Найти в Дзене

История "пастернаковская" (финал)

(продолжение) — Еще «Космоплитен»? — спросил Борис. — Пожалуй, да, — ответила Линда. — Вы можете меня угостить, если хотите. Если не хотите… — Хочу, — оборвал Линду Лжепастернак и заказал два коктейля. Дальше, наверное, вечер продолжался. Наверное, барная стойка все так же гудела, люди заказывали коктейли, смеялись, где-то периодически сотовые телефоны пытались перебить своими гудками всеобщую коммуникацию, музыка сменялась по мановению диджейского пульта, красивые тела извивались в невероятном танце… Линда помнила эти картинки, она всегда замечала детали. — Пастернак безумно любил Грузию, переводил Шекспира, целых десять лет работал над «Доктором Живаго», в детстве падал с лошади, хромал и безумно стеснялся своей хромоты, общался с художниками Левитаном и Поленовым, конфликтовал с Есениным, — как самая любимая музыка, раздавался над барной стойкой голос Бориса. Линда вспоминала Наташу Ростову и ее первый бал, Анну Каренину в черном бархатном платье, Раскольникова в круглой циммерманов

(продолжение)

— Еще «Космоплитен»? — спросил Борис.

— Пожалуй, да, — ответила Линда. — Вы можете меня угостить, если хотите. Если не хотите…

— Хочу, — оборвал Линду Лжепастернак и заказал два коктейля.

Дальше, наверное, вечер продолжался. Наверное, барная стойка все так же гудела, люди заказывали коктейли, смеялись, где-то периодически сотовые телефоны пытались перебить своими гудками всеобщую коммуникацию, музыка сменялась по мановению диджейского пульта, красивые тела извивались в невероятном танце… Линда помнила эти картинки, она всегда замечала детали.

— Пастернак безумно любил Грузию, переводил Шекспира, целых десять лет работал над «Доктором Живаго», в детстве падал с лошади, хромал и безумно стеснялся своей хромоты, общался с художниками Левитаном и Поленовым, конфликтовал с Есениным, — как самая любимая музыка, раздавался над барной стойкой голос Бориса.

Линда вспоминала Наташу Ростову и ее первый бал, Анну Каренину в черном бархатном платье, Раскольникова в круглой циммермановской шляпе…

Где-то далеко за полночь Борис ответил на звонок и сказал, что ему пора.

— Жена? — спросила Линда, нарушая собственные правила посещения клубов в одиночку.

— Дочь, — ответил Борис, улыбаясь. — Она закончила смену и собирается ехать домой. Она работает официанткой в этом клубе. Кстати, сказала, что у вас шикарные босоножки.

— У девочки хороший вкус, — ответила Линда, разглядывая свои лаковые мюли, пытаясь скрыть удивление от вечера, Бориса, его Пастернака и комплимента от незнакомой официантки.

— Приедается все. Лишь тебе не дано примелькаться, — почти пропел Борис, застегивая свой шикарный твидовый пиджак.

— Пастернак уходил так? — спросила Линда и уже хотела спросить что-то еще, но тут к ним подошла молодая девочка лет восемнадцати-девятнадцати.

— Пап, ты идешь? — спросила девочка.

— Спокойной ночи, Линда, — крикнул Борис, убегая.

Они ушли. Линда не смотрела им вслед. Ей было неинтересно смотреть на их удаляющиеся спины, и ей было абсолютно все равно, оглянется Борис или нет. А потому она не видела, как, уходя, Борис ловко поставил томик Пастернака на книжную полку, расположенную рядом с гардеробом.

«Миронова Линда. На случай, если закончится Пастернак»
«Миронова Линда. На случай, если закончится Пастернак»

Когда он уехал, ей показалось, что стало тихо во всем баре, и даже в меньшем количестве стали произноситься тосты и неприличные шутки. Линда улыбалась так широко, как будто ей только что сделали предложение на миллион долларов, как будто сам Пастернак провел с ней этот вечер и даже написал о ней стихи. Посидев за баром еще минут двадцать, Линда наконец вышла из шумного заведения и вызвала такси. На улице было столько тишины и воздуха. Сев в машину, Линда спросила:

— Могу я прочитать вам одно стихотворение?

— Можете, — ответил водитель, удивленно посмотрев на нее в зеркало.

— Кто-то разбудит меня на рассвете,

Но только не ты.

Кто-то зажжет все огни на планете, уронит к ногам цветы.

Кто-то попросит бушующий ветер пока помолчать.

И будет молиться на эти ресницы,

От страха дрожать.

Кто-то напишет нежные строчки, чтобы всю ночь повторять.

Кто-то, не ты, а случайный прохожий, просто захочет обнять.

Не для тебя буду я улыбаться и видеть счастливые сны.

Кто-то другой сохранит это счастье. Кто-то, но только не ты.

И не с тобой, и не для тебя, и не тобой я живу…

Кто-то другой есть у меня, кого-то другого люблю.

Линда замолчала.

— Здорово! Даже спасибо! — воскликнул водитель, улыбаясь. — Это лучшее, что я слышал за этот день.

— Автор Линда Миронова, — ответила Линда.

— Впервые слышу о такой, — водитель почти подъехал к ее дому, оставался всего один перекресток.

— Она не так известна, как Пастернак, но пишет уже давно. И любит Грузию, и переводила Шекспира когда-то, — голос Линды постепенно сошел на нет и растворился в шуме проезжающих мимо автомобилей.

Утром, выпив две чашки чая, черного и зеленого, Линда подошла к шкафу, достала небольшую книгу в яркой полосатой обложке, на которой было написано: «Миронова Линда. Мечты об идеальном. Стихи и проза».

Она достала пергаментную бумагу, завернула в нее книгу и вызвала курьера.

Надпись на пергаменте гласила: «Бару Total Vinil от Мироновой Линды на случай, если закончится Пастернак».

--

Часть первая доступна:

Часть вторая доступна:

Новейшие истории повседневности

Книгу можно купить на сайтах Ozon, Wildberries, Ridero и Litres

Всем отличного дня и несравненных оливок в "Космополитен"!😉

Елизавета Баюшева

https://vk.com/id240792477