Разговор с Мэлом пролил свет на его поступок, но ясности по поводу загадочного блокнота не прибавил. А поскольку учебу тоже никто не отменял, я отложил все загадки на потом.
К концу недели меня охватило неясное беспокойство. Я даже не сразу сообразил, с чем оно связано. А когда понял, то очень удивился. Мне не звонила Соня. Ни разу с того дня, как мы вместе искали блокнот отца. Связь у нас с ней была односторонняя: она связывалась со мной по коммуникатору из школы и назначала встречу, если я мог, то соглашался. Мне ей позвонить было некуда, а ее адреса я не знал.
Что же случилось? Она испугалась, заболела, проблемы дома? И где мне ее теперь искать? Как узнать, что с ней?
Как только я осознал свою беспомощность в этом вопросе, тревога накинулась на меня диким зверем. Я же всегда знал, в каких тяжелых условиях живет девочка. Как она уязвима. Но мне казалось, что я держу руку на пульсе. А на самом деле это была лишь иллюзия. Я ведь даже фамилии ее не знал. Получается, караулить возле школы – это единственный вариант.
Моя тревога, видимо, стала причиной ночных кошмаров. За мной всю ночь кто-то охотился. Я убегал, спасался и, наконец, оказался в каком-то странном месте. Это был темный заброшенный парк, с разросшимися в беспорядке деревьями, разрушенными дорожками и разбитыми фонарями. Мне повсюду мерещились желтые страшные глаза.
Вдруг где-то в кустах послышался шорох. Я вздрогнул и затаил дыхание, представляя, кто может оттуда появиться. Из-за кустов, неуверенно переступая ногами, выбралась девочка. Приглядевшись, я понял, что это Соня, только почему-то совсем маленькая. Девочка протянула ко мне руки и сказала: «Мне страшно. Забери меня отсюда. Оно идет за мной!». На дорогу, сверкая желтыми глазами, выбралось чудовище.
Я проснулся в холодном поту. С трудом заставив себя дождаться утра, оделся и побрел к школе Сони, по пути пытаясь составить план действий. Опрашивать детей? Идти к директору?
К счастью, крайние меры не понадобились. Проходя мимо постройки, на крыше которой мы обычно сидели с Соней, я заметил наверху знакомую фигурку. Привычно поднявшись по лестнице, залез на крышу. Соня тихо сидела, обхватив колени руками. Я окликнул девочку, но она даже не оглянулась.
Так, это что еще за фокусы? Я подошел и сел напротив, пытаясь поймать ее взгляд. Соня внимательно изучала свои коленки.
- Что случилось? Ты на меня обиделась? – молчание. - Тебя обидел кто-то другой? Проблемы в школе, дома? Ты со мной не разговариваешь?
Девочка судорожно вздохнула, но продолжала молчать. И как я это должен понимать?
- Соня, все так плохо? Весь мир с тобой в раздоре?
- Что? - девочка удивленно подняла глаза.
- Это такие иномирные стихи, Соня.
- А дальше? - настороженно спросила она.
Я глубоко вздохнул. Вот еще стихов я девушкам не читал. Как там дальше-то?
- «Будь самой горькой из моих потерь, но только не последней каплей горя».
Соня со всхлипом вскочила и крепко прижалась ко мне, обнимая за шею и пряча лицо на груди. Эй, она что там, плакать собирается?
Девочка действительно подозрительно шмыгала носом. Я успокаивающе погладил ее по спине. Затем взял за плечи и слегка отодвинул.
- Соня, посмотри на меня. Скажи мне, что случилось?
- Ничего.
Девочка наконец-то посмотрела на меня.
- Точно все в порядке?
- Да.
Она робко улыбнулась, и облегчение затопило меня. Я снова прижал девочку к себе и строго сказал, - Значит так. Если ты, находясь в здравом уме и твердой памяти, еще хоть раз мне не позвонишь… я приду в твою школу, подерусь с охранником и начну искать тебя по кабинетам. А когда меня арестуют, это будет на твоей совести. Ты все поняла?
- Да, Ден. Прости.
- То-то же. А сейчас беги домой. Нечего здесь одной сидеть. Я тоже еду к родителям на выходные, мама неважно себя чувствует. А в понедельник можем встретиться после занятий.
- Хорошо, я позвоню, - с готовностью пообещала девочка.
- Да уж пожалуйста.
Домой я уезжал с легким сердцем. Еще одна проблема решена. А жизнь-то налаживается!