Начало.
Скворцов Михаил Петрович встречал свою племянницу уже поздним вечером, он подготовил для Полины отдельную комнату в доме. Он хочет предложить Полине работать на него. Полина не рассказала ему, какие причины привели её к нему, в такую даль, но он сам понял, что просто так из Москвы не бегут.
Проговорили они тогда долго, сначала Михаил расспрашивал о своей сестре - маме Полины, долго он сокрушался над её смертью. Потом Полина, успокоившись после дороги, расслабилась и всё же рассказала дяде о своей жизни. Она решила, что раз уж дядя её так гостеприимно принял, не хорошо было начинать знакомство с вранья.
Михаил Петрович был увлечен своей работой. С энтузиазмом рассказывал он о своих методах лечения, одновременно отрезая себе ломтики бекона и предлагая Полине еще один ломтик копченой рыбы или еще чашечку кофе.
Полина иногда слышала женский плач - очень неприятные звуки - но Михаил Петрович, казалось, ничего не замечал. Через некоторое время крики стихли. Она допила свой кофе и приготовилась к встрече с людьми и выяснению своих обязанностей. Полина не стала отказываться от предложенной работы, её наоборот это порадовало - не нужно искать, куда идти позже, ведь она не хотела злоупотреблять гостеприимством дяди.
Михаил Петрович заверил Полину, что от нее потребуется всего лишь внимание и аккуратность. Что же касается самой работы, то она будет несложной.
Все выглядело мирно и аккуратно и очень отличалось от представления Полины о жизни вдали от столицы. Но зато вполне соответствовало изысканным вкусам пациентов Скворцова. Однако снова послышался отдаленный плач, прорвавшийся сквозь закрытые двери, как заблудившийся днем призрак.
Михаил Петрович проводил Полину в ее кабинет на первом этаже.
- Почта, - Он кивнул в сторону стоявшей на письменном столе корзины.
У дяди были мягкие, добродушные черты лица, черные глаза казались быстрыми и осмысленными, и он часто поджимал губы. Он имел репутацию хорошего врача и был хозяином превосходного владения - Дома жизни, он сам так прозвал место своей работы.
- В твои обязанности входит, - объяснил он, - сортировка всех писем. Письма для меня вскрывай и клади обратно в корзину. Те же, что приходят на имя пациентов, необходимо приобщить к историям болезни.
Она удивленно подняла глаза.
- Копии, да?
- Нет. Именно письма. Если, если ты сочтешь, что содержание их достаточно важно или необычно, приноси мне.
- Извините… Но я не вполне понимаю… - Она дотронулась до пачки писем. - Означает ли это, что… Пациентам не позволено читать писем?
- Я придерживаюсь строгого правила, цель которого - защита спокойствия наших пациентов. Связь с семьями может перевозбудить их. Мы рекомендуем родственникам не писать писем, но, как видишь, они настойчивы.
- О! - сказала Полина.
- И я напоминаю, что мы имеем дело с больными людьми. Поэтому должен просить тебя следить за своей речью. Некоторые из них могут быть оскорблены… фамильярностью… - Он слегка покраснел под прямым взглядом Полины. - Среди нас, конечно - вопросов нет. Но лучше так разговаривать, чтобы никто из пациентов не слышал.
- Я постараюсь, но…
- Уверен, у тебя получится. А теперь позволь мне взять эту книгу. Я должен познакомить тебя с пациентами и персоналом. Мы живем здесь одной большой семьей. Важно, чтобы ты отнеслась к здешнему образу жизни соответственно. Я ощущаю себя отцом каждой бедной души, поселившейся в Доме жизни. Ты поймешь, что пациенты очень похожи на детей. Если ты поймешь это, то избежишь ошибок.
- Да, - согласилась она. - В этом доме плакала женщина, пели какие-то люди, а мужской голос истерично кричал, перебивая их.
- Ты привыкнешь, - сказал Михаил Петрович, слегка улыбнувшись. - Здесь есть выздоравливающие, но некоторые очень больны.
- Да, - Полина вздохнула. - Я понимаю...
