядим еще!
Махнула она рукавом в мою сторону, свечечка и погасла.
Завизжали тут девки, закричали, повскакивали, в суматохе чуть друг-дружку не затоптали.
Кто-то зажег-таки лучинку, смотрим, пропала Черная барыня, нет никого! Тут и мамка с отцом воротились, стали спрашивать нас, что за переполох такой. Девки плачут, голосят, ничего понять нельзя.
Тут отец - он у нас строгий был! - как цыкнет на нас:
- Тихо, трещотки! А ну, Катька, сказывай, что тут за сыр-бор!
Кинулась я к отцу, только хотела обо всем поведать, а сказать-то ничего и не могу! Отняла у меня язык Черная барыня!
Продолжение - ЗДЕСЬ
Я не прошу у вас лайки, репосты, комментарии, подписки! Чудо случится с Вами уже сегодня и без всего этого!