Начало Гражданской войны заставило многих офицеров «выбирать сторону». В «белом лагере» офицеры были не просто «военными специалистами», они стали основой (в том числе — организационной и даже политической) самого движения.
Без участия в антибольшевистских формированиях десятков тысяч офицеров, как кадровых, так и «военного времени», само белое движение никогда бы не обрело таких масштабов.
Офицеры становились «военными вождями» и, одновременно, многие опытные кадры воевали на фактическом положении рядовых (особенно на юге). По данным исследователя А. В. Ганина, из 244 000 человек списочного состава ВСЮР (Вооруженные силы Юга России, А. И. Деникин) в 1919 году, офицеры составляли 16 700 человек.
Однако, «военный лагерь» белого дела был серьезно расколот, конфликтов там наблюдалось очень много. И все эти противоречия между «разными» группами белых (отчасти даже «антибольшевистских») офицеров можно считать одной из причин их конечного поражения в Гражданской войне. Что же это были за «расколы»?
Разумеется, это, в первую очередь, политические убеждения, которые на самом деле различались чрезвычайно — от «старорежимных монархистов-черносотенцев» (например, Ф. А. Келлер или М. Г. Дроздовский) до «почти социалистов» или прямо-таки социалистов (примеры — Ф. Е. Махин, Б. К. Фортунатов, В. Г. Болдырев).
Чтобы хоть как-то «идти вместе», белогвардейцам приходилось полагаться на туманную идеологию «непредрешения». Я. А. Слащев это называл смесью «кадетствующих и октябриствующих верхов и меньшевистско-эсерствующих низов».
И все равно постоянно возникали конфликты. К примеру, после прихода к власти А. В. Колчака, многие офицеры-«социалисты» либо сами прекратили борьбу, либо были оттеснены «на вторые роли», даже просто «выпровожены» (именно это произошло с Болдыревым, который в итоге стал работать на большевиков, Махин позднее стал деятелем югославского партизанского движения, в годы Второй мировой).
Здесь же можно сказать пару слов и о «казачьем расколе»: белые вожди до самого «финала эпопеи» так и не сумели совладать полностью с «казачьей самостийностью». П. Н. Краснов не желал подчиняться А. И. Деникину, Г. М. Семенов — Колчаку. «Казачьи офицеры» фактически подчинялись не «центральным белым властям», но своим краевым правительствам/атаманам. Это вело к взаимным претензиям и конфликтам. Разумеется, в казачьих частях предпочтение отдавалось «своим» офицерам.
«Главным для казаков было одно желание — отстоять свою автономию, самостоятельность при любой власти. Их «контрреволюционность», в основном, не переходила границ своего войска...» (с) А. А. Шувалов. Офицерский корпус белого движения: проблемы консолидации. / Вестник Санкт-Петербургского университета.
Взаимные претензии казачьих и «добровольческих» офицеров друг к другу стали былинными и вошли в советскую литературу («Хождение по мукам» А. Н. Толстого, например). Казаки смотрели на бежавших из центральной России офицеров как на «бременских музыкантов» (сегодня здесь — завтра ещё куда-нибудь отправятся «на гастроли»).
«Добровольцы» обвиняли казаков в двуличии и в желании, при удобном случае, «договориться с таможней» (даже с большевиками, да и вообще — с кем угодно). П. Н. Врангель позднее прямо писал, что чуть до открытой драки с казаками дело не дошло. А казаки разных войск (донцы и кубанцы) в поражении потом винили друг друга.
Но, разумеется, это не все. Офицеры белого движения не были однородны и в положении в самих «вооруженных силах». К примеру, в Добровольческой армии существовала «элитная каста» первопоходников — участников Ледяного похода (он же — Первый Кубанский). Появились новые части, во главе со «своими» отцами-командирами.
В этом отношении, как считает историк К. Б. Назаренко, белые части тоже являлись, в какой-то степени, «революционными». В том смысле, что старые традиции и старая дисциплина там уже не работали (как и старые заслуги и старые чины).
«...можно указать на особый счет служебного старшинства, стихийно сложившийся у белых офицеров — участников Ледяного похода, которые не признавали полноценными белогвардейцами офицеров и генералов, примкнувших к белому движению после весны 1918 года.
Фактически речь шла о складывании в недрах деникинских Вооруженных сил юга России особой, новой армии, проникнутой жесткой идеологией и состоящей из молодых офицеров военного времени...» (с) К. Б. Назаренко. Флот, революция и власть в России 1917 — 1921.
Вот это «служебное старшинство» приводило к тому, что часть белых офицеров (иногда — с академическим образованием) бежала с винтовкой наперевес, в качестве рядовых. Другая же часть... стремилась возродить «старые полки» (времен Российской империи), со своими порядками и со «своими людьми» в командовании.
Особенно нетерпимо относились «первые белые» к офицерам, которые ранее служили у красных или в национальных армиях. Их могли убить на месте, им могли устроить военно-полевой суд, их могли разжаловать в рядовые официально.
То бишь в белой офицерской среде мы видим противоречия между «казаками» и «не-казаками», «правыми» и «левыми», «молодыми первопоходниками» и зачастую более опытными «кадровыми» (которым, тем не менее, часто не доверяли).
«...находятся офицеры, которые наводняют тыловые штабы и попросту просиживают по многочисленным городам освобожденной Сибири...» (с) А. Н. Пепеляев. Из приказа 1918 года. / П. А. Новиков. Гражданская война в Восточной Сибири.
Помимо этих расколов были ещё противоречия «фронт-тыл» и «строевые командиры — штаб». То есть в неудачах часто винили «раздутые тылы» и «плохие штабы».
Разумеется, были ещё и разногласия в плане внешней политики: большая часть белых офицеров справедливо считается «сторонниками Антанты», но нашлось и немало германофилов (а на Дальнем Востоке были карманные японские атаманы). Плюс «конфликт стратегий» (куда мы должны наступать).
Чаще всего конфликты между заметными белыми лидерами основывались сразу на нескольких упомянутых причинах (например, конфликты Краснов-Деникин, Семенов-Колчак, Юденич-Родзянко, Колчак-Болдырев, Деникин-Врангель, Врангель-Слащев и т.д.).
Кто-то скажет, что это (то есть раскол даже в среде собственно белых офицеров) вовсе не «главная причина» поражения белых (хотя современные исследователи все чаще делают акцент на «упущенных возможностях», тот же А. В. Ганин в работе «Русский офицерский корпус в годы Гражданской войны» показывает, что большевики сумели эффективнее использовать «собственных» офицеров — «военспецов»).
Но ведь именно в тот период, когда большевики ещё только выстраивали свою РККА, белые умудрились фактически начать выяснять отношения между собой, в ущерб общей цели (особенно показательная ситуация на юге, с донскими казаками и Добровольческой армией).
Более того, любая ошибка белым обходилась дороже: ведь противники большевиков находились на окраинах, время работало против них. Белые изначально не обладали массовой поддержкой и потому каждая ссора в их лагере повышала шансы Красной Армии на победу (кроме того, усиливались «зеленые» и «национальные республики»)...
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, ставьте лайки, смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на моем You Tube канале. Читайте также другие мои каналы на Дзене:
О фильмах, мультиках и книгах: Темный критик.
О политоте, новостях, общественных проблемах: Темный политик.