В Рогожскую старообрядческую слободу я хотела сходить давно. Рогожский поселок находится на некотором отдалении от станций метро, впрочем, рядом есть станция второго диаметра «Калитники». Мы же шли от метро «Авиамоторная». Где встречаемся? – спросила я своего друга.
– На бульваре Калинина.
– Где? Опять твои штучки! – возмутилась я.
Мой друг любит называть улицы старыми названиями, которых я не знаю.
– Нет, не на бульваре, в сквере Калинина.
– А сейчас он как называется?
– Так и называется.
Я вышла из метро и убедилась, что передо мной действительно сквер с памятником всесоюзному старосте.
На улицах Москвы часто появляется ощущение, что я плыву по волнам разных времен – вот здесь 1930-е, рядом 1970-е, а если свернуть, попадаешь уже в девятнадцатый век…
По дороге встречаем здание, напомнившее мне советский кинотеатр, но оно оказалось входом в Институт стекла – на фасаде панно из смальты – абстрактная композиция в стиле авангарда – добро пожаловать в двадцатый век.
К Рогожской слободе подходим со стороны Рогожского кладбища. На входе Храм Святителя Николая Чудотворца – узорчатое бело-зеленое здание: «Сказочный теремок», – сказал проходящий мимо ребенок. В XIX веке храм был единоверческим. Единоверие – направление старообрядчества, признающее юрисдикцию Русской православной церкви, но сохраняющее свои обряды, своего рода единение.
Храм никогда не закрывался. С 1923 по 1994 год был передан старообрядцам. В лавке при храме я купила себе красную лампадку – давно собиралась, а эта мне «улыбнулась».
Сейчас Храм святителя Николая принадлежит Русской Православной Церкви.
На территории Рогожской слободы малолюдно и тихо, вокруг ухоженный сад, пруды с мостиком. В синей воде мирно плавает пара огарей.
Проходим мимо желтого храма с колоннами – Покровский собор главный храм Русской православной старообрядческой церкви и кафедральный собор её Московской епархии.
Здание заложили в 1791 году, архитектор Матвей Казаков. Проект превышал размерами Успенский собор. Как пишет краткий справочник-путеводитель «Старообрядческие храмы Москвы» А. Ю. Петрова: «Это вызвало недовольство духовных властей, в частности Митрополита Петербургского и Новгородского Гавриила. В своем донесении от 9 ноября 1792 г. он писал, что "начали строить церковь, превышающую пространством и огромностью Успенский собор: он длиной 17, а шириной 12 саженей, а их церковь длиной 25, шириной 15 саженей, – чтобы огромностью сего храма унижать первую в России церковь в мыслях простого народа, а особливо в преклонных к расколу усилить к ним уважение"».
На Храме Рождества Христова на Рогожском кладбище – красно-белый кирпичный храм с зеленой крышей, на ней плакат о выставке, посвященной 400-летию со дня рождения протопопа Аввакума «Не ослабевайте душами своими»: протопоп Аввакум – послание верным». Построен в 1804 году по проекту архитектора И. Д. Жукова.
Рядом белоснежно стремится в небо Воскресенская колокольня. Вокруг нее хочется ходить бесконечно: резные наличники с райскими птицами, три золотые главки и просматривающиеся по центру колокола – кажется, еще немного и «рогожская свеча» действительно взлетит в небо.
На стене табличка: «Колокольня с храмом Воскресения Христова 1913 г. Архитектор Ф. Ф. Горностаев. Сооружена в память распечатания алтарей храмов Рогожского кладбища в 1905 году».
Рядом стоит памятный знак в честь 400-летия со дня рождения священномученика и исповедника протопопа Аввакума. С четырех сторон мозаичные изображения святых: священномученика Аввакума, преподобномученицы Феодоры (боярыни Морозовой), святителей Павла Коломенского и Амвросия Белокриницкого. Памятник установлен в 2020 году.
Вокруг цветет шиповник и поют птицы. Когда мы решили зайти в Покровский собор – на входе появился бородатый мужчина: «Я при храме», – сказал он и дал мне белый плотный платок.
– Нестеров, «Великий постриг», – замечает мой друг, глядя на меня.
Наш новый знакомый показал, как старообрядцы крестятся: «Бог создал человека, чтобы он крестился всеми перстами – сложил два пальца, указательный, средний рядом, остальные вместе. Сказал, что их митрополита зовут Корнилий – живет здесь, на территории. А с Московской Патриархией связи никакой. И что нас они называют еретиками. А если хотим послушать службу, которую слышали предки до раскола – можно прийти к ним. Мы купили свечки, и он унес их, сказав, что сам поставит.
Храм очень красивый, старый, под ногами деревянные полы, на стенах большие иконы.
Москва не первый раз открывает для нас портал с прошлым, когда слабеет ощущение себя и времени, и появляется чувство присутствия нечто большего, вечности, которая вдруг посмотрела на тебя, смертного.
После зашли в трапезную – она за территорией, ближе к Нижегородской эстакаде. Тут же церковная лавка.
Я же, находясь под впечатлением от увиденного, перепутала направление и вместо того, чтобы поехать к Таганской, мы направились к МКАД.
Тишина за Рогожской заставою.
Спят деревья у сонной реки.
Лишь составы идут за составами,
Да кого-то скликают гудки…
Запел мой друг, когда мы вернулись к верному направлению.
Мне почему-то всегда было немного сложно представить и Камер-Коллежский вал – земляную насыпь, просуществовавшую до середины XIX века, игравшую роль таможенного заграждения на въезде в Москву, и сами заставы – Тверская, Сокольническая, Преображенская, Рогожская. Не знаю, как часто сегодня за ней стоит тишина, но мы ее точно слышали.