Когда человеческий вид, вызывающий жалость, и виктимность (психология жертвы) способны принести доход, прокормить, напоить - необходимость трудиться отпадает... А если прибавить сюда слабоумие (нежелание развиваться) как последствие пьянок и деморализующую обстановку «социального дна», то на выходе мы получаем «людей улиц» с иждивенческо-потребительской психологией.
Достичь «вершин лондонского дна» можно в художественных образах, но не в реальной жизни. Романтизировать жизнь на улице или, напротив, ее кошмаризировать, смысла нет. Все проще: такая жизнь не «лафа» и не ад, такая жизнь - безнадега.
Из истории мы знаем паноптикумов, цирковых «стрэнджей», намеренно искалеченных детей в Азии, которых предприимчивые родители продавали не менее предприимчивым импресарио. «Шоу уродцев» - дело выгодное. Но «люди улиц» в наше время самостоятельно доводят себя до такого состояния, в котором уничтожаются и внешний облик, и внутренний образ. Чаще всего - окончательно. Кто не видел кинокартину Дэвида Линча «Человек-слон» - не поленитесь, взгляните на досуге. Фильм достойный, с добротным кастингом и нетривиальным сценарием, только очень и очень грустный. Несчастный парень с физическим недостатком, казалось бы, освобожденный от цирковых узурпаторов, попадает в спасительное место. Но и там он продолжает страдать от «новых друзей»…
Человек с психологией уличного образа жизни не теряет достоинство - он его не знает, не понимает. Формирование его жизненных установок произошло под постоянным угнетением себя, убийством в себе человека. Увы, это так. И улица - с ее дном (физическим и ментальным) и пагубными привычками - это не шоу, а самооскорбление. Поверьте мне, именно самооскорбление и тоска, обильно приправленные алкоголем - основной бич «бездомности». Алкоголь - это суррогатная анестезия. В пьяном состоянии самооскорбленный человек не выглядит в своих глазах жалким, опустившимся. Наоборот, он герой, «модный и сексапильный в иерархии привокзальной» (оборот, известный в узких кругах). Среди таких людей можно встретить и юродивых по рождению - их еще жальче. Смотреть на них без сострадания, зная причины самоистязаний, невозможно. Есть и лукавые, жестокие «шоумены», которые и своих-то товарищей за людей не считают, жалости не испытывают, а дающих им на опохмелку ненавидят. Всякие встречаются…
Однако, деградируют все. Кто-то раньше, кто-то позже, а кто-то борется до последнего. Есть и те, кто просыпается и понимает происходящее.
Работа с людьми улиц, помощь бедолагам - задачка не из тривиальных. В таком сложном процессе ни репрессивные методы, ни святое милосердие панацеей явиться не могут. Перевоспитать человека, прошедшего «уличный» квест, обратить его внимание на новый неизведанный мир, трудно. Человеку для помощи нужен человек. У Бога нет иных спасительных рук. Но (!) - человек не провозглашающий, а исповедующий любовь и доброту.
Трудно было писать автобиографию с такими людьми. Очень трудно окунаться в непростую жизнь ближнего, чтобы ему помочь. В то время это мне было просто не под силу. Снова, следуя интуиции, я решил сначала помочь себе, чтобы не помышлять о самоубийстве, не потреблять алкоголь и вещества. Понять, что такое вообще свобода - и свобода выбора в первую очередь. Свобода выбора встретила меня, приоткрыв завесу, так сказать, неопрятного вида, скотным двором. На него я приехал потрудиться, пожить и заработать честным трудом сельского мужика. Да, скажу я вам, принимать роды у животных, отлавливать сбежавших поросят и пасти коров оказалось действом, по насыщенности и накалу страстей мало чем отличавшимся от впечатлений, полученных в Кащенко и подобных учреждениях. Это был новый мир, новый вид труда и новый угол обзора. Я думал, что встретить там «своих» будет сложно - не среди живности с хвостами и рогами, а среди скотников и свинарей. Но снова ошибся. Встретил. Спасибо, судьба. Не подвела, что сказать!
Продолжение следует.
Автор: Вениамин Д.