Автобиографическая рубрика Елены Dанилиной, с повествованием от Первого Лица, под названием - "Судьба моей мамы - младшей дочери И. В. Сталина".
4). Статья " Наша жизнь в Советском Алмалыке".
В данной статье повествуется о моём рождении, о зрелых годах моей мамы, и о нашей жизни в Советском Алмалыке.
(В качестве иллюстраций для данной статьи использованы фото и фото - картины из личного архива Елены Dанилиной.)
Кроме того, выражаю ОГРОМНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ моей родной тёте - популярному алмалыкскому блоггеру - Валентине Данилиной! Некоторые её фото (г. Алмалыка) стали главным украшением моих статей о нашем Родном городе.
Моя мама Галина была очень преданным другом. Приятелей и знакомых у неё был миллион, но близких подруг не так уж и много. Зато, ради дружбы она была готова пожертвовать своими интересами.
К примеру, когда Галина была школьницей, она ушла из Родной школы ради подруги - Светланы Купряковой. (* Подробнее о том, как девочки познакомились, рассказано в моей 2) статье - "Мамино детство. Единственная встреча с кровной матерью", в данной рубрике.)
Семья той девочки - Светы была интеллигентнейшей. Купряковы жили в доме над посудо-хозяйственным магазином, неподалёку от нашего коттеджа.
Гале очень нравилось у них бывать. Папа Светланы - Ювеналий Прокопьевич, был профессором мирового значения. А мама - Галина Дмитриевна, преподавала в их Родной Второй школе "Русский язык" и "Литературу".
Как - то, по работе, Ювеналий Прокопьевич ездил в Чили. И их приезд совпал с государственным переворотом и убийством Сальвадора Альенде, в результате которого, к власти пришёл Аугусто Пиночет. Купряковы едва вырвались оттуда.
Позже, семья Купряковых перебралась в Россию. Как профессору, Ювеналию Прокопьевичу была обещана квартира в г. Москве. Но, при этом, был дан выбор: либо подождать квартиру в столице пол года, либо сразу получить жильё в Донецке. И они, выбрали второе... ( Теперь никого из этих людей уже нет в живых.)
Света не хотела, чтобы о ней говорили, что ей ставят хорошие отценки потому, что в этой же школе преподаёт её мама - Галина Дмитриевна. И девочка ушла из 2 - ой школы в 15- ю. А её верная подруга - Галина ушла из Родной школы, где она училась с Первого класса, следом за подругой.
Однако, Галина НЕ пожалела о том, что перед выпускными экзаменами поменяла школу. В 15 школе оказалась очень сильная подготовка по профилирующим для Галы предметам. И потому, по окончанию школы, Галина легко поступила в университет - первый раз, а потом - и второй. (В Ташкентский Государственный университет - ТашГУ.) На факультет журналистики. (*** Более подробно об учёбе Галины и о её карьере в газете я рассказывала в 3). моей статье - "Мамина молодость и карьера. г. Алмалык и г. Гори". В данной рубрике. )
Когда в 1976г. Галина училась на четвёртом курсе в Ташкентском Государственном университете, внезапно скончался её отец - мой дедушка Вячеслав Вячеславович.
Перед смертью дедушки, на чердаке нашего коттеджа, однажды, раздались тяжёлые шаги по потолку. Судя по звуку осыпающегося гравия под ногами, существо, которое топало на чердаке, было очень маленького роста (не более 120-130 см.). При том, оно имело огромный размер ноги (не меньше 50-го.) Бабушка Варя сказала тогда, что это - Домовой. Но они не успели спросить его: " К худу иль к добру?" Вячеслав Вячеславович, вместе с шуриным - Виктором Кудрявцевым (мужем бабушки Зининой сестры Жени), залез на чердак.
Мужчины проверили, не поселился ли там какой - нибудь бездомный? Но, исследовав чердак, никаких следов они так и НЕ обнаружили. (Хотя на песке и на пыли они должны были остаться.)
Впоследствии, перед кончиной того или иного родственника, эти явления повторялись. Кто - то топал на потолке, по чердаку нашей крыши. Сам же человек, о грядущей смерти которого предупреждал Домовой, ничего не слышал.
Потом не стало Марии Фёдоровны - свекрови другой сёстры бабушки Зины - Зои Лебедевой. Зоя долго ухаживала за больной свекровью.
Сперва, Мария Фёдоровна была здорова, но зимой пошла за плановыми анализами из поликлиники. Поскользнулась, упала и ударилась. Пожилая женщина сломала позвоночник и долго лежала.
8 октября 1977г., на свадьбе у дочери Зои Васильевны - Люды Лебедевой с Мишей Данилиным, мои родители и познакомились. (*** Более подробно их знакомство также было описано в предыдущей статье - "Мамина молодость. г. Алмалык и г. Гори".)
Через месяц, 9 ноября 1977г., маму уже засватали, за моего папу - Владимира Данилина, его родители. ( Михаил и Владимир Данилины были родными братьями, а Людмила Лебедева и моя мама - Галина Пашина - двоюродными сёстрами.)
17 декабря 1977г. состоялась шикарная свадьба Галины и Владимира. Моя бабушка Зинаида устроила пышное торжество. Заказала у портнихи для своей дочери - Галины восхитительное белое платье с шикарной фатой до пола, в Славянском стиле. Фата крепилась к белому венку из нежных искусственных цветов с висюльками. (Это платье до сих пор лежит у нас в шифоньере. Я его сберегла. И даже надевала на свой школьный Выпускной. :-)
Роскошные свадебные столы, в тот день, ломились от разнообразных угощений. Они были расставлены по всему залу, вряд. На свадьбу было приглашено более двух сотен гостей. (Но пришло гораздо больше народу, в их числе и папины друзья с р. Сая - крымские татары.)
Молодые, после ЗАГСА, ездили в Парк Маяковского, чтобы, по - традиции, возложить букет цветов к памятнику Владимира Ильича Ленина.
На первой машине свадебного кортежа сидела кукла, величиною с живого пятилетнего ребёнка. (Впоследствии, я играла с этой куклой. И назвала её "Олей", в честь своей двоюродной сестрёнки - дочки папиной сестры тёти Вали Данилиной.)
С р. Сая пришли и другие ребята - тоже друзья моего папы, которых мама даже НЕ знала. С нашей стороны были семьи бабушкиных сестёр, а также - её бывшие коллеги по работе и наши соседи. Присутствовали также: мамины коллеги, бывшие одноклассники, друзья, подруги, приятели и знакомые.
Все веселились весь день и всю ночь. Звучала музыка. Были танцы до упаду.
В белоснежном платье, усыпанном мелкими цветочками и в роскошном свадебном венке, Галина была похожа на грузинскую княжну - прекрасная, грациозная, необыкновенно - красивая. Будто эта девушка сошла с картины 19 века.
В самый разгар торжества, наша соседка - Татьяна Бутыркина подмигнула моему папе - и позвала жениха к себе на "чаёк". Но жених отказался.
Младший брат моего отца - Саша работал на радио. Он часто приносил моим родителям - Галине и Владимиру самую современную и новую музыку. Записи весьма популярной тогда группы "Мираж", песни Марины Журавлёвой и группы "Ласковый май".
Позже Саша давал послушать моим родителям записи группы "Комбинация" (от которой балдел мой папа).
Папа любил творчество Вилли Токарева, особенно песню - "Небоскребы". Я помню, как папа с друзьями слушал все эти песни по магнитофону в гараже, когда они с друзьями чинили машину.
Сперва, Галина и Владимир жили у его родителей - Данилиных, за р. Саем, на ул. 2 Левобережной. Но потом, она вернулась в наш коттедж. Папа пришёл за ней.
У моих родителей долго не было детей. (5 лет.)
Причины бесплодия ни у Галины, ни у Владимира НЕ НАХОДИЛИ.
Гала лечилась. Делала очень болезненные массажи, но безрезультатно.
В итоге, врачи уже было поставили ей бесплодие, но, Галина сдаваться не собиралась. Она поехала в санаторий "Мин.вОды", где одна старая и очень опытная врач (еврейка) сказала ей, что это психологическое, и что через год, при выполнении всех условий лечения, она родит.
Однажды, когда Галина отдыхала в горах, в санатории "Восьмое Марта", одним прекрасным днём, она вышла на открытую площадку. На площадке были люди. Шли разговоры. Слышался смех.
Вдруг, кто - то из отдыхающих обратил внимание, что на горизонте появилось ... две Луны. Сперва люди подумали, что то это какие - то испытания, или, быть может, какой - то космический объект, издалека похожий на Луну. Но это была что ни на есть, самая настоящая ... Вторая Луна (!)
Через несколько минут, факт, что на небе возникло две луны, стал очевиден уже всякому, кто в тот момент находился на площадке санатория. Отдыхающим стало не по себе, и они начали постепенно расходиться. Но часть любопытных оставалась на площадке.
Ещё через какое - то время, люди заметили, что вторая Луна ... приближается к ним. Она стала увеличиваться в размерах и двигалась прямо НА отдыхающих! Вскоре, луна сделалась огромной, словно в фантастическом фильме об иных мирах.
Людей на площадке охватила паника. С криками, они стали разбегаться. Но мама оставалась на площадке и, от шока, не могла пошевелиться.
Внезапно, гигантская Луна за ограждением площадки рассеялась. И округу окутал Розовый Дым. Галина фигура исчезла в дыму. Она ничего не видела на расстоянии вытянутой руки. Схватившись за какие - то перила, Галина спустилась вниз, к озеру.
Объяснить это явление никто в санатории так и не смог. Все решили, что проводились какие - то тайные военные испытания.
После того, как Вторая Розовая Луна накрыла санаторий, где отдыхала Галина, дымом, женщина вернулась домой.
ЧЕРЕЗ ГОД, Галине всё - таки удалось забеременеть, чему врачи, которые лечили её от бесплодия, крайне удивлялись.
В 1981 г., в нашем коттедже состоялся капитальный ремонт. Планировку дома изменили. Вход с палисадника был замурован. На месте прихожей сделали ванну и малую кухню. Со стороны забитонированного двора открыли новый вход, через пристройку веранды.
В итоге, наш коттедж получился семикомнатным.
Мебель, уже при мне, несколько раз передвигали. Сперва, в большой спальне возле окна стоял письменный стол. По бокам стола располагались две кровати, отдельно друг от друга. Со временем, их объединили.
Напротив кроватей стоял большой и добротный дубовый шифоньер. В нём хранились бабушкино бельё и одежда. В его нижних ящиках лежали мои детские вещи.
Совсем крошкой, я пряталась в тот дубовый шифоньер. Там было темно и уютно, пахло чистым бельём и апельсиновыми корками.
За шифоньером, в закутке, стоял стул. Рядом - трюмо с длинным зеркалом. Возле кроватей со стороны входа в спальню, находилось кресло. Второе кресло стояло возле зеркала, ближе к окну. В окно заглядывала сиреневая сирень. Дверь в спальню всегда была открыта. На входе висела синяя занавеска до пола. На стене спальни, возле кроватей, красовался ковёр с репродукцией картины "Русь - Тройка".
От спальни шёл коридор, на полу которого лежала алая дорожка. Если смотреть со стороны входа в дом, то слева по коридору, близ спальни, располагалась печка - "контромарка". Часть "контромарки" обогревала коридор, а другая её половина - большую кухню. Через семь лет после того, как я родилась, эта кухня стала моей комнатой (когда я подросла и пошла в школу). Справа по коридору виднелся вход в огромный зал.
Рядом, ближе к выходу, стоял стационарный телефон. Его номер я помню до сих пор: 4 - 47 - 76. :-)
В зале у стены, которая отделяла нашу половину коттеджа от соседской, сперва стоял бабушкин сервант. Но с годами, там поместили "стенку", светло - орехового цвета, из трёх секций.
В первой секции "стенки" располагалась мамина библиотека. Она насчитывала около двух с половиной тысяч книг. (Многие из них я, зрительно, помню и по сей день.)
Во второй части "стенки" хранилась бабушкина посуда, столовый и чайный сервизы, хрусталь, бокалы и прочее.
Третья часть "стенки" служила шифоньером. Там висела мамина и папина одежда. Посередине зала стоял обеденный стол с вазой. В вазе почти всегда благоухали свежие цветы из нашего сада.
На больших окнах в зале висели белоснежные тюлевые шторы, а вторым слоем - золотистые шторы до пола. Под их подоконниками были кресла, застеленные алыми бабушкиными накидками. Такая же накидка была и на её диване в зале.
У второго окна, напротив "стенки" стоял книжный шкаф. Вся левая сторона шкафа была заставлена собранием сочинений Владимира Ильича Ленина. А весь нижний отдел, с правой стороны, был заполнен моими детскими книжками. Справа от книжного шкафа сперва находился журнальный столик с аквариумом, в котором плавали Золотые Рыбки, Сомики и ползали Улитки. Позже, столик с аквариумом убрали, а на его месте, ближе к выходу осталось стоять ещё одно кресло.
Рядом с креслами у окон были торшеры.
Возле дивана, на котором спала моя бабушка Зинаида Васильевна, висел большой ковёр, с репродукцией картины - "Три медведя" (с поваленным деревом). На полу под столом в зале лежал огромный тёмный палас. Потом его заменили на ярко - красный узбекский ковёр.
Справа от бабушкиного дивана располагалась вторая "контромарка", одна половина которой обогревала спальню, а другая - зал.
На малой кухне, у высокого окна, была раковина, которую перенесли из кухни большой. Над ней висела сушилка для тарелок. Слева от входа в маленькую кухню стояли столы, с ложками, вилками, ножами и прочим инвентарём. На стенке висел мамин перекидной календарь, с картинкой. На ней изображалось, как Иван - Царевич несёт Царевну - невесту на Сером Волке. Под картинкой на столе стоял бабушкин "Чайный Грип".
Далее, справа от стола расположили холодильник, с деревянной хлебницей. Посередине стены был вход в уборную, где была ванна с голубой занавеской. Вверху над ванной виднелось окошко на веранду. (Одновременно, ванная служила и уборной.)
Слева от входа в уборную стояла стиральная машинка, в которой по - субботам мама стирала бельё. Возле машинки белел унитаз. Вода для купания нагревалась в титане. Душевая лейка крепилась вверху, над ванной.
В ванной комнате было очень уютно. Восхитительно пахло душистым мылом и Советским шампунем "Золотая рыбка". Там было тепло и всегда чисто. (Собственно, как и везде в доме.)
Каждое воскресенье мама мыла полы, а по утрам бабушка подметала паласы и ковровые дорожки.
Слева от входа в коттедж располагалась большая кухня. С годами она стала служить моей комнатой. В моей комнате мебель переставлялась не раз. В последние годы, мой диван стоял у большого окна, напротив входа в комнату.
Справа был мой письменный стол с магнитофоном, который подарил мне папа, когда мне исполнилось 14 лет.
После уроков (или летом, в свободное время) я рисовала или писала волшебные рассказы за этим столом. Рисуя, слушала "пиратские" кассеты Тани Булановой, гр. " Мираж", Татьяны Овсиенко и другие. Их продавали у нас на Телеграфе. В магнитофоне имелась светомузыка.
Я рисовала (или придумывала волшебные рассказы), под музыку, и ела "вошоколадку. (Зачастую, из "воздушного" белого шоколада с орешками.)
Мне выделили эту комнату, когда мне исполнилось семь лет. И вначале, диван стоял более удачно: вдоль стены, смежной со спальней. Над моим изголовьем располагалось маленькое окно. Оно мне не мешало. Я любила вставать в полный рост, забираться на его подоконник и сидеть на этом окне, за тюлью, наблюдая за таинственным рассветом. Утренняя зоря раскрашивала облака - фрегаты, плывущие по небу в волшебную страну, в нежные пастельные тона и посыпала их блёстками янтарных звёзд. А по ночам, в лунном свете на стенах моей комнаты играли древесные тени. Я придумывали волшебные истории про Лунного Кота и Сказочную страну - Ладу.
Окон в моей комнате было два. Большое окно располагалось напротив входа в комнату. В нём виднелся виноградник, и под ним - часть хозяйственного двора, служившего курятником.
От комнаты Окна отделялись полупрозрачной тюлью, протянутой вдоль окон, от одного угла комнаты до другого. В ногах у меня находилась тёплая печка - "контромарка", в нИше стены. Вторая часть "контромарки" выходила в коридор, напротив входа в зал.
Напротив дивана поставили бабушкин сервант. А между сервантом и диваном, у стены, возле большого окна, стоял мой письменный стол. В диване я хранила красный чемоданчик с моими рассказами, а в столе - свои рисунки. На полу лежала алая дорожка. Прямо перед письменным столом, одно время, стоял стол обеденный. Позже, вместо него, туда поместили кресло. Ближе к печке.
В большом окне, слева, виднелась часть нашего фруктового сада. А через забор от сада был виден маленький кирпичный сарайчик. Там у нас выводились цыплята. И жили курочки. С сарайчиком соседствовала бывшая дедушкина голубятня, с большим решётчатым окном. Она была деревянная. В глубине голубятни, ставшей впоследствии курятником, где куры и индюшки высиживали цыплят и индюшат, был узкий тайный проход. Задами, он вёл в старый деревянный заброшенный душ, в котором утка высиживала утят. Когда - то мы купались в этом душе. Справа от него были деревянные клетки для кроликов. А ещё правее, стояла уличная уборная.
За уборной располагался второй курятник. Он прятался за большой кладовой. В кладовой стояли кроличьи клетки и кормовые запасы в мешках. Посередине, в старой ванне мы хранили солому для кроликов. Позже, когда кроликов уже не стало, ванну переставили к левой стене кладовки и до верху наполнили моими игрушками. (У меня было очень много игрушек. Одних кукол штук двадцать пять, если не больше. Советские куколки. И, позже, "барби" и "камилы", когда они вошли в моду.)
Кладовка была поделена на две части. Вторая её половина принадлежала нашим соседям. (Сперва - бабушке Тоне, а потом - узбекам. Над кладовкой росла большая раскидистая шпанка (это крупная вишня). Под шпанкой стояла папина коптилка, где коптили сало и рыбу.)
Вдоль соседнего дувала росли две наши сиреньки. Между ними, в последние годы, стояли загоны для цыплят, которые охранял злой индюк, считая цыплят своими детками, а клушек - наседок и индюшку, которые их вывели - своими жёнами.
Цыплята сперва были жёлтыми, пушистыми и питались варёным яйцом. Но, постепенно, оперялись. Сперва хвостик, потом крылышки. В последнюю очередь - головка, которую они прятали под мамино крыло. Они любили залазить на курицу, как на "горку" и кататься с неё. (Совсем, как ребятишки на санках зимой.) Но цыплята вывелись у нас уже когда мне было 14 лет, а до этого у нас был небольшой курятник. И квОчек на яйца сперва мы не сажали.
В саду росли самые разнообразные деревья. Вдоль забора, который отделял нас от наших соседей - Бутыркиных, в углу слева цвела вишня. От вишни шёл крыжовник, ко второй вишне вдоль высокого деревянного забора. Чуть в стороне, росла третья вишенка. Куры - беглянки любили там нестись. Мы с бабушкой и мамой собирали вишни и варили из них варенье.
Рядом с первой вишней росла Белая Сирень, царственно - красивая. Там свили гнездо голуби. Рядом с постройками хоз. двора в саду когда - то была беседка из диких роз, под которой мамины родители пили чай. Но я уже не застала эту беседку. И дерево рядом. (Его срубили.) Около остатков розовой беседки, под огромной высокой черешней, стояли мои качели. На качелях я сочиняла свои рассказы, сказочные истории. Рисовала.
Напротив качелей росла урючина. Под ней цвели чайные розы. Порхали бабочки. Тёк ручеёк. При папе чайные розовые кусты орошал самодельный фонтанчик, приделанный к забору, что отделял сад от первого бетонного двора.
Кроме вишен, урючины и черешни, у нас росли персики, сливы и айва, вблизи от папиного гаража, возле уличного забора. За забором виднелись двухэтажные дома, в одном из которых находился наш Девятый (продуктовый) магазин. А в другом доме жила моя одноклассница - Ксюша Арфауи.
Впрочем, мои качели стояли в разных местах двора и сада. Иногда и в полисадниках.
Помимо белой сирени, вишен, и других вышеперечисленных фруктовых деревьев, в правом углу нашего сада росла старая яблоня. После смерти дедушки Славы её не прививали. И её яблоки, со временем, стали кислыми.
На переднем плане сада, под забором, где начинался виноград ( нескольких сортов), росла облепиха.
Какое - то время в саду, на открытом для солнца месте, у нас росли помидоры, огурцы, клубника и малина. Душистой ароматной мятой у нас зарос почти весь сад. А укроп и вовсе рос сорняками.
Слева от гаража (если смотреть на него с нашего крыльца), в первом полисаднике, стояла вторая шпанка. Затем была закрытая сточная яма, и после, в углу возле наших синих ворот, росла большая орешина. Слева от орешины, к дому, были ворота с калиткой. А около них стояла будка, в которой 14 - ть лет жила наша собачка Чернышка. За чернышкиной будкой, под окнами зала, был бабушкин полисадник. В полисаднике, возле замурованного старого входа в коттедж, росли две сиреньки, которые сажала бабушка Зина.
Коридор нашего коттеджа заканчивался выходом в прихожую. Справа от входа, за массивной дверью, скрытая занавеской, стояла плетёная корзина для белья, в которой мы, детьми, с моими подружками играли в прятки. Там же была многоярусная полка для обуви.
В прихожке тоже был коридор. Сперва ни он, ни наша огромная ( больше зала) веранда не были застеклены. Но во время капитального ремонта и коридор и веранду застеклили. А большие окна закрыли шторами по всему периметру веранды. Одно время (уже в конце 1990-х гг.) на этой веранде стоял стол. Там же был мой лаз в окно. Рядом находились двери на крыльцо.
Сам наш коттедж (в 150 кв. м.) был саманным. Его веранда - деревянная. Летом там было прохладно, зимой - тепло. Новые хозяева - уйгуры, что заехали туда после нас (в 1999г.), перестроили его так, что он стал похож на уйгурскую крепость (к восторгу всех наших новых узбекских соседей).
На веранде, со стороны ванной, стоял большой деревянный сервант. В нём, как и в серванте в моей комнате, что напротив дивана, хранились банки с вареньем, компотами и другими вкусностями. Справа от серванта был стол. За окнами через наш забор и через дорогу, виднелась приятная голубенькая веранда Ани Сизовой - моей соседки, одноклассницы и подружки. За их русским заборчиком.
С противоположной стороны от серванта стоял высокий старый дедушкин шифоньер. Справа от шифоньера на веранде располагалась кровать, с неработающей микроволновкой в углу. Со стороны кровати окна выходили в сад. Летом, его пышная изумрудная зелень дышала свежестью майского дождя.
Вдоль нашего сада за забором виднелись высокие густые клёны, которые сажали ещё мои бабушка Зина и дедушка Слава. Клёны пышной зелёной шалью окутывали всю нашу Родную ул. Зою Космодемьянскую.
Оба двора возле нашего коттеджа были забетонированы. В гараже имелся погреб, доверху наполненный соленьями. (У нас дома всегда были запасы.) Мы никогда НЕ задумывались над тем, что нам есть, чем угощать гостей. Два холодильника (на малой кухне и на веранде) всегда были наполнены до отказа свежими и натуральными продуктами.
Мама с бабушкой часто лепили пельмени и манты. А я им помогала. Мама очень любит голубцы. (Кстати, это было любимое блюдо её кровного отца - И. В Сталина.) На дровах во дворе, папа постоянно жарил шашлыки, шурпу, лагман, узбекский плов из специального риса. Готовил вкусный "Бешбармак" с тонким тестом из баранины.
Мы ели кроликов, домашних кур, индюков и уток. Морозилка всегда была заполнена свежим мясом и салом. У нас не выводились яйца, молоко, натуральное масло. Постоянно была "Ряженка" (которую любила моя бабуля) и "Кефир" ( который любит мама). Молоко, сливки, сгущённое молоко. Каждый день в 9 магазине напротив нашего дома, мы брали торты. (Вкус некоторых блюд и фруктов я уже давно забыла, так как не ела их с тех пор, как живу в России. Но, во времена моего детства мы никогда ни в чём не нуждались.)
Я росла как маленький Будда, в великолепном дворце, где нет никакой печали.
Кино радовало нас прекрасными Советскими фильмами и детскими телепередачами. Эстрада - замечательными песнями. Сам Дух того Времени был совершенно иным.
В раннем детстве (в 2 года), я дружила с соседскими карейчатами. Они гоняли по нашему двору на моём трёхколёсном велосипеде. Я радостно бежала за ними, а прабабушка Варя беспокоилась, чтобы я не упала.
К маме в гости приходила тётя Ира Меликова (дочь её начальницы - Марии Фёдоровны), со своим сыном - Федей, старше меня на год. Это был очень красивый еврейский мальчик, с огромными чёрными глазами в пол лица и темными кудрями. Когда они пришли к нам в первый раз, я сидела в кроватке с соской во рту. И глядела на гостей большими пронзительно - синими глазами.
Мама с тётей Ирой пошутили: "Ну, Федя, встречай свою невесту - Леночку!" И ушли в зал, пить чай. А мы с Федей остались.
И вдруг из спальни, где стояла моя кроватка, раздался крик.
Мама и наша гостья ворвались в спальню. И видят такую картину. Федя тянет меня за ручку из кроватки, а я упираюсь и кричу.
- Федя! Зачем ты тянешь Леночку? - изумленно обратилась тётя Ира к сыну.
- Ну раз она - моя невеста, - серьёзно ответил мальчик. - Значит должна жить у нас дома! Леночка, пошли домой!...
Мама с тётей Игрой водили нас с Федей гулять. То в парк Маяковского, где мы качались на больших "Ладьях" под пышными тёмными шатрами огромных деревьев в вечерних сумерках. То в парк "Олеся", где стоит великан - Гулливер и смотрит на маленький замок внизу, по стенам которого бегают ребятишки.
В парке "Олеся", в два года, я отважно взбиралась на высоченную горку - "слона" и смело сьезжала вниз. Тётя Ира пыталась затащить на того "слона" Федю, но так и не смогла.
Федя, мой брат Миша (сын дяди Юры Данилина), Ира (дяди Юрина дочь) и Оля (дочь моей тёти Валентины Данилиной) - стали героями моих самых первых детских рассказов, которые я рисовала в своей толстой синей тетрадке. :-)
Дружок Федя, конечно, так и не стал моим мужем. :-) Но, однако, все мои мужчины (таки - да!) были евреями. :-)
После кап. ремонта, мама с папой ушли жить отдельно, в съёмный домик за р. Саем. И, когда мама была в положении мною, она обустраивала их новое "семейное гнёздышко". Однако, через некоторое время, когда я уже родилась, они перешли в Стильный дом. Но потом, бабушка Зина вновь позвала их жить к себе.
Мама часто вспоминает обстоятельства моего рождения.
Я родилась 17 октября 1982 года, на рассвете, в 8 часов утра. В ту ночь в окно маминой палаты светила огромная полная луна.
Пожилая акушерка, увидев меня, воскликнула:
- Это Вовки Данилина что - ли дочка?!! Одна физиономия! Копия - папаша!
На маму смотрело личико, с огромными пронзительно - синими глазами. Волосы у меня были длинные, чёрные, как у бабушки Пелагеи. ( Потом, они посветлели.)
В тот момент, когда мама впервые взяла меня на руки, она подумала, что, наверное, я похожа на неё - новорожденную. (Вот также когда - то и её кровная мать, которая назвалась - "Полиной Бордуковой", держала её на руках и запоминала черты её крохотного личика ...)
Лицом и телосложением всегда была похожа на папу. Унаследовала от него его длинные ноги, стать и прекрасные большие зелёные глаза, с соболиными бровями вразлёт, которые мой папа, в свою очередь, взял от своего деда - красноармейца Григория, который гонял басмачей по пустыням Туркестана. (* О судьбе моего прадеда - сибиряка Григория подробнее написано в 3) статье - "Мамина молодость и карьера. г. Алмалык и г. Гори".) Единственное, что мой папа - натуральный блондин, а я - яркая шатенка (в маму :-). Хотя, в детстве, где - то с пяти лет и до семи, я была светленькой. А к подростковому возрасту - потемнела.
Папа хотел сына. А родилась я. С мамой рядом лежала женщина - казашка. Она всё причитала, что родила седьмого мальчика подряд, а хочет девочку.
Настали холода, но я была очень жизнестойкой. На третий день, маме принесли меня на кормление. (Такое было положение. Детей матерям сразу НЕ отдавали.) Мой нос был синим от холода. Во время пеленания одна злая нянька выдернула мне бедро. Но этого мама сразу не поняла.
К тому же, при выписке, меня перепутали с козашонком и, вместо меня, моим родителям подсунули того мальчика.
На пол пути из родильного дома мама решила полюбоваться моим личиком. Развернула пелёнку и ахнула: вместо её девочки лежал мальчик - козашонок.
Каким образом русскую девочку перепутали с казахским мальчиком, так и осталось для мамы загадкой. Она закричала:
- Володя, назад! Пока казашка не уехала с нашей дочкой! Она из далёкого аула! Где мы потом будем её искать?!!
Машина развернулась и помчалась обратно в роддом за мною.
Когда мои родители вернулись в роддом, та женщина - казашка металась по палате и кричала: "Вай - вай! Где мой сынок? Муж меня убьёт. Скажет, от русского родила!" Но потом, всё закончилось хорошо. :-)
Когда мне исполнился один месяц, моя прабабушка Варя заметила, что одну ножку я тягу в рот, а другую - нет.
Меня обследовали, и выяснилось, что у меня дисплазия (вывих бедра). Это был серьёзный диагноз. Так как я могла остаться бесплодной, да, к тому же, - калекой. Мама лечила меня. Каждый день, зимой и летом, она возила меня на массаж. Клала на распорки, ежедневно, подкручивая их, и увеличивая расстояние. Это было весьма болезненно. Со временем, я настолько привыкла к распоркам, что в коляске всегда задирала ножку кверху.
Постепенно, всё наладилось. Но, когда мне исполнился год, в мой первый в жизни День Рождения, накасалась другая печаль - я разболелась. Ларинготрахеит. Нас с мамой забрали в больницу. Моё положение было весьма тяжёлым. Врачи хотели забрать меня в реанимацию, но было много случаев, когда обратно из реанимационного бокса детей живыми уже не возвращали. Мама не хотела меня отдавать. Вызвали заведующую. Маме пришлось отстаивать меня с яростью раненой тигрицы.
Когда врачи махнули рукой и ушли, мама вспомнила, как прабабушка Варя учила её когда - то Молиться Господу и Пресвятой Богородице:
- Если с твоим ребёнком что - то произойдёт, то проси Пресвятую Богородицу Помочь. И сама прабабушка Варя перед сном всегда Молила Матерь Божью, Царицу Небесную, Заступницу свою Милосердную Защитить всех её детей, простыми искренними словами...
Всю ночь мама Молилась за меня в больнице. Она пообещала Богу и Пресвятой Богородице, что если я выживу, то она приведёт меня к Господу. И вдруг, маме в голову пришла мысль попробовать отпаивать меня тёплым сладким чаем. Она опустошила все термоса мамочек, которые лежали с нами, и выпоила мне весь чай.
Я выжила. Врачи сперва даже не поверили. На следующее утро, всей больницей, пришли на меня смотреть, как на Чудо. Я лежала на плече у мамы, маленькая, и совершенно обессиленная.
С тех пор я стала хроником по ларинготрахеиту. Моё положение усугублял наш алмалыкский газ, так как мой ларингит был на аллергической основе. А на антибиотики и ряд других лекарств у меня тоже была аллергия. Так я болела каждую осень и весну. В четыре года лежала в реанимации. (2 раза.)
Бабушка забрала нас жить к себе в коттедж из Стильного Дома.
Однажды, когда я играла возле книжного шкафа в нашем зале, вдруг, рядом, из рамы выпало стекло. И разбилось. (Помню этот момент.)
Я не удержалась на ногах, словно какая - то тёмная сила толкнула меня на большой торчащий осколок. Я упала на стекло, и осколок вонзился мне в левый бок, в двух сантиметрах от сердца. Из раны, фонтаном, хлынула кровь.
Мама была рядом. Она схватила меня и кинулась со мною к хирургу. Мне зашили рану, и всё обошлось.
Я очень много болела, но была просто удивительно - стойкой. Однажды, папа повёл меня (трёхлетнего ребёнка) на укол. После чего он сказал, что никогда больше не пойдёт со мною к врачам (!) Его потрясло, что в то время, когда все детки плакали, молча переносила укол.
Маму я тоже шокировала в том же возрасте, в три - четыре года, когда мне удаляли аденоиды. (Этот момент также запомнился мне.)
Тогда такие операции делали без анестезии. (Мне привязали ручки к креслу, вырезали аденоиды. Но, я НЕ заплакала. Вышла к маме в коридор, молча, бледная как мел. В моих глазах не было ни одной слезинки.
С возрастом, уже после разлуки с Родиной, сила Духа стала мне изменять. С годами, от моего прежнего спокойствия не осталось и следа. Но в те годы, я была именно такой, с капелькой СТАЛЬНОЙ КРОВИ...
Чтобы я меньше болела, маме посоветовали меня Покрестить. Она Крестила меня в г. Ташкенте, когда мне исполнилось четыре года.
Моей Крёстной матерью стала жена старшего брата моего папы - тётя Надя. Она была мордовочкой. И я называла её по - мордовски: моя "кока". Моим Крёстным отцом стал папин младший брат - Александр ( мой дядя - Саша).
Крещение прошло в красивом Ташкентском Свято - Успенском Кафедральном Соборе.
Вначале, у нас в г. Алмалыке церкви НЕ было. Вместо неё стояла Молельная изба. В ней служил поп - большой друг (юности) нашего соседа дяди Володи Севостьянова. (О нём ещё пойдёт речь в дальнейшем повествовании.)
Прежде, ещё в молодости, поп тот жил в г. Алимкенте, и был большим охотником до девок. (Вместе с другом своим - Володей, они ходили по девкам.) Но, с годами, поп остепенился. Женился. Принял постриг. И сделался примерным отцом и семьянином. У него народилось двенадцать ребятишек. В том же приходе, служил Богу ещё один поп - кореец. Бородка у него почти не росла. Хороший был служитель. Старательный. По крайней мере, ничего дурного о нём в народе не говорили. :-) Собирал он бабок - певчих. И пели они в местном церковном хоре. Вот. собственно, и всё, что известно мне о духовной жизни нашего г. Алмалыка.
Спустя несколько лет, в г. Алмалыке, на месте Молебной избы, построили церквушку.
Мои болезни повлияли на прабабушку Варю. Я запомнила её худенькой старушкой. Называла её "бабушкой - СтАричкой". Когда мама уходила на базар, она качала меня на маленьких качельках. Когда бабушка Зина уходила в магазин, и я плакала, бабушка - Старичка пыталась отвлечь меня большой железной кружкой.
Когда в очередной раз, я очень сильно захворала, и нас с мамой опять положили в больницу, прабабушка Варя взмолилась, чтобы Бог Забрал её вместо меня. А когда мне исполнилось полтора года, её не стало. ( Ей было 95 лет.) Это был апрель 1984 г.
Незадолго до ухода прабабушки Вари, в марте 1984 г. не стало тёти Люды. Она заболела лейкозом, из - за своей работы. В лаборатории, где она трудилась, сломался прибор, им пришлось высасывать ртуть ртом, чтобы сделать пробы. Тётя Люда болела долго и мучительно. Её лечение напоминало средневековые пытки...
Тогда (а это произошло ещё ДО взрыва на Чернобыльской АЭС) рак крови НЕ вылечивали. (Только поддерживали организм некоторое время.) После взрыва на атомной станции в Чернобыле Советская медицина сделала существенные шаги в борьбе с лейкозом. Тётя Люда умерла в возрасте двадцати восьми лет. У неё остался сын - Вова, которого её муж (дядя Миша Данилин) сперва не признавал. (Пока Вова не вырос.)
Когда тётю Люду Лебедеву хоронили, прабабушки Вари там НЕ было. И она НЕ видела и Не знала, в чём похоронена Людмила.
Но, через некоторое время, когда однажды прабабушка Варя лежала на диване, к ней в комнату заглянула ... Люда. Молодая женщина выглядела очень хорошо. Прабабушка Варя поднялась с кровати и спросила:
- Людочка, ты пришла за мной? Но Люда - покойница улыбнулась и молча покачала головой. Явление Люды прабабушке Варе было не случайным. Варвара Викторовна в точности описала одежду, в которой Люда к ней пришла. Это оказалась та самая одежда, в которой Люду похоронили.
Бабушка Варя отличалась великолепной памятью и, до самого конца своих дней, рассуждала очень здраво. Например, когда мама с бабулей Зиной что - то перекладывали, а затем искали и не могли найти, бабушка - Старичка подсказывала им:
- Вы случайно не это ищете? Вы же туда - то и туда - то переложили!
За неделю до своей смерти прабабушка Варя уже понимала, что умрёт. Она уже не выходила из своей комнаты. По её словам, она уходила самой молодой из всех своих братьев и сестёр: в 95 лет. Когда не стало моей прабабушки Варвары, с ней ушла целая эпоха для нашей семьи. И для нас была перевёрнута живая страница Истории...
По рекомендации врачей, каждое лето, мы с мамой ездили отдыхать в Евпаторию. (С пяти до десяти моих лет, то есть, с 1987 - по 1992гг.) С пересадками через Москву.
Я видела мираж в узбекской пустыне "Кара - кум" (что в переводе с узбекского языка означает - "Чёрный песок"), когда мы её проезжали.
На Чёрном море я переставала болеть. Тёплый мягкий морской климат и отсутствие газа шли мне на пользу. Жили мы с мамой во времянке у тёти Тоси, что называется - "дикарями".
В Евпатории мама купила книгу о ней. Там были фотографии евпаторийских пейзажей и некоторых улиц, по которым мы с мамой ходили. (Я помню эти картинки по сей день, хотя прошло уже тридцать лет. :-)
Наш солнечно - морской день в Евпатории начинался так. Утром, когда я просыпалась в нашей времянке, мама кормила меня свежим творогом со сметаной.
Кстати, в первый год, когда с нами отдыхали ещё две семьи, мы жили во времянке. По - соседству проживала семья, где была девочка - Мирослава. Она очень боялась воды. Мы с ней подружились.
В следующем году, мы жили уже в другой времянке. На третий год - в третьей. На четвёртый год, мы жили в доме, где был говорящий попугай Карлуша. Мы с ним беседовали. Когда я отбирала у него игрушку, он кричал низким и грубым (для хрупкого волнистого попугайчика) голосом: " Что такое?! Отдай мою игрушку!" Потом, на пятый год, мы жили уже в пристроечке.
Итак, после завтрака, мы с мамой отправлялись по красивой, залитой солнцем улице, вдоль которой росли низкие фруктовые деревца, а в кустах ползали улитки, в магазин. Затем, в пельменную. А после пельменной - на пляж.
Сперва мы ходили на пляж через поле. Но потом, в последние два года, мы посещали уже другой, более крутой, пляж. Шли к нему по очень красивой улице, с фонтанами и зелёными кустарниками, на которых ползали улитки. На этой улице росли пышные изумрудные деревья, в кронах и листве которых играло вечное ласковое солнце, как у нас в Узбекистане. Узорчатые тени деревьев играли на асфальте, совсем как в нашем Советском г. Алмалыке.
До обеда мы грелись на пляже под зонтиком, на лежанке. Или на большом полотенце, которое мама раскидывала прямо на песке. Помню, как в десять лет, грея ноги в мягком рассыпчатом песке, я читала книгу Ивана Ефремова - "Таис Афинская", под зонтиком или под навесом. Повалявшись на тёплом песке, мы с мамой шли купаться.
Мама очень хорошо плавает, а я плавать не умею. Мне нравилось просто болтаться на прозрачной чистой воде, с надувным кругом. Море, увиденное однажды, невозможно забыть. Лазурный горизонт был озарён ярким солнцем. Иногда, на горизонте собирались серые антрацитовые тучи, и веяло прохладой. Волны становились сильнее. В такие дни мы с мамой старались покинуть пляж раньше обычного.
Я любила ступать по мягкому сыпучему песку и собирать ракушки для нашего домашнего аквариума. Думала, что рыбки очень обрадуются моим морским ракушкам. Мы с мамой были такими красивыми, нарядными. К ней приставал загар, хотя, иногда, она и сильно обгорала, ко мне - нет, почти никогда. (У меня - аллергия на солнце. И я не могу находиться под его прямыми лучами. :-)
Иногда мне снится море. И я всегда стремлюсь к нему. (Ведь в жизни я уже больше никогда его не увижу.)
Ближе к обеду, мы возвращались с пляжа и шли по красивому городу, в кафе, где заказывали самое вкусное из блюд - курицу - гриль. На десерт у нас было цветное мороженое в стаканчиках, которое пахло свежестью, вкусными сливками и кофе.
Пообедав, мы с мамой шли на пристань. Там катались на теплоходе, на открытой палубе. Брызги морских волн летели нам в лицо, вместе с ласковым ветром. Чайки - попрошайки кружили над нашей палубой, а пассажиры (и мы с ними) бросали чайкам хлебные крошки. А те ловко ловили их на лету. Мама рассказывала мне о том, что существует поверье: будто чайки - это Души погибших моряков. Они тоскуют по морю и всегда возвращаются к нему. Их нельзя обижать.
Закат над морем и лунная дорожка на воде навевали сердцу покой и тихую Радость. Вечерние прогулки по Евпатории, озаренной огнями с пышными зелёными шатрами, навсегда остались в моей Душе.
Когда мы сходили с теплохода, на уснувшем море уже серебрилась таинственная лунная дорожка.
В Крыму мы посетили Симферополь. Севастополь. Видели диаграмму и панораму Севастопольской битвы (ту, что изображает военные сцены по кругу). Там стояли фигурки солдат. Всё выглядело очень натуральным.
С семьями других отдыхающих - наших соседей по времянкам, мы посещали Лунапарк, катались на аттракционах, от которых замирал Дух.
Мама накупала множество всякой бижутерии в морском стиле. Кучу подарков бабушке и папе. Очень много красивой одежды. Её зарплата редактора газеты была 300 (триста) руб. в мес. В Евпаторию мы ездили на восемьсот (800) рублей и жили там целый месяц. Да ещё и приезжали домой с подарками. Сегодня на 800 рублей в магазине толком ничего не купить, а прежде, это были огромные деньги. (Наверное, как восемьсот тысяч рублей.)
Мама любила наши поездки в поезде в Евпаторию. Мы ездили туда с пересадками через Москву. Бабушка давала нам с собою жареную домашнюю курицу, помидоры, огурцы, яйца, и другие продукты. В поезде мы заказывали чай в стаканах с резными железными подставками, или обедали в вагоне - ресторане.
Первые сутки в поезде мама отдыхала и почти не поднималась. За год она очень уставала. Мне нравилось залазить на верхнюю полку, и, оттуда, наблюдать за бегущей внизу дорогой. Под стук колёс я тихонько засыпала, представляя, что я - "лечу"...
Бабуля Зина, иногда, ездила, с нами, до Москвы. Потом она пересаживалась на другой поезд - в Киев, чтобы навестить свою родную старшую сестру - бабушку Валю, которой я писала письма уже в начальной школе. Помню, как в Москве. маме с бабушкой удалось купить потрясающую копчёную колбасу. Она изумительно пахла и таяла во рту. ( У нас в г. Алмалыке, при всём нашем изобилии, тем не менее, такой не было.)
В Евпатории, на Чёрном море, я НЕ болела, но когда мы пересекали нашу узбекскую границу, мне становилось неважно. Однажды, мне стало плохо прямо в поезде. (Мне было десять лет.) С нами ехал мальчик из деревни. Ему было четырнадцать. Мы с ним подружились. Он очень переживал за меня.
По возвращению из Евпатории, дома меня всегда ждал наш прекрасный фруктовый сад. Мои качели. Мои подружки - куры. и дружки - петушки. :-) Перед ними я давала концерты и рисовала о них рассказы. ( Писать до первого класса я не умела.)
Наша соседка - баб дуся Борискина наблюдала в щель забора в саду, как курочки сидят в кустах крыжовника, а я пою и танцую для них. Я мечтала выучить их Человеческому языку. Но свои уроки всё откладывала.
По приезду домой, я часто играла с маминой бижутерией. И с бабушкиными "сокровищами". Помню, как клала на стол, кружком, тонкую бабушкину цепочку. Всередине - бабулину брошку с камешком, и называла её "Серой Шейкой". Цепочка сужалась, под воздействием моего пальчика, и моя Серая Шейка попадала в тесную "полынью". А потом, она "улетала".
В силу своего редакторского статуса, моя мама была всегда очень ухоженной женщиной. Папа подарил ей косметический набор, который привёз из Москвы. В наборе имелись тени для век, губные помады, кисть и пудра. Кроме набора, отец привёз маме зелёные узбекские ичиги с загнутыми мысами и красивый костюм.
У мамы была самая дорогая косметика, душистое мыло с восхитительным запахом духов. В конце каждой недели она (иногда со мной) ходила в нашу парикмахерскую на остановке "Телеграф" и делала там себе педикюр, маникюр. А, раз в месяц, - химическую завивку. За что папа звал её "Хопёр - инвест". (В честь мужика с такой же причёской, который снимался в рекламе.) Когда же она делала просто стрижку "Сессон", как у популярной французской дивы тех времён - Мирей Матье, то папа смеялся:
- О! Снова постриглась под СЕКСн!
Часто мама стригла себя сама. И довольно неплохо.
В детстве, не взирая на всё их благополучие, мамины родители никогда её не баловали. У неё имелось только одно платье на выход, правда дорого сшитое у портнихи. И одно, на переменку. С туфлями также. Вещей у неё было очень мало, но все они были весьма дорогие и очень качественные.
Когда мама выросла, она относилась к вещам равнодушно. Даже аскетично. Могла проходить в одном и том же платье (правда, очень дорогом и качественном) лет двадцать. Бабушка удивлялась этому. Она говорила маме:
- Галя! Купи себе шубу!
- Зачем тратить деньги на вещь, которая у меня уже есть? - искренне недоумевала мама в ответ. - лучше я потрачу их на что - нибудь для Души.
( *** Теперь я понимаю, в кого она такая: конечно же в своего кровного отца - Иосифа Виссарионовича, который, будучи создателем Советской Сверхдержавы, всю жизнь проходил в одном и том же френче).
Одним словом, аскеты... ( Я не такая. :-) Хотя, также равнодушна к новым вещам. Не люблю их, тяжело к ним привыкаю. Но, лично мне, рано или поздно, надоедает одно и то же. :-) *)
Впрочем, мы отвлеклись. Вернёмся в моё раннее детство и в молодые годы моей мамы.
Мой юный друг - соседский мальчик Вова Папст приносил мне на День Рождения цветы в горшочках.
В Детском Саду я дружила с маленькой хулиганистой, кориянкой Наташей Ким. Кроме Наташи у меня было два друга - корейчонка, с которыми мы катались на трёхколёсном велосипеде, когда мне было два - три годика. Я вообще, почему - то, с детства люблю корейцев. Они кажутся мне приятными, симпатичными. :-)
Когда я подросла, то подружилась со своими одноклассницами - соседками: Анютой Сизовой, Викушей Чигровой, Альбиной Урусовой. Тогда мы не задумывались, кто из нас какой нации. Все говорили на одном - Русском языке. Это был язык государственного общения.
Анюта Сизова - тонкокостная изящная девочка с большими умными глазами, жила с мамой и бабушкой напротив нас. В средних и старших классах она была отличницей. (Впрочем, как и я.) Её папа рано умер. Её бабушка была приветливой приятной татарочкой. И звали её - "баба Рая Лысакова".
Викуля Чигрова была белокурой русской девочкой с голубыми глазами. Она жила через забор с Анютой Сизовой. (Девочки дружили с младенчества, а потом к ним примкнула и я.) Эти девочки стали главными героями моих детских волшебных рассказов.
У Вики Чигровой было два старших брата, которые учили её лазить по заборам и деревьям.
Альбина Урусова (другая наша подружка) - очень красивая девочка со светло - серыми глазами была татарочкой. Она жила рядом с трансформаторной будкой, что стояла по пути к Данилиным, в сторону р. Сай. Однажды там нашли мертвую девочку, которую ударило током. У Альбины была младшая сестрёнка - Нэля.
Мы часто ходили к Анюте или Альбине в гости. Играли у них, либо во дворе, либо возле дома. Мне очень нравилось у девочек в гостях. Иногда, они приходили играть ко мне.
В пятом классе, когда наш класс "Б" переформировали в элитный "А", к нам пришли Ксюша АрфуИ и Вероника МАсленникова. Эти девочки жили по - соседству в двухэтажках: Вероника - в квартале, где когда - то прошло детство маминой подруги - тёти Светы Купряковой, а Ксюша - в доме, рядом с нашим Девятым магазином. Мы носились по улицам, прятались друг от друга, переодевались в старушек, чтобы пройти к месту "пятнашки" незамеченными (это была моя идея). Ходили в уютную библиотеку, что располагалась в направлении к остановке Телеграф, в глубине за Ксюшиным кварталом.
Там, возле библиотеки, стояло дерево, на котором мы с девочками лазили. Я спокойно взбиралась на это дерево, вслед за подружками, но слезть боялась. И они меня с него снимали. Когда я болела, по инициативе Вероники, девочки приходили ко мне в больницу и навещали меня. (Первое время.)
В пятом классе мы лазили с Вероничкой, Ксюшей, Анютой и Викулей в заброшенный дом "с привидениями", где росли дикие яблоки, и никто не жил (он стоит напротив дома Надюши Букреевой). Играли в теннис возле дома Альбины Урусовой. Играли в пятнашки в квартале Арфауишек. Ходили на День Рождения к Веронике Масленниковой и там рассказывали смешные анекдоты и пели песни.
Как - то, в пятом классе, Вероника нашла возле нашего забора огромную черепашку. Я увидела её, и она так мне понравилась, что я выменяла её у Вероники на свой рисунок с Просто Марией (Лопес). Большая, похожая на булыжник, со сморщенной, как у глубокой старушки, но симпатичной мордочкой, та черепашка стала жить у меня в саду. Ползала она довольно быстро для черепашки, а питалась травой. Но, ближе к осени, она исчезла. Я думала, что она уползла, но, через несколько лет, моя Сюзанна (так я назвала свою большую черепашку) объявилась вновь. Как оказалось, она закопалась в землю у нас в саду, на несколько лет. Перед нашим отъездом, в 1999г., я отнесла её к бабушке Полине, на 2 Левобережную. И выпустила на полянке за домом, где у них паслись козы.
Через двадцать лет я увидела свою Сюзанну на фотографиях моей тёти Валентины, которая снимала те места, возле родительского дома (!) У моей черепашки была особая примета - отколотый бочёк на панцире. По которой я сразу её узнала. В доме Данилиных, вот уже много лет, никто не живёт. Большой шумной семьи давно уже нет, а моя черепашка всё ползает там. (Хранит мои воспоминания. :-)
У меня была ещё одна черепашка, поменьше. Перед переездом мы с мамой отвезли её в зоологический музей.
В шестом классе, в 12 лет, я от одноклассников и подружек откаснулась...
Вероничка (так мы её называли) тоже была татарочкой. Очень миловидной невысокой девочкой, с выразительными темными глазами и толстой длинной косою. Вероника Масленникова и девочки из её квартала научили меня кататься на взрослом велосипеде. Но всё это было уже позже, когда я училась в школе, а в раннем детстве, в Детском саду, мы вместе хулиганили с моей первой подружкой - Наташей Ким. (Остановлюсь на Садике подробнее.)
В нашу с наташкой банду примкнули Ваня Козинцев и Ваня Зайцев. Как - то мы раскопали корни дерева в саду - искали домик ведьмы. Оборвали обои на стене, в битве с невидимыми троллями. Перелезли через забор и чуть не убежали на остановку, чтобы уехать домой из заколдованного замка - нашего Детского сада.
Редакция газеты "На стройке" (строительного треста - холдинга - "Алмалык. Свинец. Строй"), где много лет моя мама трудилась редактором, располагалась неподалёку от моего Детского сада. И мама закидывала меня в сад по пути на свою работу. Я всю дорогу уговаривали её взять меня к себе в редакцию. (Даже кашляла и начинала сморкаться.) Иногда, мама жалела меня и брала с собой.
Однажды мне удалось разжалобить и папу. Вместо того, чтобы отвезти меня в Дет. Сад, к моей великой радости, он взял меня с собою на работу, на свою автобазу. Там ездили большие КАМАЗы и БИЛАЗы. Да ещё и мороженным накормил, которое мама запрещала мне есть , из - за моего ларингита. ( В тот день я была особенно счастлива!)
Хорошенький голубоглазый мальчик Ваня Козинцев был нашим лучшим с Наташей другом. Он был хороший мальчик. Но мы с Наташей сбивали его с Пути Истинного.
Парадоксально, когда я выросла и вступила в юношескую пору, я стала - сама скромность. Но в младенческие годы я никогда никого не стеснялась. Обожала публику. В поезде перед пассажирами, на ёлке перед дедушкой Морозом и Снегурочкой, в нашем саду перед курами - везде, где только была возможность, я всегда громко и с выражением, со всей Душою, читала стихи. Пела песни. И танцевала.
Дома, на ковре в зале я давала концерты, с большим успехом. Вместе со своими куклами, которых звали " Аня Сизова", "Вика Чигрова", "Альбина Урусова", "Марина Водолазская" (в честь моей первой школьной подруги) и далее по списку.
Мы с моими куклами разучивали стихи и песенки, а потом, выступали с ними перед благодарной публикой, состоявшей из мамы и бабушки Зины.
Мама продолжала дружить с тётей Светой. Добрососедствовала со всеми в округе. Нашим бабушкам (бабе Насте, которая про всех всё знала и всему вела учёт на своей лавочке возле дома - так, что местный милиционер ходил к ней за информацией, когда требовалось), бабе Рае Лысаковой, баб Дусе Борискиной, баб Наташе Бутыркиной мама делала уколы бесплатно.
Мама всегда лечила меня и бабушку. Она вытащила бабулю Зину из двух обширных инфарктов, оказав ей своевременную и грамотную помощь. Когда по ночам бабуле Зине становилось плохо, она звала мою маму (свою дочь), и та сидела у её дивана всю ночь. Дома у мамы было много медицинских справочников. (И к медицине, видимо, у неё имелись способности. Также, как и к музыке.) Мама неплохо разбиралась в препаратах и дозировках. У них ещё в школе была образцовая медгруппа, которой руководила Марья Николаевна - мама тёти Люды Хрупиной (нашей дальней родственницы).
В последние годы жизни в Алмалыке, когда Хрупины уже переехали, мы с мамой навещали Марью Николаевну.
Кроме этого, мама помогала одной одинокой бабушке, с которой они познакомились случайно. Просто так. Бесплатно, безо всякой корысти.
Помню, как мы с мамой навещали Анну Николаевну Шмальц - одинокую пожилую женщину, бывшую учительницу. Она жила в сторону ост. Радуги и ост. "Космос".
Мама всегда старалась помочь людям, когда к ней обращались. Она всех жалела.
Я быстро росла, и после меня в детстве оставалось много одежды. Бабуля привезла мне из Киева, где она гостила у старшей сестры - Валентины Васильевны (бабушки Вали) очень много красивых платьев. Некоторые из них я ни разу так и не успела надеть.
Мама, однажды, собрала эти мои платья и игрушки и отнесла их одной нуждающийся семье с детками. Она часто носила мои (почти или совсем) новые вещи семьям с более скромным достатком, чем у нас.
Папа для всех вокруг тоже был хорошим, хотя дома у них с мамой не обходилась без проблем: папе не давали прохода чужие женщины. Мама хорошо ухаживала за ним, покупала мужу дорогие красивые костюмы. По ночам стирала и гладила его рубашки. Папа всегда был шикарно одет, при деньгах и на машине. (При том, что он был на редкость красивым мужчиной.) Ну и, конечно же, женщины его просто одолевали. Он был Душой любой компании. Всегда всем нравился. Он обладал удивительным свойством: мой папа мог организовать труд любой группы людей в свою пользу. Например, когда у него ломалась машина, он никогда не чинил её сам. Звал своих друзей - дядю Сашу Фокина и дядю Валентина Сироштана. (Дядя Валя Сироштан был головой в их компании.)
После ремонта, папины друзья собирались на шашлыки. У них даже был для этого особый день - пятница. ( Папа называл её "питница".) За день до шашлыков, папа мариновал баранину ( в основном, курдючную, вкусную) в особом маринаде. Она потрясающе пахла!
На следующий день, возле нашего гаража под виноградником, разогревался на дровах мангал, где жарили шашлыки. И подавали их к столу, с тонко нарезанными кольцами свежего лука и помидорно - огуречным салатом. Причём, шашлык у нас был НЕ "Кавказским", как здесь, в России ( здесь его вообще не умеют жарить), а - именно "узбекским" . То есть, мелко нарезанным и прожаренным.
Существовал ещё один вариант шашлыка, когда тот перекручивался на мясорубке и жарился на шампурах. Но мне он НЕ нравился. Мы такой не делали. Потому, что он похож на котлету. (Это, конечно, субъективное мнение - о вкусах не спорят).
Помню, как в пять лет, я объедалась ароматными шашлыком, поджаренном на костре (вернее, на углях) с дымком так, что после даже дышать было трудно. (Мы в России уже больше двадцати лет. И за всё это время у меня только один раз была возможность отведать шашлык - на собственной свадьбе.)
Однажды, в одну из "питниц", папа и его друзья нажарили на дровах целую гору шашлыка. Наш пёсик Малыш залез на стол, который стоял возле крыльца, справа от входа в дом, возле нашей деревянной веранды. Аккуратно мордой приподнял газету, которой был накрыт шашлык, и съел его. А газету вернул на место.
Обнаружив пустые чистые тарелки, папа решил, что мама куда - то переложила шашлык. Но мама была в коттедже и даже не выходила. Тогда папа всё понял. И подарил Малыша дяде Валентину Сираштану. (На следующий день, маме пришлось ехать за собачкой к сираштановой жене на дачу.)
Кроме Малыша, у нас было два волкодава. Буян был помесью волкодавицы с диким волком. Это были невероятно мощный, удивительно умный пёс с волчьими изумрудными глазами. Его шерсть отливала редким кремовым оттенком. Обычно, у чистокровного волкодава шерсть белая с пятном на спине, словно покрашенным блестящей хною. Таким был наш второй пёс - мой друг - волкодав Рекс.
Я садилась на него верхом, как на лошадь, и каталась по двору. После волкодавов у нас был рыженький Шарик, а после Шарика - черненький пёсик - беглянка Малыш. Он прыгал на ящик под орешиной и перемахивал через наш дувал. Оказавшись на улице, пёсик бегал до самого Телеграфа. Говорили, что его видели даже на "Стекляшке" и на "Радуге". Такой он был по своей натуре: не любил сидеть дома. Мы хорошо его кормили. Но он всё - равно убегал. (Пока его не съели корейцы. Они готовили в кафе на Телеграфе из собачек своё блюдо - "кукси".)
На маленьком телеграфном рынке, там, где узбеки торговали семечками, варёной кукурузой и вкуснейшими горячими мясными чебуреками и самсушками, корейцы продавали свои пигОди, с белым роскошным, воздушным тестом. Также, они продавали на рынке свою корейскую чамчу - острую - острую. С морковью. (Такую, что уши отвалятся, если попробуете без привычки.) Моя бабушка Зина её любила. Но в пищу чамчу бабушка употребляла довольно редко. (Поскольку, эта острая корейская капуста сильно поднимает давление.)
Вот там - то, на Телеграфе, в поисках чего - нибудь вкусненького, и бегал наш Малыш. До определённого момента (пока сам не стал закуской).
Второй папулин друг - дядя Саша Фокин, когда - то, ходил с мамой в один детсад. И там она его треснула. (* Подробнее тот случай описан во 2) моей статье - "Мамино детство. Единственная встреча с кровной матерью").
Жена Фокина была заведующей моего Детсада. К слову, я редко его посещала (так как, часто там болела).
Фокины звали моих родителей в гости, в свою шикарную квартиру, где очень хорошо их принимали. (Особенно, маму. Так как думали, что она - тоже еврейка. У нас в Алмалыке грузин, кроме мамы, не было. И никто не знал, как они выглядят. Никто и не догадывался, что в моей маме течёт грузинская кровь.)
Фокины торжественно познакомили маму со своей Израильской родней, когда выдавали свою старшую дочь за израилетянина. А их младший сын всё рассказывал мне про Арнольда Шварценеггера из популярного по тем временам фильма - "Терминатор", который только вышел на экраны.
В те времена, мои кино - предпочтения несколько отличались. Бабушка хлопотала по дому, а меня сажала перед телевизором. Начинался фильм, который я называла - "Графиня Домов Суровых".
По - вечерам, этот фильм повторяли.
Ко времени прихода моей мамы с работы, я взбиралась на бардюр нашего забора с дувалами, под орешиной, откуда Малыш прыгал вниз и убегал на улицу, и дожилалась её. Я уже знала мамины шаги. И, когда по улице возле нашего Девятого магазина, раздавался цокот её каблучков, я скрывалась вниз, распахивала калитку и, с радостным криком :" Мамочка!", бросалась к ней навстречу.
Мама расставляла руки, начиналась и ловила меня. А я заглядывала в её "авоську": она всегда приносила мне что - нибудь вкусненькое.
И вот, как - то раз, мама, уставшая, пришла с работы и села на диван - смотреть телевизор. На экране появилось название кинофильма - "Графиня де Монсоро".
- Мамочка, - подскочила к ней я, закрыв её глаза ладошкой. - Не смотри! Сейчас он будет её муслякать!
Бабушка с мамой переглянулись. Мама спросила:
- Мам, что она смотрела?
Бабушка пожала плечами:
- Да не знаю. Я на кухне была.
В тот момент, в кадре герои поцеловались. Так я блюла семейную нравственность. :-)
Папа с друзьями жарили шашлыки под дедушкиным виноградником. Готовили шурпу или плов во дворе. Выпивали вино из дедушкиных запасов, которое много лет хранилось в погребе нашего гаража в огромных бутылях. Стреляли из винтовки по банкам и в портрет Горбачёва.
Когда мне было пять лет, папа научил меня стрелять из "воздушки" (винтовки) с прицелом. Я стреляла так, что уже здесь в России, много лет не держа в руках оружие, с первого раза обстреляла одного парня в тире, который надеялся меня удивить своим "мастерством стрельбы". Моя рука была верная, а художественный глаз - очень точным. Позже, я рисовала фигуры без карандашного "прицела", при том, стреляла с весьма немалых расстояний, как снайпер, с пяти лет. (Спасибо папе!)
Однажды, к нам вошли грабители, сказав бабушке Зине, что они, якобы, "электрики" и предъявив ей в сумерках фальшивые удостоверения. Мама, догадавшись, кто они, вышла к ним. С винтовкой в руках, которую спрятала за шторой у входа в спальню, где она встала. Те, увидев, что дома, кроме пенсионерки, оказалась и возросла женщина (да ещё такая смелая!), сперва растерялись, а затем, тут же ретировались. После чего, мама позвонила в ЖЭК. И её предположения подтвердились: электриков с такими данными там не оказалось.
Через много лет, семья Саши Фокина уехала в Израиль.
К нам в гости часто ходила папина сестра - тётя Валя Данилина ( тогда - Суздалева) , со своим мужем - дядей Толиком и с моей двоюродной сестрой ( своей старшей дочкой) - Олей. Оля младше меня на год. Она всегда была очень симпатичной и умненькой. Впоследствии, стала хирургической медицинской сестрой.
Оля похожа на нашу бабушку - Пелагею Мифодьевну ("БабушкОю", как я звала её в детстве). А олина дочка - Алина, в свою очередь, очень похожа на свою маму. Я вижу в ней юную Олю. Она - невероятная красавица (!) Словно взяла всё самое лучшее от бабушки и мамы. ( Храни её Господь от дурного глаза!)
Младшая сестра Оли - Наташа родилась у них позже. В детстве мы дружили с Олей. (В честь неё я даже назвала свою самую любимую куклу. :-)
Сначала Суздалевы жили в Детсаду, в домике - сторожке. Тот пустой Детсад со статуями у входа казался мне заколдованный замком. О нём я придумывала всякие истории.
Я сочиняла рассказы, но писать не писала, а рисовала. С двух лет. (С тех пор, как вернулась с Того Света, после одной из реанимации.)
С семи лет я стала сочинять стихи. (С ритмом и рифмой.)
Позже, в юности, я начала писать прозу в стол. В семнадцать лет даже создала художественный роман о моих дорогих Смолянах. Стихи писала, в основном, о Родине или патриотические. ( Когда мы жили уже в с. Синеньких, на р. Волге; и позже.)
Из Ташкента к нам приезжала моя Крёстная ("кока") с дядь Юрой. Маленький Миша предлагал мне, когда мы играли:
- Пойдём, Ирку "помордуем"? И мы шли "мордовать" Иру - его старшую сестру. (Ему не было и сорока лет, когда его не стало...)
Однажды, мама даже возила Ирину с нами в Евпаторию, на Чёрное Море.
Мы ездили к ним (к Данилиным - дяде Юре и тёте Наде) в Ташкент. Они держали канареек на узкой уютной веранде с телевизором и вьюнком. Там нас угощали исключительно - вкусным тортом "Наполеоном", который пекла тётя Надя. Мы баловались с Мишей и Игрой, гуляли в их дворике, около дома. Иногда, летом от них мы с мамой отправлялись на вокзал, чтобы сесть на поезд в Москву, а потом, уже в столице - пересесть на евпаторийский поезд.
Весной на Пасху, мы ездили на кладбища: Новое и Старое, навещать всех наших. С сиренью, которую целыми охапками рвали у себя в саду. В солнечном Узбекистане нет слякоти до мая, как здесь. Там, в апреле уже всё расцветает, а в начале мая - уже вовсю плодоносит. Потому, сирень к Пасхе успевала расцвести. Весной деревья в нашем саду стояли уже все в нежном бело - розовом благоухающем цвету, как юные невесты. Красота была Светозарная, Райская (!)
Однажды, маме приснился сон. Она куда - то летела. Вокруг в воздухе разливался нежный ласковый Свет. Он был Живой. И от этого Живого Света у мамы возникло чувство, будто на неё смотрят глаза матери. (В то время бабушка Ванга - супер - пророчица из Болгарии, тогда ещё была жива. Она общалась с живыми и умершими, как общаются друг с другом простые люди. Ей были открыты многие Тайны прошлого, настоящего и Будущего Земли. Она говорила, что Бог - это Свет...)
В 1989г., внезапно погиб старший сын бабушки Зои - Лебедев Юра. Он водил туристические автобусы - "Икарусы" в г. Бухару и г. Самарканд. На эту работу его устроил ещё мой дедушка Слава. Мне запомнился тот день, когда Лебедевы позвонили нам. Моя бабуля Зина стояла в коридоре и плакала.
Так, на Старом и Новом кладбищах прибавилась ещё одна могилка, которую мы тоже навещали на Пасху.
Здесь в России принято ходить на кладбище на Родительское ( второй вторник после Пасхи). А мы там ходили на Пасху. Позже, мне стало известно некое поверье: почему покойных сродничков навещают именно в Родительский день?
Дело в том, что на Пасху Души умерших близких незримо приходят к нам, чтобы разделить с нами Светлый Праздник Христова Воскресения. А в Родительский Вторник ждут нас у себя, на кладбище.
По уютной тенистой улочке мы с мамой и бабушкой ходили к её младшей сестре и маминой Крёстной - бабе Жене Кудрявцевой, но редко. Маша (жена её сына Сергея) приходила к нам. (*Подробнее об истории Сергея написано в моей 3) статье - "Мамина молодость и карьера. г. Алмалык и г. Гори".)
Мама работала в редакции газеты "На стройке". Я часто приходила в редакцию вместе с ней. В пять лет я уже печатала на машинке отдельные буквы, при том, что читать и писать ещё не умела. (Просто копировала текст.) Иногда, мама приводила меня с собою в огромную типографию, где мы, сломя голову, зачем - то бегали по широкой мраморной лестнице, с вьюнками в напольных вазах.
Иногда, они приезжали в типографию вместе с тётей Леной Райковой. И мама просила её посидеть со мною одну минутку. (Это было в те дни, когда моей бабуле - сердечнице, не здоровилось.)
В типографии были гигантские залы, в которых стояли огромные шумные станки. Какие - то женщины, работницы, всё время ругались на маму из - за разметок и текстов, не вошедших в полосу на развороте. ( Это уже позже, когда мама перешла в "За цветные металлы", после того, как закрыли их Строительный Трест и его газету, Сигедин Виталий Николаевич - директор АГМК, заставил их пройти обучение на первых в нашем городе компьютерах, сказав в начале 1990-х гг., что за IT - технологиями стоит Будущее. И тогда мама и другие сотрудницы редакции научились набирать газету и верстать её уже сами, на компьютерах.
Тогда компьютеры появились и во Дворце Культуры, куда нас водила заниматься наша первая учительница - Елизавета Васильевна, когда мы учились в первом классе. Это были массивные светлые компьютеры с зелёным экраном, марки "Правец", на которых мы играли в игры. Ещё далеко НЕ современные компьютеры и ноуты, но уже и не просто ЭВМ ( электронной - вычислительные машины).
Мне нравилось бывать у мамы в редакции газеты " На стройке". Недалеко от здания, в котором они находились, располагался красивый парк Строителей. ( Теперь он заброшен.) Там было очень зелено. Росли большие старые деревья. В дупле одного из них жила сова.
В уютной маминой редакции меня угощали чаем, в закутке за книжным шкафом. Там висели яркие и немного жутковатые абстрактные картинки тёти Флоры Тян. Мы пили чай, с сырными бутербродами и пирожными. И слушали мистические рассказы тёти Флоры. Она была экстрасенсом. И уверяла маму в том, что у неё тоже есть паранормальные способности. Однажды, она прилепила маме на грудь ложку и сказала:
- Смотри, Гала! Она не падает! Ты точно - скрытый экстрасенс! У тебя, безусловно, имеются способности! Подумай над этим.
На что мама засмеялась и ответила:
- Когда ко мне прилипнет кастрюля, тогда и подумаю!
Потом тётя Флора Тян уехала в Россию с чужим мужем, перекрестилась и стала целительницей Ольгой.
Мама очень уставала от своей работы. Но отдыхать было некогда. По субботам она стирала в ванной, предварительно настрогав на старой тёрке хозяйственное мыло, которое она смешивала с ароматным порошком. Мне нравилось наблюдать, как мама полощет в ванне бельё в душистой мыльной пене. Я воображала себе, что это не ванна, а бушующее море, где тонет мой кораблик - ладошка (пока мама не видит).
По - воскресеньям, мы ходили с мамой и с бабулей на базар. И отдыхали у Лебедевых, у баб Зои. С возрастом они с бабушкой Зиной стали очень похожи.
Бабуля Зина очень любила меня. Она звала меня всегда ласково: "Ленуся". Я никогда не могла подумать, что я - не кровная её внучка. Меня настолько любили: и мама, и папа, и (больше всех) бабуля Зина, что ни разу за всё моё детство меня НЕ назвали "Ленкой". Только " Леночкой". Я росла как Маленький Будда в сказочном дворце, где царила Любовь, Чистота, Добро и Мир. За все годы нашей жизни у нас в семье я не слышала ни одного мата. Но это не означает, что я их не знала.
Для потехи, в мои три года, дедушка Миша Данилин научил меня материться, когда мы папой навещали Данилиных. Он сказал, что вежливые девочки, заходя в комнату, всегда говорят взрослым тётенькам то - то и то - то. Я кивнула...
И вот, войдя в магазин с нарядной мамой, я (трёхлетний ребёнок) громко сказала: "Здравствуйте, с...ки!" Все обалдели. Когда покупатели пришли в себя, они стали возмущаться и ругаться на маму:
- А ещё губы накрасила! У самой ребёнок матом ругается! Представляем, что у них дома творится!
Мама выскочила со мною из магазина, как ошпаренная:
- Ты где этих слов набралась, Леночка?!
- У дедушки Миши. А я что , что - то сказала плохое? - удивилась я и захлопала глазами.
- Ты больше такого не говори, - велела мама.
- Мамочка, а почему? Почему нельзя говорить эти слова? Что они значат? Дедушка Миша мне сказал, что "с...ка" означает "хорошая тётя, которую все любят".
Мама была в шоке и, вначале, не понимала мне ответить.
Мама и бабушка сперва не знали, что делать. Как отучить меня от этих слов: когда мне запрещали одно, я говорила другое. Пока бабушка не сказала мне:
- Если ты ещё раз скажешь такое слово, я подниму тебя и переверну вверх тормашками.
Я растерялась, и потом не знала, какое слово хорошее, а какое - плохое. Предварительно, шепотом, осведомлялась у мамы каждый раз, что можно говорить, а что - нельзя.
По дороге к папиным родителям - Данилиным, за р. Сай, на Вторую Левобережную, папа учил меня, чтобы я сказала "БабушкОю" и "ДедушкОю", будто хочу кролика. И те резали кролика или хрюшку, или барашка. Варили узбекский плов. Стряпали Шурпу на костре, на углях. (Пища, приготовленная на улице, всегда вкуснее, чем сделанная на газе или на электричестве.)
Идея называть бабушку Полину "БабушкОем" , а дедушку Мишу - "ДедушкОем" пришла от папы, который по пути к Данилиным, пел мне популярную в те времена песенку:
" Бабушка рядышком с дедушкОй,
Дружно поют эту песню,
Бабушка рядышком с дедушкОй -
Снова - жених и невеста!"
Не только дедушка Миша был такой проказник. Папа тоже был очень озорной и весёлый. У него был чёрно - белый фотоаппарат. Он часто фотографировал нас и сам проявлял негативы. На одной из фото мама однажды увидела меня у улыбающегося папы на руках, похожую на Ангелочка с большими лучистыми глазами и с ... папиной сигаретой во рту.
Папа был большой придумщик. Сначала, когда на нашем малом дворе ещё не держали кур, там у нас росла высокая густая трава. И вот, как - то раз, я открываю калитку, а ко мне на встречу бежит и машет руками ... мой кукольный Буратино! Это папа привязал к кукле нитки, протянул их по траве, а сам спрятался за коптилкой. И, когда я зашла в наш маленький хоз. двор, папа стал дёргать за эти тонкие ниточки. Так мой пластмассовый друг с длинным носом "ожил". :-)
Дома во дворе, возле гаража под дедушкиным виноградником, мы часто варили шурпу, лагман, лобби и узбекский плов из специального длиннозернового риса. (Получалось очень вкусно, с дымком.)
Папа учил меня в саду стрелять из винтовки, когда мне исполнилось пять лет. Вместе с мамой и бабушкой, мы собирали: вишни, айву, урюк, персики, яблоки, шпанку, крыжовник, черешню. Ящиками у нас стояли огурцы и помидоры.
В погребе и в двух сервантах всегда хранились запасы. Мы закрывали на зиму варенье и компоты. Солили сало и капусту. Резали домашних кур. Их мясо было ароматным и натуральным. Не то, что теперь эти магазинные цыплята, совершенно без запаха, обколотые водой и гормонами, для веса. Такие жирные, что их невозможно есть. (В то время как "натуральная" курица сегодня продаётся по цене коровы. )
Я любила сидеть в курятниках, собирать из под кур свежие яйца. Радовалась, когда у нас выводились цыплята. (Уже позже, когда я была подростком.)
Бабуля Зина пекла свой фирменный пирог с вишней и посыпкой. И стряпала на Пасху роскошные куличи. Мы помогали бабушке - для Светлого праздника красили яйца в луковой шелухе.
Бабуля пекла куличи всю ночь, а на утро в Пасху, они уже ставились на стол в зале. В тарелках, обложенные красными яйцами, помазанными растительным маслом - для блеска. Тесто бабулиных куличей было мягким, воздушным.
Опара для куличей доходила в большой синей кастрюльке, около печки, в моей комнате. Где сперва, вместо моего дивана, стояла сложенная высокая кровать, на крышке которой я любила сидеть, возле печки, как на лавке.
Там, возле печки -"контромарки", бабушка и ставила свою опару, добавляя в неё изюм, когда тесто вылезало из кастрюльки, накрытой тряпочкой, и было уже готово.
Особенно мне нравилась белая сладкая верхушка бабушкиных куличей, из сбитых яичных белков, похожих на "Гоголь - моголь". Эту верхушку посыпали цветными "зёрнышками". И, когда меня угощали в Праздник куличом, я всегда её объедала.
После завтрака, всей семьёй, мы рвали нашу сирень и ехали на кладбища, на папиной синей машине. Сперва на Новое, где была похоронена Бабушка - Старичка. Потом, на Старое, близ 2 Левобережной, за р. Саем, где был похоронен дедушка Слава.
Старое кладбище утопало в пышной зелени. Мы садились за оградкой под деревцем, за столик. Бабуля бралась за дедушкин Памятник, печально вздыхала и говорила:
- Вот, Слава, мы тебя навещаем. А нас с тобою и навестить уже будет некому. Все разъедутся.
- Мама, если мы уедем, а как же папка?
- Живые должны думать о живом, - отвечала бабушка Зина.
Она словно в воду глядела! Наши Родные могилки остались там, в Узбекистане, а мы здесь, уже больше двадцати лет. Теперь они закрыты за железной дверцей и заросли травой, словно заколдованный замок Спящей Красавицы. (Это очень тяжело. Меня поймёт только тот, кто сам много лет живёт в чужом краю...)
На кладбищах мы постоянно встречали знакомых и приятелей. Христосовались с ними. Поздравляли друг друга со Светлым Праздником.
В школу я пошла в восемь лет, так как я - "октябрьская". До школы писать и считать мама меня принципиально не учила, поскольку переучивать ребёнка потом не просто (если научить не правильно).
Моя первая учительница (ныне уже покойная) - Елизавета Васильевна была внимательная, заботливая и осень строгая. Она отмела многих ребят, но меня оставила в своём классе. Через пол года, я уже догнала своих ровесников, а через год - стала круглой отличницей. Мы вдвоём с Маратом Киямовым, из всего класса, получили наши первые Почетные Грамоты. И, потом, я получала эти Грамоты в течении нескольких лет. (Анюта Сизова - моя соседка и подружка, сперва училась на "тройки". Она резко выправилась уже к пятому классу. И вырвалась вперёд, особенно по - математике.)
Класс Елизаветы Васильевны был самым лучшим и уютным во всей школе. Он располагался в конце коридора на первом этаже, возле раздевалки. В окна его коридора заглядывало старое раскидистое дерево на внутреннем дворе школы, где проходили торжественные "линейки", а окна самого класса выходили на школьную спортплощадку.
Школа отапливалась плохо. И мама беспокоилась, что я буду болеть. Но у Елизаветы Васильевны был уголок, где она кипятила для нас чай с печеньем. Всегда отмечала всем нам Дни Рождения, с тортами и подарками. Была внимательна к каждому ребёнку. Благодаря Елизавете Васильевне, у меня был шикарный каллиграфический почерк. (Мои тетради по Чистописанию она даже показывала нашему директору и другим учителям. :-)
Маму выбрали в Родительский комитет, и она собирала деньги на ремонт класса. А , купив всё необходимое, показывала родителям чеки и отчитывалась за каждую копеечку. Каждое лето, наши родители делали в нашем уютном классе ремонт.
Четвёртого класса у нас не было. По окончанию начальной школы, в конце третьего класса, Елизавета Васильевна устроила для нас Ситцевый Бал. В школьном файе. В школьной столовой наши родители сервировали столы и приготовили праздничную трапезу. Принесли выпечку и сладости. Мы - в пышных ситцевых платьях и костюмах, танцевали, пели и рассказывали стихотворения.
В средней школе нас приобщали к общественному труду. Мы дежурили в классе: после уроков подметали и мыли полы, протирали школьную доску. На субботниках, мы мыли окна в коридорах и классах. Убирали граблями жухлую шуршащую осеннюю листву за школой.
В девятом классе у нас состоялся Выпускной, с концертом в актовом зале, для тех, кто уходил в техникум.
Мы ставили сценки в школьных спектаклях, к праздникам. Устраивали соревнования. Разучивали песни.
В шестом классе, на одном из школьных концертов, я должна была выступать с песней Аллы Пугачёвой. Но моё выступление не состоялось: из - за трагедии, которая тогда произошла (с бабушкой Зиной) ...
Дома мои Дни Рождения всегда праздновали с большим размахом. Резали кролика. Или курицу / утку. Делали "Оливье", "Винегрет". Во дворе жарили Шашлык. Готовили голубцы. Лепили пельмени или мантЫ. Заказывали двухъярусный сливочный торт с жёлтыми сливочными цыплятами и шоколадными мишками, украшенный кремовыми цветами. В предвкушении праздника, я любила забегать в наш нарядно убранный зал, где уже был накрыт праздничный стол. Брала со стола длинный красный бокал, с узорными стеклянными листочками, и наливала в него томатный сок из баллона (из трёхлитровой банки). Я пила этот сок в спальне, где было тихо и уютно.
Мне особенно запомнились моменты, когда огромный двух - трёхъярусный торт со сливочными цыплятами и шоколадными мишками, сделанный на заказ, стоял на столе у нас на веранде. А я сидела там возле большого окна и делала уроки. Когда мои глаза уставали, я поднимала их и смотрела через полисадник на улицу. На противоположной стороне находилась приветливая голубенькая анина веранда, за их уютным полисадником, на которой они держали инкубаторских цыплят.
Ожидание праздника возле ароматного торта были для меня приятнее самого торжества. К вечеру собирались гости. Звучала музыка. И поздравления. Девочки - одноклассницы приносили мне подарки и красивые открытки, подписанные с Душой.
На праздниках взрослые пили Шампанское, но у нас в доме НИКОГДА, НИ РАЗУ В ЖИЗНИ НЕ БЫЛО пьяных физиономий. (За что я благодарна своим родителям.) Если папа и напивался иногда, то он делал это во дворе, закрывшись в нашем гараже со своими друзьями. Под песню, которая доносилась из гаража:
... И была такая попа
У прелестной поп - звезды,
Что, наверно, вся Европа...
Что мужчины там делали, из нас - женщин, никто не знал. И не видел. Единственное, как мама различала три состояния наших гаражных тусовщиков, это:
- первая кондиция: папа краснел и начинал поднимать две пятидесяти - килограммовые гири;
- вторая кондиция: папа и все его друзья начинали переодеваться в военную форму;
- третья кондиция: папа садился за руль нашего мотоцикла, распахивал ворота и уезжал.
Однажды, на остановке "Радуга" (или на "Космосе", точно уже не помню) мимо мамы, с вихрем, пронёсся какой - то мотоциклист, на одном колесе. У мамы даже Дух перехватило.
От сумасшедшей скорости, у мотоциклиста сорвало с головы каску, и каска попала под колёса КАМАЗа. Через секунду от каски осталась только смятая "лепёшка". Кто - то из прохожих ахнул: "Господи!!! Смертник! Что делают - ужас!"
Придя домой, мама спросила у папы как - бы случайно:
- Где твоя каска? Она дома?
- Да нет. Где - то потерял! - махнул рукой мой отец. И тогда мама поняла, что это был он. Поскольку, на такой скорости "света", она даже не сумела толком различить его лицо.
Так мой папа отчаянно носился по тенистым зелёным улицам нашего Родного г. Алмалыка. На своём зелёном мотоцикле, обгоняя ветер и свет.
Молодость! Ведь, он тогда был даже моложе, чем я теперь. :-)
Другим моим любимым праздником был Новый Год. Папа привозил большую душистую зелёную арчу (узбекскую ёлку).
Мы с бабулей Зиной наряжали её в зале. Игрушки, "дождик", гирлянды и мишура для нашей ёлочки бережно хранились в картонной коробке, на веранде. Там же лежал дедушка Мороз (1950 - х гг.) в красном кафтане с блестящим белым воротом и бородой из ваты. Мы ставили его под ёлочку. На следующее утро, под пушистыми лапами ёлки, я всегда находила подарок - целый мешок всяких сладостей, игрушки, а позже - шоколадку.
Окна нашего зала, возле которых стояли кресла с торшерами, напоминали нарядные новогодние открытки. За волшебными морозными узорами на стёклах виднелись заснеженные деревья, напоминающие сказочный лес. Золотистые шторы на окнах были похожи на занавесы какого - то зимнего театра.
За Новогодним столом, до отказа заставленным различными яствами и угощениями, мы с гостями встречали Праздник. В атмосфере доброжелательности и в ожидании Чуда. По телевизору показывали "Голубой огонёк". Песни его всегда были новыми. В полночь мои родители выключали свет за праздничным столом, поднимали бокалы Шампанского и зажигали бенгальские огни. Потом мы выходили смотреть фейерверки в ночных небесах, в которых за таинственными тучами иногда мерцали хрустальные морозные звёзды.
Однажды зимой, в нашем саду, под моей черешней, папа слепил большую Снежную Бабу. Мы с бабушкой потешались над Бабой. Папа поставил рядом с её руками - веточками ведро и старую лопату, а, вместо носа, прилепил морковку. Получилось очень забавно! С тех пор я тоже стала лепить Снеговиков: в саду или возле кладовки, около коптилки на хозяйственном дворе. Но такой большой Снежной Бабы, как папина, у меня не получалось. (Толи снега было мало, толи сил.)
После Новогодних поздравлений, по телевизору начинались песни Зарубежной Эстрады. В Советском Союзе показывали только самые лучшие из этих музыкальных композиций: песни группы "Мода Токинг", "Арабески", "ABBA" и другие.
Меня отправляли спать в мою уютную комнату, а сами сидели до утра.
К нам часто приходили гости. Мы навещали наших родственников, а они - нас. И мы все никогда не задумывались, чем угощать друг друга.
Я очень любила свою комнату. Мне нравилась любая наша погода, каждый сезон: весна, лето, осень и зима - были для меня драгоценными. Помню, как поздними вечерами, после ужина под виноградником во дворе, мы уходили ко сну. Загадочный электрический свет путался в пышных кронах наших деревьев, придавая им зеленовато - золотистый яркий оттенок. Лунный свет играл на стенах моей комнаты с таинственными тенями от уснувших деревьев.
В такой жизни невозможно не стать поэтом. Это был наш Лучезарный Рай. Рай, который у нас отняли в 1990 - е гг...
Если Христа называют в Православии - " Великого Совета Ангел" (как нам рассказывали в Духовном училище г. Смоленска), то Советский Союз - был Великой Могущественной Державой Бога на Земле. Государством Справедливости и Добра для простого народа. Пока Империя Зла , в 1990-е гг., (руками предателя) Её не уничтожила.
Я успела стать только "Октябрёнком". После контрреволюционного переворота, благородно названного "Перестройкой", всё постепенно начало разрушаться. Пошло прахом...
Помню, как во Дворце Металлургов нас посвящали в Октябрята. В торжественной обстановке. Специально к этому дню мы выучили стишки про Владимира Ильича Ленина. После объявления Узбекистана независимым, В. И. Ленина, которого ДО этого везде цитировали, резко "отменили". За ленинскую литературу повсеместно стали преследовать людей, снимать с должностей. (Но я не хочу писать об этом...)
Мы с мамой ходили на праздники во Дворец Металлургов. Виталий Николаевич Сигедин директор АГМК его тоже контролировал. Там устраивали прекрасные концерты. Наши девочки также выступали на большой сцене этого великолепного Дворца, в шикарных костюмах. На фоне прекрасных декораций. Танцевали и пели.
Помню, как наша одноклассница - казашечка Айгерим Карбышева пела со сцены Дворца Металлургов очень трогательную для нас всех песню Анжелики Варум - "Городок", застенчиво поправляя белое декольте своего обтягивающего вечернего платья, эффектно оттеняющего её смуглую кожу. Эта песня стала гимном нашей Алмалыкской печали:
"Ах, как хочется вернуться!
Ах, как хочется ворваться
В городок...
На нашу улицу в три дома,
Где всё просто и знакомо
На денёк.
Где друг к другу ходят в гости,
Где нет зависти и злости -
Милый дом!
День Рождения Справляют
И навеки провожают
Всем двором...".
В детстве я знала наизусть очень много песен. Эти песни моей юности для меня, как старые добрые друзья. Многие из них оказались в моей судьбе Пророческими...
В школе нас учили Восточным танцам Живота и прочим. С раннего детства я не только рисовать, придумывать рассказы и сочинять стихи. Я также любила танцевать и петь. Выступала перед пассажирами в поездах, по дороге в Евпаторию. Выразительно читала стихи на Новогодней ёлке и потом - в школе. (По литературе у меня всегда была твёрдая "пятёрка".) Но, со временем, подрастая, я стала стесняться. Моими любимыми книгами в 10 - 14 лет были: " Таис Афинская" (про древнегреческую гетеру, ради которой Зулькорнейн (так зовут на Востоке Александра Македонского) сжёг языческий храм; "Клеопатра" (про египетскую царицу) и "Сказки серебряного века" (эпоха романтизма - "Очарование печали").
Любимой моей картиной стала репродукция произведения Виктора Васнецова - "Сирин и Алконост - Песнь Радости и Печали". (Впервые я увидела эту картину, когда мне было 13 лет, в дяди Володиной квартире, где никто не жил.)
У мамы дома была огромная библиотека. Я много читала. Кроме нашей домашней коллекции, я ходила с девочками в нашу библиотеку, что располагалась в квартале Арфауишек (как уже было сказано выше).
Я по - прежнему дружила с соседками Анютой Сизовой, Викушей Чигровой, с Надюшей Букреевой, с Вероничкой Масленниковой, с Амель и Ксюшей, с Валюшей Стражковой и моей Любашей Шелестовой (и с другими девочками с которыми мы до сих пор переписываемся в "Однокласниках").
Альбина Урусова уехала в 1994 году, когда мы учились в пятом классе. Но мы с девочками продолжали ходить друг к другу в гости. И на Дни Рождения. Мне очень нравилось дома у Ани Сизовой. Нравились их уютная веранда, двор с полисадником и с малиной за домом. Мы играли там в куклы. Слушали у Ани на Дне Рождения песни Наташи Королёвой: "Жёлтые тюльпаны" и др.
Сперва мы с Аней сидели на дереве возле нашего коттеджа и вместе сочиняли свои первые рассказы - смешные и страшные истории, про Чёрную Руку и Черноруков (её слуг). Вероника Масленникова, а также - Ксюша и Амель Арфауи примкнули к нам в пятом классе.
Мы с Амель рисовали фломастерами модниц "Барби" у нас на веранде. С Аней Сизовой и Вероничкой обменивались дискетами для наших игровых приставок "Денди". У меня был "Кот Феликс", все уровни которого я прошла. (И не раз.) У Анюты были: "Чип и Дейл", "Чёрный плащ", "Чудеса на виражах". ( "Чип и Дейл спешат на помощь " был моим самым любимым мультиком: я собирала календарики с Гаечкой.) А у Вероники была игра "Русалочка".
Кроме того, в моду вошли бразильские и аргентинские телесериалы. И мы с бабушкой отмечали на бумажке, сколько прошло серий.
Первым нашим любимым семейным телесериалом стала "Рабыня Изаура". Затем - "Богатые тоже плачут", где в главной роли Марианны снималась Вероника Кастро. После, когда я училась в пятом классе (четвёртого класса у нас не было), мы стали смотреть "Просто Марию", с Викторией Руффо. Я считала её первой красавицей. Восхищалась ею, и Клеопатрой. Всё время их с "Просто Марией" рисовала.
Мы с Аней Сизовой играли в "Марианну" и в "Просто Марию" тоже. Напевали мелодии из этих телесериалов. Мама купила книгу в двух частях, под названием "Богатые тоже плачут".
В те времена, в нач. 90-х гг. , были весьма популярны бразильские телесериалы, целительница Джуна и экстрасенс Анатолий Кашпировский. Все тогда "воду заряжали" во время его теле - сеансов (и мама с бабулей - тоже).
Кроме всего прочего, в те Перестроечные и Пост - перестроечные времена, при Горбачёве, маме выговаривали за то, что на мне в Детском саду увидели Православный Крестик, а уже при Ельцине развелось всяких сект, видимо - невидимо. К нам тоже приходили (запрещённые теперь в России) "Свидетели Иеговы". Предельно вежливые, хорошо проспонсированные, одетые "с иголочки". Они беседовали со мною на нашем углу, возле ворот, под деревом, где обычно бабушки торговали семечками (большой стакан - по 5 сум, маленький - по 3). Всё выспрашивали, когда мои родители бывают дома?
Я ответила также вежливо, но уклончиво. Мне не хотелось с ними говорить. С детства, интуитивно, все эти сектанты вызывали у меня большую настороженность.
Когда я перешла в шестой класс, в 1995 г., нам стали показывать телесериал "Дикая Роза", тоже с Вероникой Кастро. Но бабуля его уже не досмотрела.
В это время мои родители уже были в разводе, а мамина знакомая сосватала её с нашим соседом с ул. Ахунбабаевой - вдовцом дядей Володей Севостьяновым, которого моя мама знала ещё с юности, и вся история которого была ей известна.
Когда - то, дядя Володя перебрался в г. Алмалык из г. Алимкента, как я уже писала выше. Он был ребёнком Великой Отечественной войны, 1942 года рождения. Родом мамин сосед был из г. Рязани. Рос с отчимом. В г. Алимкенте, вместе со своим другом - будущим попом, портил девок. Потом крепко влюбился в некую девушку - Майю. (Она была карьяночкой.) Но у них не сложилось. Служил он на подводной лодке. После армии, приехал в г. Алмалык. И, вскоре, на танцах, встретил свою будущую жену - Валентину Нуяндину.
Первым, у них родился сын - Андрей. Второй - дочь Лена (как и я). Она родилась на день позже меня - 18 октября, но была старше меня несколько лет.
Лена являлась титулованной красавицей нашего города. "Мисс Алмалык". (2 место, первое - купили.) Дядя Володя очень любил дочь. Но, она погибла, будучи в положении. Их сын Андрей служил офицером, был Героем России (его лично награждал в Кремле Ельцин, за боевые заслуги). Андрей прошёл две Чеченские кампани.
В тот момент, когда не стало Лены, он находился в "горячей точке" - в Чечне.
Друг за другом, дядя Володя похоронил сперва Лену, затем - жену и свою маму. Его золовка - Лида Нуяндина, пыталась познакомить его со многими женщинами, но дядя Володя неохотно шёл на контакт. Маму же он знал, и она давно ему нравилась.
Потому, когда Лида пригласила маму на Старый Новый год к ним в баню, на ул. Ахунбабаева, дядя Володя НЕ ушёл (как обычно он это делал), а после бани остался с ними. Тяпнул и пошёл маму провожать.
На нашу прекрасную зелёную улицу им. Зои Космодемьянской уже опустились сумерки. Когда мама с дядей Володей подошли к нашему дому, как говорится, с места в карьер, он предложил маме:
- Гала, выходи за меня замуж! Будешь жить со мною, как за каменной стеной! И дочку твою приму! Ты ни в чём не будешь нуждаться! У меня доллары в матрасе зашиты...
Мама была не в особом восторге от своего соседа. Но обещала подумать. С тех пор, дядя Володя стал приходить к нам в гости, помогал маме и бабушке по - хозяйству. Что - то всё время чинил. Приносил мне спелые гранаты, душистые мандарины и круглые ароматные сосательные конфетки.
С 1987 - по 1992гг., как описано выше, мы с мамой каждое лето ездили отдыхать на Чёрное Море, к нашим друзьям, в Евпаторию. Посещали Симферополь, Севастополь. Проезжали Москву. (Тогда, при Советском Союзе, там, в тех городах, было красиво, как в Раю. )
После Перестройки такой возможности у нас не стало. И мама каждое лето начала возить меня в г. Ташкент. В прекрасный санаторий "Ботаника". Мы ездили туда на большом автобусе. Глядя, как в окне играет с солнцем летняя зелень, я, слушая по авто - радио песню "My, o, my!", воображала себя на носу пиратского корабля, плывущего по небесному океану, словно Питер Пен.
Санаторий располагался в ботаническом саду. (Наверное так когда - то выглядел Эдем!)
Мы жили сперва в Старом Корпусе, окруженном пышными густыми деревьями, в кронах которых, по вечерам, со звонкими щебетом укладывались спать птицы. В последующие годы, нас поселили уже в Новый трёхэтажный корпус, похожий на дворец падишаха.
После завтрака, мы отправлялись на процедуры: контрастный душ, турбо - ванны, гимнастика, массаж, грязи и т. д.
После обеда, у нас был " тихий час". Но спать днём не хотелось, и мы с мамой читали. Я - свою книгу, она - свою.
В полдник, после перекуса, мы ходили по живописной аллейке на фито - терапию, где пили ароматный благоухающий напиток из трав.
В "Ботанике" отдыхало множество женщин с детьми, таких, как мы с мамой. Мы заводили много интересных знакомств. Подружились с массажисткой и библиотекаршей - сектанткой, которая всё рассказывала нам про своих "свидетелей И." и предлагала нам почитать "Сторожевую башню" (но мы её журналы читать не стали).
Вечером, едва небесная высь подергивалась сумерками, солнце окрашивало горизонт в золотисто - розовые тона. Мы шли гулять вдоль набережной, где, после знойного дня, от воды веяло прохладной свежестью.
В нашу бытность, узбеки обожали индийские фильмы. По - вечерам, в "Ботанике", начинался сеанс Индийского кино в бесплатном Летнем Кинотеатре:
... Он любит её. Она - его. Вечной любовью! Пол фильма они бегают в цветущем саду с водопадом, и поют мелодичные песни о том, как они счастливы. Они женятся. И вдруг, он видит, что на правой половине её прекрасного лица - ужасный шрам(!) Он отвергает её, потому что не узнаёт. Ведь, на свиданиях она поворачивалась к нему всегда только левой стороной лица (!) Она остаётся в положении, отверженной женою. Сверкает гроза, грохочет гром, начинается дождь. Она стоит под дождём и смотрит ему в след, прощаясь со своей Любовью навсегда...
АпУшки (что в переводе с узбекского языка означает - "сестрёнки") на переднем ряду плачут и сморкаются. Весь зал рыдает. А мы с мамой ... давимся со смеху...
Мои девочки - соседки (и одноклассницы) часто приходили к нам. Они собирали вишни и черешню в нашем саду. Бегали по крыше нашего гаража. Мы коллекционировали картинки от жвачек - "Лавики" ( как мы называли их). "Love is" ( "Любовь это...").
Сёстры Арфауи, папа которых был тунисец из высокопоставленный семьи, который учился в СССР, в институте ядерной физики (там же, где и их мама - тётя Таня Иванова - наша соседка через дорогу напротив), теперь живут, кто - где. Ксюша - в Англии. Амель - в США. Обе прекрасно владеют английским языком.
Мама сестёр Арфауи в девичестве была необыкновенной умницей. На своём курсе в институте ядерной физики, она была одна. Остальные - все парни. Но среди всех, она влюбилась именно в тунисца.
Когда они (официально) поженились, как жена иностранца, Татьяна утратила право работать в своей секретной химической лаборатории.
Таня уехала в Тунис, к мужу. Она жила там некоторое время, в его белоснежном дворце. Но родители мужа не приняли её (иноверку). В итоге, молодые люди расстались.
Младшую дочь Ксюшу тётя Таня родила уже в Советском Союзе, вернувшись домой.
И вот с такой Светлой головой и шикарным образованием, тёте Тане, уже в горбачёвские времена, пришлось трудиться нянечкой в Детском Саду. Похоронив свою маму, она жила одна. Растила дочек: Амель и Ксюшу. Она так больше и не вышла замуж. Им было очень тяжело. (Нас поражала несправедливость таниной судьбы (!)
Но Светлый ум находит путь в самой тёмной чаще. Тётя Таня, не доедая, не допивая, всё же стремилась изменить свою жизнь. Она выучила своих девчат английскому языку. Те выросли и нашли отца. В Северной Америке.
Амель вышла замуж за уйгура, в Ташкенте. А Ксюша - за англичанина (симпатичного "белого" парня). И теперь Амель, получив американский диплом, трудится переводчиком. Ксюша живёт в Англии, иногда там гостит у нашей одноклассницы - Юли Бийсембаеаой (которая живёт там же).
Тётя Таня приезжает то в США (к Амель), то в Великобританию (к Ксюше). На фото она - счастливая бабушка, в окружении своих многочисленных внучат. :-)
Я очень рада за них, но понимаю, как им не просто в странах, где говорят на чужих языках, где всё иначе. Особенно теперь, в "армагеддонские" времена... (Хотя, наверное, они уже привыкли.)
У нас была великолепная учительница по английскому языку - Людмила Михайловна. Потому, в нашем классе у всех замечательное произношение. Мы учились по - Бонгу. (Благодаря чему, теперь я сама, без репетиторов, занимаюсь английским языком со своими детьми. И у моей старшей дочери - твёрдая " пятёрка" по данному предмету.)
Там же, в Англии живёт и другая наша одноклассница Юля Бийсембаева. Они подружились с Юлей Ткаченко, когда та пришла к нам в пятом классе. У Юли Ткаченко были роскошные тёмные волосы, волнистые от природы. Большие тёмные глаза, миловидный овал лица. Она была невероятная красавица! У Юли Бийсембаевой были зелёно - голубые миндалевидные глаза, красивые губы и тоже очень миловидное лицо. (Она была наполовину татарочка.)
Эти две девочки подружились и были первыми модницами нашего класса. Обеих объединяли похожие семейные драмы... Они вызывали у меня восхищение своей красотой и умением себя преподнести, но, парадоксально, вместе с тем, у нас с ними были большие "контры"... (Едва до милиции не дошло, когда однажды они покинули мне записку с матершинными стихами собственного сочинения, а мама её увидела.) Однако, мы выросли, и все обиды остались позади. :-)
Все годы детства сестёр Арфауи, их папа (тунисец) с ними не жил. Они с треть Таней давно развелись. И он проживал в Америке. Других детей у него не было. Амель и Ксюша мечтали поскорее вырасти и повидаться с ним.
С 1- го по -3-й класс я была круглой отличницей. Получала грамоты. Но потом, после потрясения в 12 лет, месяц пропустила математику и стала отставать. Тётя Таня Арфауи со мной занималась, помогала.
Когда мне исполнилось одиннадцать лет, мы завели кота - Персика. Его отдала нам тётя Ира Меликова. В первый вечер, когда мы принесли Персика домой маленьким котёнком, я до темна просидела с ним на руках в кресле, в своей комнате. Грела его, пока крошечный котик спал у меня на животе. Мы назвали его "Персиком" из - за сочного персикового оттенка, которым отливала на солнце его шёрстка. Но, из - за раннего отрыва от матери, этот замечательный котик стал эпилепсиком.
Однажды, когда Персик уже вырос, он пропал. Мы долго искали его. Плакали. А потом один мой знакомый мальчик - Женя, который жил в квартале, по - соседству с ксюшиным, показал нам нашего котика. Тот лежал в кустах на Телеграфе, под дождём...
Мне долго не хотелось верить в то, что Персика больше нет. Мы с мамой всё никак не могли оправиться от этой потери. Через год, моя одноклассница - Маша Ершова отдала нам одного из своих котят - Балуна. Я переименовала его в Багира. (Что в переводе с узбекского языка означает "Душа, Сердце".)
Со временем, Багир превратился в очень крупного, здорового серо - белого кота. Был удивительно спокойным и добрым. Когда на веранде по его носу прыгали цыплята, он никогда их не трогал. Женихался с кошкой Ани Сизовой - Муськой и дружил с её Брыськой. Они устраивали ночные концерты на крыше у бабы Раи Лысаковой (аниной бабушки).
В шестом классе, моя близкая подруга Марина Водолазская с нами уже не училась. Другая моя подруга - армяночка Наринэ Иванян тоже уже уехала. После чего, я подружилась сперва с другой своей одноклассницей Валюшей Стражко (белокурой приветливой и очень общительной девочкой), а потом - с Любой Шелестовой.
Любин папа - наш учитель по изобразительному искусству, Николай Фёдорович, давал мне дополнительные уроки. Он видел во мне Талант Художника. Мои преподаватели, где бы я ни училась, всегда были уверены в том, что меня ждёт большое будущее. (Знали бы они, какое...)
Я ходила к Любе Ш. на День Рождения. Она жила недалеко от парка Маяковского и маминой редакции, там же, где и бабушка Женя, в сторону магазина "Светлячок". Недалеко от библиотеки. Люба приходила к нам на мой День Рождения, где они познакомились с моим двоюродным братом - Вовой Лебедевым и, кажется, понравились друг другу. ( Но это, когда уже нам с Любой было по пятнадцать лет.) Романа у них нё было. Просто танцевали друг с другом весь вечер.
Из учителей мне запомнилась неравнодушная тёплая умная интеллигентная Капитолина Тимофеевна. Она была классным руководителем Амель Арфауи. Амель была на год старше своей сёстры Ксюши, которая училась со мной.
Капитолина Тимофеевна преподавала нам русский / литературу. Её кабинет был на третьем этаже в самом углу, где фото - обои. А в нём висела песня Высоцкого - "Если друг оказался вдруг...". Она часто беседовала с нами. О мотивах и чувствах литературных героев, о жизни, о добре и зле.
Мы до сих пор все переписываемся с нашей дорогой Капитолиной Тимофеевной в "Одноклассниках". Это на всю жизнь. Нельзя забыть, потому что стало частью Души...
Когда я училась в шестом классе, мне исполнилось 12. Шёл 1995 год.
Однажды, когда мы с бабулей пошли в Детскую поликлинику, ей внезапно стало плохо. Прямо там, где мне делали ингаляцию. Я сперва даже не поняла, что произошло. Я сидела за ширмой у ингалятора и вдруг, услышала какие - то странные звуки. Громкий храп. Вдруг, в кабинете засуетились медсёстры. Я вышла из - за ширмы с ингалятором. Бабушка сидела на стуле, возле небольшого столика. Она уже не дышала ...
Я бросилась вниз - звонить маме, которая в тот день уехала в типографию.
То сырое утро после дождя - 28 марта 1995г., запомнилось мне на всю жизнь.
Там, в Детской Поликлинике я крикнула маме в трубку:
- Мам! Приезжай скорее в Детскую Поликлинику! Мы тут! Бабушке плохо!
В тот момент, моя бабуля Зина была уже мертва. Её переложили на каталку у окна. И я видела, как на фоне стекла, прозрачным дымком, вылетела её Душа. Мама ворвалась в кабинет и разрыдалась...
Все наши примчались тут - же. Бабушка Зоя и все Лебедевы: тётя Гала (вдова дяди Юры), другая тётя Гала (жена дяди Серёжи), тётя Люба (жена дяди Миши). Сами дяди Миша и Серёжа. Вова. Тётя Женя, кажется, тоже была. (Через год она овдовела.)
Также, наше горе разделили все мамины сотрудницы. Все бывшие бабушкины коллеги по работе. Все соседи. Все пришли, с продуктами. Помню, как тётя Галя Лебедева катала лапшу в моей комнате. Всё делали сообща. В нашем дворе накрыли поминальные столы. Я поцеловала бабушку в лоб, на прощание, и меня отвели к Бутыркиным...
Бабуля снилась мне несколько раз. Первый раз, когда ещё не прошло сорока дней, я увидела её во сне, на том самом месте, где было крыльцо Детской Поликлиники.
Слева в парке Маяковского, царила поздняя осень. Деревья в том сне стояли голыми, с опавшей листвой. Будто Символ Смерти.
Справа, в сторону Телеграфа, на углу поликлиники, открылась низИна. Там росло мощное дерево с раскидистой кроной и пышной сочной изумрудной листвой, словно Символ Жизни.
Бабуля стояла посередине, возле поликлиники. В руках у неё была детская колясочка, с младенцем. Мы ласково поговорили с бабулей и разошлись.
Я тогда ещё не знала, что у бабушки был сын - Женечка, и что умер он ещё в младенчестве, когда их эвакуировали из г. Смоленска.
(* Подробно об этой истории повествуется в 1) статье - "Наши родные и близкие", в данной рубрике. Где рассказано о молодости моей прабабушки Вари, а также, о детстве и юности моей бабули и её сестёр.)
Чуть позже, в другом сне, я увидела бабулю в зале, возле окна, где стояла наша "стенка". Она была рядом со своей фотографией, у телевизора, возле левого окна с открытой форточкой, близ "стенки". Мы тепло обнялись. И, вдруг, я заметила, что бабушкины руки в земле.
- Бабушка, почему твои руки в земле? - удивилась я.
- Это земля с кладбища. Нам - новопристАвленным, велено охранять его, - улыбнулась мне в ответ бабушка.
Вот такие удивительные сны. В детстве и в юности я вообще часто видела необычные и даже Вещие сны, которые сбывались, спустя несколько лет. Бог Даровал мне когда - то весьма богатый внутренний мир, исполненный прекрасными образами и Духовными размышлениями. Самое главное, что в том мире когда - то жила Вера в Чудеса, и в людей...
Ещё до того, как бабули не стало, Татьяна Максимова (подружка нашей соседки - Тани Бутыркиной), несколько лет, тайно встречалась с моим папой, пока не увела его из семьи. Мой папа был невероятно обаятельным красивым мужчиной в самом рассвете лет (35 лет). Начальником автобазы. С большими деньгами, машиной, отдельной квартирой (которую ему когда - то дали от работы, на Хим. городке).
Когда Татьяна Максимова (Сафонова) впервые увидела моего папу, она влюбилась в него, как кошка. И вцепилась в моего отца, что называется - "мёртвой хваткой". Стала названивать маме. Разводила по телефону ночные беседы с моей бабушкой - сердечницей. Выпив, названивала нам по ночам и предлагала маме послушать, как им весело с её мужем.
Мама моей одноклассницы, подруги и соседки - Анюты Сизовой - тётя Наташа Лысакова работала на телефонной станции. Она дала маме напрокат определитель по стационарному номеру. И мама вычислила татьянин телефон. А по телефону, узнала и адрес. Купила растительное масло и поехала к Татьяне, чтобы вылить его сопернице на голову, но той (на её счастье) дома не оказалось.
В лицо мама сначала не знала Максимову. Та приходила к нашей соседке - Тане Бутыркиной.
В своё время и бабуля Зина и дедуля Слава защищали Бутыркиных, от их мужа и отца, который бегал за своей женой (баб Наташей) с топором.
Дедушка отдал Бутыркину (тот тоже был фронтовиком) половину от своей земли, бесплатно. Мама делала теть Наташе, опять же - бесплатно (по - добрососедски) уколы. А баб Наташа, в ответ, всегда угощала своей вкусной выпечкой. Прабабушка Варя не долюбливала баб Наташу, чувствуя её неискренность.
И, как оказалось, за нашей спиной, Бутыркины сводили о нас сплетни. Таня Бутыркина дружила с Максимовой. И, через неё, мамина разлучница многое о нас знала.
К слову, сперва папа был просто водителем. Но эта работа давалась ему не просто, и мама отправила его учиться в техникум. Писала за него контрольные, взяв отпуск. Потом, при маме, папа стал начальником автоколонны. Затем - автобазы. А уже после того, как их с мамой развели - директором автоконцерна АГМК.
Возле забора, который отгораживал наш сад от улицы, мы находили то змею, то жабу. Там, где потом стояло Чучело с папиным противогазом, вместо головы. (Моя идея.)
Однажды, папа зачем - то принёс целый ящик с этими противогазами и поставил его в кладовке, где когда - то были кролики, возле старой ванны с моими игрушками. (С тех пор противогазы там так и хранились.)
Что змее, которую я наматывала на руку, и жабе, которую нашла и выбросила мама, понадобилось в нашем саду? И откуда они там взялись? Это стало ясно чуть позднее...
Однажды, когда мама с бабушкой тащили с базара тяжелые сумки с продуктами, мама случайно увидела папу на нашей машине с какой - то женщиной. Придя домой, папа сказал, что это, якобы, - "сестра его приятеля". Но оказалось, что на машине папа возил ту самую Максимову. А та распускала сплетни по всему Комбинату, про маму и про меня. Говорила, будто я - "инвалидка", а мама - "древняя старуха". Хотя мама выглядела лет на десять моложе своего возраста. И было ей в тот момент всего около сорока лет. (Такая, как я теперь. :-)
Однажды, общие знакомые Татьяны и моей мамы (по работе) передали маме танины слова. Но, после того, как они поняли, что речь о моей маме и обо мне, которых они знали лично, были изумлены и дали почитать маме её биографию.
Максимова родилась в одном из бараков. Наполовину, она была цыганка. Но такая, которая не признаёт своего родства и презирает свои корни.
Жила их семья спрева неподалёку от Лебедевых. И она росла на глазах у бабушки Зои. Бегала в детстве вечно голодная и чумазая. С юности пошла по рукам. Уехала из г. Алмалыка. Нагуляла двоих мальчишек (от чужих мужей). И жила с каким - то типом, которого потом посадили за наркотики (не без её участия, так как на тот момент, она уже влюбилась в моего папу). Через несколько лет, тот мужик освободился и набил ей её прекрасное лицо. (И не только ей.)
Ещё до встречи с моим папой, Татьяне, "за аморалку", давали 24 часа из того города, где она жила прежде. После чего, она и вернулась со своими мальчиками в Алмалык.
Устроилась на склад. Женщина она была крепкая: сама закидывала на грузовик письменный стол.
С моим папой они познакомились на автобазе. (Вместе выпивали.)
Люба Лебедева (жена Михаила) знала про их роман с моим папой, но помалкивала. Они с Любой были знакомы.
Шёл 1994 г. Татьяна бегала по "бабкам", чтобы увести моего папу из семьи. Одна гадалка (армянка), когда мама пришла к ней погадать, увидела на фотографии моего отца, и призналась маме, что Максимова приходила к ней, и что они вместе ворожили на моего папу. Мама настолько понравилась той гадалке, что она решила отменить собственное колдовство и попросила маму с этой целью принести ей дорогую копчёную колбасу и яйца, а также, зачем - то, - нитки и новые ножницы.
Дома мама рассказала бабуле про ту армянку, на что она рассмеялась и сказала:
- Галя, она съест твою колбасу, закусит яйцами и даже "спасибо" тебе не скажет!
После найденной в саду жабы, у мамы внезапно начались большие проблемы со здоровьем.
Когда они с папой расстались, мама впала в депрессию. Папе она поставила условие, приехав в его квартиру в новостройках на Хим. городке, о том, что если теперь он уйдёт, то это будет уже навсегда. Папа тогда ответил, что будет жить один. Мама развернулась и уехала...
Потом папа несколько раз просился обратно. Звонил сам и посылал к маме наших родных и близких, но она была непреклонна.
Часто мама лежала в моей комнате на диване, слушала по магнитофону со свето - музыкой песни Марины Журавлёвой и грустила.
Пока однажды, дочь её бывшей начальницы, с которой мама дружила, - тётя Ира Меликова не познакомила маму с тётей Венерочкой. (Та была тёть Ириной соседкой).
Венера подарила маме собачку породы "чи - хуа - хуа" - Белку, отобрав её у своего соседа - пьяницы, который мучал породистое животное.
Сперва, мы ходили к Венере в её маленькую однокомнатную квартирку, в том доме, где со своим сыном Федей (с которым мы дружили в младенчестве) жила тётя Ира Меликова.
Венера была татарочкой. Её вырастили русские люди. И долгое время она жила в Сибири. Там её научили хорошо гадать. Она знала все приметы. (У неё была толстая тетрадка, с магическими знаниями, в которую она периодически подглядывала. :-)
Я запомнила Венеру худенькой миловидной женщиной, с короткой химической завивкой. С огромными тёмными глазами, в которых горела жизнь. Она чем - то напоминала солистку группы "Не пара". И носила такую же стрижку.
Венера приглашала нас или в зал, или на веранду (когда переехала с сыновьями - карейчатами в другой район). Сажала маму за маленький столик с пепельницей, где, с сигаретой в руках, раскладывала карты.
Венера никогда не расставалась с сигаретой: во время разговора, она постоянно курила. Работала где - то в кафе. Была вдовой. И много лет жила одна. Потом у неё появился мужчина, но, кажется, через несколько лет, они расстались.
Эта простая в общении и с виду женщина никогда не строила из себя великого адепта Белой и Чёрной Магии, не изображала из себя супер - экстрасенса. Была достаточно проста в общении. Курила, выпивала. Была очень доброжелательна, без тени высокомерия "всезнающей ведьмы". Она никогда Не обдирала людей - сколько дадут, столько и возьмёт.
Но она гадала так, как никто больше НЕ умеет. Это был настоящий дар, на уровне Пророка (!) Словно сквозь прозрачную воду или зеркало, она умела заглядывать сквозь время, на любом расстоянии. Хоть за год, хоть за десять, хоть за сто лет вперёд или назад. Это было просто удивительно! Никогда больше в своей жизни я не встречала таких сильных магов и, одновременно, таких добрых, спокойных и участливых людей. Венерочка навсегда оставила память о себе в моей Душе. Светлую Память. Потому что её больше нет. Она умерла ещё совсем не старой. С совершенно поломанной судьбой.
Венера никогда НЕ помогала разлучницам. Только законным жёнам. У неё были свои твёрдые принципы, которых эта хрупкая тоненькая женщина никогда НЕ нарушала.
Видимо, она была настолько сильным Магом, что, однажды, к ней явился сам диавол (падший архистратиг - рыжеволосый денница). Он был одет во всё чёрное, в широкополой чёрной шляпе. Человек в чёрном приблизился к опешившей Венере, когда она была дома одна, и попытался её обнять, со словами:
- Венера! Всё будет хорошо!
Но женщина оттолкнула его. И, вырвавшись от него, убежала. Тогда, он стал ей мстить. Через несколько лет, по нелепой случайности посадили её сына, по - сути, хорошего доброго мальчика. Сама она заболела...
В общем, с тех пор, как Венера отвергла падшего архистратига, её судьба стала ломаться... В Мире Магии живут по СВОИМ ПРАВИЛАМ, порою, весьма жестоким... Венера не вписалась. Она НЕ была по натуре своей ОДНОЙ ИЗ НИХ... Потому что - жалела людей...
Когда нашей Венерочке исполнилось около пятидесяти лет, её не стало.
Когда мама пришла к ней в первый раз, Венера спросила мою маму:
- Галина, Вы одна живёте?
- Нет, я - замужем.
Тогда гадалка раскинула на маму простые карты (она гадала и на "Таро", но редко) и сказала:
- Нет, Вы спите одна.
- Ну, вообще - то да, - призналась мама. - И уже несколько лет. Просто, официально, я замужем.
Венера улыбнулась, и продолжила раскладывать на маму карты.
Примерно, за пол года до внезапной кончины моей бабули Зины, Венера сообщила маме, что та получит большое наследство.
Оказалось, что Венера уже знала, что бабуля умрёт, но маме ОТКРЫТО она этого говорить НЕ стала. (Настоящие мастера такого НЕ говорят. Они НИКОГДА НЕ НАЗЫВАЮТ дату смерти. Просто намекают. Это этика Магов.)
Тогда ещё мама пришла домой, рассказала всё бабуле, и они вместе посмеялись.
- Мам, у тебя там нет, случайно, богатых родственников в Америке? Мне тут большое наследство нагадали, - смеялась мама.
Бабуля Зина тоже жила в Сибири, в эвакуации. ( *** Подробнее о днях её молодости я рассказывала в 1) статье - "Наши родные и близкие", в данной рубрике. )
Потому, бабушка великолепно гадала. Но об этом никто, кроме нас с мамой, НЕ знал. (Даже её родные сёстры.) И, кстати, то, что карты рассказывали Венере, потом выпадало на картах и моей бабуле. А то, что нагадывала бабуля, впоследствии, на своих картах видела и Венера.
Перед своей смертью, бабушка знала, что умрёт. Мама как - то увидела её, очень печальную, у нас в зале, где бабуля Зина разложила похоронные фото дедушки Славы и задумчиво рассматривала их...
На свой День Рождения, вечером 24 марта, при свете торшеров, бабуля выпила бокал вина. Мама сказала её тревожно:
- Мам, тебе ж нельзя.
На что бабушка грустно улыбнулась и сказала:
- Ну ты же меня спасёшь, Галя, как и всегда.
На что мама ответила пророческой фразой:
- Если буду рядом.
Так и вышло. 28 марта в тот же год, мама отправилась в типографию. А бабушка - со мною в поликлинику, на ингаляцию. Там её и не стало. Второй инфаркт. (После первого, мама её выходила.) В последний вечер своей жизни, когда мы вместе ужинали, бабушка Зина как - то странно и задумчиво сказала моей маме:
- Галя, если со мною что - то случиться , - не уезжайте из своего дома! Самое главное - иметь СВОЙ угол.
( Как будто бабушка знала, какая судьба ждёт нас, если мы переедем...)
Уже после смерти бабули, Венере вновь пришлось вытаскивать маму (оставшуюся в одиночестве с больным ребёнком на руках) из депрессии.
Однажды, мама попросила Венерочку погадать на "Таро", на двадцать лет вперёд. Венера раскинула карты, покурила, помолчала и сказала:
- Так. Хлопоты - хлопоты. Вероятность обжечься, обвариться, - она всегда так приговаривала. - А на перспективу вижу вот что: Вас, Галина, очень сильно обманет одна женщина, которой Вы доверитесь. Из - за этой женщины, Вашим планам суждено будет сбыться на 100%, хотя они могли бы сбыться - на 150%.
Кстати, перед тем, как мамина знакомая по работе тётя Лида Нуяндина решила познакомить маму с её будущим вторым мужем, они, вместе с Лидой, ходили к Венере. И та непредвзято сказала Лиде:
- То, что Вы задумали, у Вас получится. Но Вы же сами будете потом очень жалеть об этом! Сердиться сильно. Подумайте, надо ли это Вам, Лида? - и добавила, покачав головой. - Очень сильно станете злиться.
В тот момент, что именно задумала Лида, Венере было НЕ известно. Она просто увидела, что , впоследствии, это решение обернётся против Лидии. (Кстати, так потом и получилось.) Когда они с мамой вышли от Венеры, мама спросила Лиду:
- Ты точно хочешь нас познакомить?
-Да! Абсолютно - точно! - уверенно сказала Лида. Эта полная женщина, похожая на Женуарию из телесериала "Рабыня Изаура" - была родной сестрой покойной жены того человека, с которым она собиралась познакомить мою маму. (Это всё происходило за несколько месяцев до смерти бабули Зины.)
Как решили, так и сделали. На Старый Новый год ( как уже написано выше) Лида позвала к ним в дом, на ул. Ахунбабаева маму, попариться в бане. Там же был и муж её покойной сестры - Владимир Севостьянов. (Остальное уже известно.)
Маму интересовала и моя судьба. Но на ребёнка гадать было нельзя. Венера только сказала, что, в будущем, мне придётся растить своих детей одной. Когда у меня, внезапно, начались сумасшедшие головные боли, мама ходила со мною по врачам, но те не могли понять, что это за заболевание. Были подозрения даже на энцефалопатию, но они так и НЕ подтвердились. Тогда мама, обеспокоенная моим состоянием, пошла к Венере.
Венера отлила ситуацию на воске, и глаза у неё округлились от ужаса: в тот момент она поняла, что на меня - ребёнка, наведена страшная порча, на смерть. Мама догадалась, что это - тоже Максимова. У неё был мотив: она ненавидела меня. Не хотела, чтобы папа платил мне алименты, была против наших с ним встреч. (Хотя мама, в свою очередь, рассудила, что бывших отцов НЕ бывает, и никогда НЕ запрещала нам с папой видеться, после того, как они расстались.)
Татьяна даже пыталась подружиться с моей тётей Валей. Она говорила папиной сестре, что сделает так, что я - НИКОГДА НЕ ВЫЙДУ ЗАМУЖ.
Хотя, в тот момент, я (как Белоснежка) не сделала мачехе ничего плохого. Я была очень красивой, чистой и талантливой девочкой - подростком.
Думаю, либо это была порча "Вековуха", которая наводится на молодую девушку, на всю жизнь. Либо она поменяла нас дОлями. Ведь, она тоже была женщиной с двумя детьми, когда встретила моего отца. Отдала свою долю мне, а от меня взяла женское счастье. Потому, когда я выросла, всю мою жизнь, меня не покидало чувство, что у меня НЕТ женской судьбы. Так оно и вышло. Несмотря на приятную привлекательную внешность, отличный темперамент, доброжелательный нрав, и верное сердце, мои отношения с мужчинами исчисляются всего несколькими ночами. За всю мою жизнь. Однако, я отношусь к этому моменту довольно по - философски. Ну нет - и не надо. (Не вешаться же теперь на каждого встречного!... :-)
Обнаружив порчу на смерть, Венера попросила маму выйти, посадила меня на стул перед окном. Налила из под крана самой простой воды в обыкновенную ложку. Встала позади меня и принялась читать какие - то заговоры. Ложку она держала над моей головой. Внезапно, вода в ложке ... загорелась синим пламенем. Венера сама испугалась и очень удивилась.
После того, как меня отчитали, мама привезла меня домой. Я легла спать. И проспала до самого следующего утра. После чего я проснулась... абсолютно здоровым человеком. Венера предупредила маму, что эта порча прилетит "обраткой" к тому, кто её навёл. И мама об этом услышит.
Так и вышло. Через некоторое время, к нам в гости пришла тётя Валя и сообщила, что Максимову увезли в реанимацию, с дикими головными болями. (Выяснилось, что порча была наведена Максимовой через папин подарок - позолоченные сережки - "сердечки", которые мама потом выбросила.)
На детей ничего делать НЕЛЬЗЯ! Говорят, это ОГРОМНЫЙ ГРЕХ! Ни один уважающий себя Маг за такие вещи никогда НЕ берётся (к сведению).
У Венеры мамина Душа успокаивалась.
Когда ещё бабуля была жива, кроме Венеры, мы часто гостили у бабушки Зои Лебедевой. Мы навещали её, вместе с моей бабулей Зиной и мамой, по дороге на базар. Почти каждые выходные. После смерти бабушки, уже с приёмным отцом - дядей Володей, мы тоже ходили к бабулиной сестре - Зое.
Как - то, ещё при жизни бабушки, я пришла из школы, открыла калитку в воротах, и увидела бабулю с бабушкой Зоей. Они сидели за столом, под виноградником, возле садового заборчика. Когда я вошла, наши бабушки, одновременно, обернулись ко мне. И я заметила, как поразительно они стали похожи друг на друга, с возрастом!
Когда, после базара, мы заходили, по - пути, в гости к бабушке Зое Лебедевой, я любила кататься у них в саду на больших верёвочных качелях и, иногда, срывать крупные спелые гранаты, что росли у них в саду, возле деревянной кладовой.
По вечерам мама и бабуля ели за столом под виноградником манную кашу.
Через пол года после того, как мои родители развелись, к нам, собственно, и стал ходить наш сосед с ул. Ахунбабаевой - дядя Володя, которого мама знала с юности. (Бабуля застала это время. Нельзя сказать, что знакомый мамы особо ей нравился, но свою дочь бабушка от него НЕ отговаривала.)
Маме было года - сорок два, когда они сошлись с дядей Володей. (В 1997 году они зарегистрировались официально.) Владимир Севостьянов (дядя Володя, как я его звала) был старше мамы на десять лет.
Дядя Володя был вдовец. Как я уже писала, у него умерла дочь - красавица в положении, следом, жена - Валя, потом, - его мама. И, как уже известно, их с мамой познакомили в бане, в гостях на ул. Ахунбабаева, в доме, где жила его бывшая тёща - Мария. За Староновогодним столом сидели в тот вечер: боевая старушка - баба Маня, Лида, он и моя мама.
Провожая маму поздним вечером, дядь Володя сказал, что у него зашиты доллары ($) в матрасе. Услышав про $, Ольга Старкова (его родственница, которая теперь живёт в Италии со старым турком), словно сумасшедший поп в поисках клада из "Двенадцати стульев", перервала все старые матрасы бабы Мани. (За что возмущённая старушка потом её бранила.)
Дядя Володя приглашал маму в гости. То к бывшей тёще. То на леныну квартиру - убираться и готовить. (Проверял, какая она хозяйка. :-)
Ольга написала сыну дяди Володи - Андрею. Тот жил в Моздоке, в Ставропольском крае.
Андрей Севостьянов приехал. Мы очень радушно его приняли: в честь приезда сына дядя Володя зарезал нашего большого злого индюка.
Андрей был, как уже известно, Героем России. Прошёл две Чеченские компании. Был в плену, где его ранили. (Его пытали - всю ночь били прикладом по уху.) Но, парню не суждено было пропасть: среди противников оказался бывший однокурсник Андрея. Он помог ему выжить, пока пришли свои и освободили солдата.
Андрей всегда был хорошим, добрым и отзывчивым мальчиком. Но, с войны он пришёл совсем другим... Был женат на Оксане, с которой они потом развелись. От первого брака у Андрея остался сын - Тимур. (Они были татарами. А дядя Володя - наполовину русским, наполовину - евреем, по матери.)
Через несколько лет, когда д. Володя увидел доллары ($) от продажи нашего коттеджа, он удивлённо произнёс: "Вот вы какие"!
Оглянусь немного назад. В 1994 год. Через месяц после своего ухода, папа хотел позвонил маме первый раз, чтобы вернуться, но она ему отказала. (За семнадцать лет устала прощать.)
Мама напомнила папе по телефону, что у них было условие: если он примет решение и уйдёт, то обратно, дороги ему уже не будет.
Сперва папа хотел "остаться друзьями", приходил к маме на работу. Но мама запретила ему. Как говориться: "С глаз - долой, из сердца - вон!"
И когда папа позвонил, она сказала ему:
- Твоё место на диване уже занято.
( *** Хотя, в тот момент, они с дядей Володей ещё не имели никаких отношений и НЕ жили вместе.)
Против нашей с папой встреч мама НЕ возражала.
Когда марте 1995 г., на моих глазах, в Детской поликлинике бабули не стало, и все наши родственники, друзья, знакомые и соседи разделили наше горе, папа тоже принял участие: он прислал машину.
В тот вечер, как повествуется выше, к нам пришли все. Лебедевы: дядь Миша (Мишутка, как в их семье звали Михаила Михайловича), тёть Люба, тёть Гала - вдова дядь Юры Лебедева, тёть Гала с дядь Серёжей, баб Зоя и баб Женя. ( Её Серёжи не было.)
Меня, как уже известно, отправили к Бутыркиным, чтобы я, как впечатлительный ребёнок с ослабленным здоровьем, НЕ ездила на кладбище.
После похорон бабушки, собственно, и произошёл тот самый Выбор, о котором говорила галадка Венерочка. Папа ждал возле кладбища на машине, а дядя Володя - нервно курил на своём автобусе, чуть подальше.
Мама вышла со Старого кладбища, где они похоронили бабулю Зину (в одной оградке с дедулей Славой) и оглянулась. С ней было несколько человек родных и знакомых. Она сделала несколько шагов, остановилась. подумала... И села в автобус к дяде Володе.
Папа выбросил сигарету, сел в машину и нажал на газ. Папина машина уехала, перевернув страницу маминой жизни, уже навсегда...
На следующий вечер после бабушкиных похорон, когда все разошлись, позвонил дядя Володя. Маме было жутко. В конце коридора в тёмной спальне нашего огромного коттеджа, у закрытого чёрной тканью зеркала, по русской Православной традиции, горела лампадка. Она освещала кусочек бабушкиной фотографии у стакана с водкой и хлебом.
Я - испуганная двенадцатилетняя девочка (шестиклассница) ходила за мамой как "хвостик" по пятам. Дядя Володя пожалел нас и сказал, что скоро придёт.
Мы ушли к Лысаковым и сидели на их уютной светлой веранде, утопающей в зелени полисадника, беседуя с бабушкой Ани - Раей Лысаковой.
Когда стемнело и на землю опустилась печальная ночь, пришёл д. Володя. И остался у нас.
Соседка баба Маша Манжосова, через несколько дней, позвала маму, чтобы рассказать ей про её кровную мать - Валентину Истомину (про "Полину Бордюкову"). Но мама не пошла. В тот момент, она посчитала этот шаг предательством, по отношению к Памяти бабули Зины.
В ноябре того же 1995 г,. не стало и кровной матери моей мамы - Валентины Васильевны. (Но мы об этом тогда ещё не знали.)
Мамину газету "На стройке", где она была редактором, давно закрыли. Проработав в "Сантехмонтаже", она перешла в банк. К моменту, когда бабушки не стало, моя мама уже ушла из банка и работала в газете " За цветные металлы" ("За цветочки"). ( * Карьера моей мамы подробно описана в 3). статье - "Мамина молодость и карьера. г. Алмалык и г. Гори".)
В уютной и приветливой областной редакции " За цветные металлы" трудились три подруги, которые знали друг друга сто лет: высокая строгая редактор - тётя Гала Воробьёва, миловидная спокойная блондинка - тётя Лена Райкова и моя мама.
Примерно в 1996 - 1997 гг., моя мама и дядя Володя познакомили вдову тётю Галу (с двумя детками - Катюшей и Димулей) с дядь Валерой.
В 1996 г., не стало бабушкиной сёстры и маминой Крёстной - бабы Жени. Сперва слёг и умер дедушка Витя (её муж), а потом расхворалась и она сама.
Когда бабушке Жене было уже совсем плохо, вызвали её дочь - тётю Ларису из Питера.
Однажды, когда мама угостила Крестную булочкой, Евгения Васильевна, глядя в пустоту, куда - то сквозь мою маму, словно обращаясь к кому - то невидимому, разделила булочку на несколько частей и сказала:
- Мам, это тебе. А это, Слав, тебе. А этот кусочек - тебе, Зин. (Будто она видела их - Души наших родных и близких, которые, ещё молодыми когда - то приехали в Алмалык, почти всю жизнь прожили в нём и теперь пришли за ней...)
Сын Серёжа относился к матери не важно. Он обвинял мать в том, что стал пить. Когда бабушку Женю похоронили, Сергей даже не знал, где её могилка. А она была на Новом кладбище, где похоронили её маму - мою прабабушку Варю. ("... И умрёшь в чужой солнечной лучезарной земле", - когда - то в г. Смоленске нагадала Варваре Викторовна старая серберьянка. Это предсказание исполнилось.)
К маме пришёл поговорить дядя Юра. Потом - дядь Серёжа. Через них папа хотел к ней вернуться.
В те годы, судьбы наших близких сложились по - разному.
Дядь Юра развёлся с моей кокой. Та забрала Иру и Мишу и уехала в Россию.
Мама устроила сына тёти Люды и дяди Миши, после горно - металлургического техникума, работать в АГМК. По - знакомству, через свою бывшую одноклассницу.
Мама также помогала бабушке Поле, когда та обварила ногу и сидела у себя дома совсем одна.
Когда, пожив с Татьяной, папа серьёзно заболел, мама навещала его в ташкентской больнице, вместе со мною. Максимова тогда сама позвонила нам и предложила мне проститься с отцом в больнице. А когда мы с мамой его навестили, пожаловалась бабушке Поле, что мама хочет "разбить их семью". (Дедушки Миши тогда уже не было в живых. Его не стало через год, после того, как умерла бабуля Зина, в 1996 г.)
После школы я приходила к маме в "За цветочки". Там делала уроки, качалась на больших качелях во дворе. Мечтала о Волшебной стране, где нет ни слёз, ни бед. Придумывала новые сюжеты для своих волшебных рассказов. Фантазировала об Ангелах, Музах, инопланетянах. Мечтала о счастливой жизни в России. (Тогда у нас в Узбекистане, после горбачёвской Перестройки все русскоязычные люди об этом мечтали.) Прохладный ветерок от качель освежал моё юное хорошенькое лицо. Я любовалась ясным небом, пышными раскидистыми кронами высоких деревьев. Мне было тринадцать лет, и я думала, что вся моя самая счастливая жизнь ещё впереди.
Помню, как мы ходили к Лебедеву Диме на свадьбу. Его мама - тётя Галя (Сергеева жена) уезжала в Россию к отцу. До отъезда у неё была отличная работа на медной обогатительной фабрике (в МОФ), но потом место за ней не сохранилось. Она устроилась на цинковую фабрику. И заболела. Смертельно. Умерла она вскоре после нашего отъезда.
Свадьба Димы была роскошной. Она проходила во дворе у Лебедевых. Где рядами стояли праздничные , красиво сервированные столы (как было всегда принято и у нас дома). На столах стояло множество самых разнообразных вскусностей и угощений. Мы ели. Танцевали под песню группы "Фристайл", которую ставили ребята Дима и Володя Лебедевы, по просьбе младшей диминой сестры - Алёны Лебедевой. ( Она была старше меня года на два - три. Это была очень красивая голубоглазая девочка с тёмными кудрявыми волосами.)
С тех пор красивая романтичная песня группы "Фристайл" - "Ах, какая женщина!" напоминает мне тот радостный день диминой свадьбы в 1997 г. Мне тогда исполнилось четырнадцать лет.
В обед мы с мамой ходили на остановку "Телеграф". Там, на улице под навесом в летнем кафе, мы заказывали узбекский плов из длиннозернового риса, с сочной душистой бараниной. К плову подавался помидорно - огуречный салат. Или же заходили в кафе на "Телеграфе", где заказывали очень вкусное корейское кукси (из говядины) с холодным бульоном. А "на второе" брали хрустящую картошку - "фри", с кетчупом и котлетами. В качестве десерта нам приносили невероятно - вкусный "Медовик" с кремом.
В мои 14 лет папа подарил мне магнитофон со светомузыкой. И по нему я слушала кассеты великолепной группы "Мираж", "Иванушки -International". "Диану", Татьяну Овсиенко, мою любимую исполнительницу - Таню Буланову, Золотые зарубежные хиты века - "Disco Golden hits" . Позже, уже в России я любила слушать прекрасные песни группы "Ласковый май" с Юрой Шатуновым. (Мои любимые песни Юры Шатунова - это "Розовый вечер" (ремейк), "Запиши мой голос на кассету", и, конечно же, "Белые розы".)
Дома в г. Алмалыке, в моей комнате, я рисовала, грызла шоколадку и слушала эти и другие музыкальные композиции. Это - песни моей юности. Однажды, с котом Багиром мы даже записали на кассету дуэт - "Дождь идёт по улице, мне нельзя гулять...". Я пела, а он мяукал в ритм всю песню. :-) Особенно мне нравилось слушать музыку в моей комнате по вечерам, когда в полумраке при выключенном свете, яркими разноцветными огоньками сверкала свето - музыка моего магнитофона.
Когда маме становилось грустно, она слушала Марину Журавлеву. А дядя Володя любил отплясывать под Русские Народные хиты Надежды Кадышевой.
Наш сосед Ганиш (Алишер), в которого была влюблена Амелька, каждый раз в четыре часа утра, на всю мощь за забором включал песню группы - " Ace of base" - "Хеппи нейшн", "O! Ledgyie Boyce", "Travel to Romantic", "Мистер Президент" и т.д. Иногда, он включал их летним днём, когда я качалась на качелях в нашем саду, под моей черешенкой.
После бабушки я сожгла свои прежние рисунки и рассказы, которые писала при ней. На костре за домом, около чернышкиной будки, близ бабушкиного полисадника. (Тяжело было их рассматривать и читать.)
Однажды, поздней осенью 1996г., когда уже наступили холода, мама шла на работу в редакцию, за ней увязались голодные и полуодетые ребятишки. Мальчики. Одному - Жене, было лет пять, другому Никите - года четыре. Озябшие детки бежали за моей мамой и кричали:
- Тётенька, дайте нам хлебушка!
В то время у нас не было советов опеки и попечительства. И бездомных деток на учёт не ставили. Мама остановилась и спросила, где их родители? Не получив внятного ответа, она привела их в редакцию. Согрела ребятишкам чай и накормила их.
На следующий день, мама снова привела этих мальчиков в редакцию. Она узнала, где они живут. Оказалось, нигде. Но, иногда, они ночуют в чужой квартире, с какой - то Анжелой.
Анжела была матерью Жени и подружкой Лены. Сама перебивалась с хлеба на воду. Иногда присматривала за лениными ребятишками. Росточком она была невелика. Светлые волосы. Большие светло - серые глаза. В автобусах и маршрутка её часто путали с ребёнком и не брали с неё плату за проезд.
Мама поговорила с соседями ребятишек. Вскоре, сердобольные соседи принесли в редакцию несколько больших тюков с детскими вещами. Что - то мама принесла и от меня. В двенадцать лет я резко выросла. И та одежда, которую я носила прежде, больше мне не подходила. А на новую уже не было столько средств, как раньше, при Советском Союзе.
Оказалось, что у четырёхлетнего Никитки был братик Саша. Это был очень умненький мальчик. Развитый не по годам. Ему было два с половиною года. Маму мальчиков - Лену Панкову посадили в тюрьму, за то, что она заразила венерическим заболеванием половину школы милиции.
Когда - то у Лены Панковой была очень благополучная зажиточная семья. Её мама была известной портнихой. А бабушка кормила весь город хлебом. Толи прадед, толи дед Лены был грабителем.
Недаром старые люди говорили, что грехи человека падают на его детей до четвёртого колена, родовым проклятием. (Видимо, это был тот самый случай. Потому, что вся их семья пошла под откос.)
Старшая сестра Лены Панковой - отличница, спортсменка, вышла замуж, уехала с мужем в Россию и там погибла. Они с супругом перевернулись на лодке. (Тогда, в России пропадало много людей, рискнувших на переезд. Многие попадали в гиблые деревни и сёла. И там тоже пропадали.) У них осталась девочка Аня и мальчик - Ваня Луконины.
Маленького Ваню анины родители забрали с собою, а старшую дочку - Анюту оставили у бабушки. Вскоре, бабушки не стало. И трёхлетняя Анюта осталась жить со своей тётей - Леной. Лена была молодой, привыкла к роскошной благополучной жизни.
Оказавшись в квартире одна, девушка растерялась. Её жених - очень красивый парень - азербайджанец, её оставил. Так как его родители воспротивились их браку. Лена осталась брошенной невестой. Вскоре выяснилось, что она - в положении. Так родился Никитка.
Лена впала в отчаяние. Начала пить, гулять и проматывать родительские деньги. Вскоре, она вконец промоталась. Родила Сашу, тоже вне брака. Оставляя грудных детей на свою племянницу - пятилетнюю Анюту, она уходила гулять по ночам. Сердечная и серьёзная не по годам девочка как могла, заботилась о своих племянниках. Ставила стул на кухне у плиты и варила малышам кашу. Пока Лена где - то бродила.
Иногда, пьяная ленына компания заваливалась в квартиру, пугала детей и не давала им спать. Однажды, пяти/семилетнюю Аню подложили под какого - то мужика, за бутылку.
Сама по себе Аня ЛукОнина была очень - очень хорошая, но она научилась воровать. И с этим уже сложно было что - либо поделать...
Мама разыскала прабабушку мальчиков Никиты и Сашеньки. И попросила её переписать на ребятишек свою квартиру. Та согласилась. А вскоре - умерла. Её квартира находилась в том же квартале, что и мамина редакция - "За цветные металлы".
Прабабушка успела оформить на правнуков квартиру. Когда она умерла, оказалось, что у бездомных детей - сирот есть куча родственников. Они жили в г.Ташкенте. Приехали на дорогих импортных машинах, за бабушкиным наследством. Но не тут - то было. Мама твёрдо сказала им на поминках, что квартира и все вещи в ней теперь, по - закону, принадлежат правнукам покойной. И, если кто - то из родственников захочет взять к себе детей, то сможет забрать и вещи для них. Родственнички пошумели, повозмущались и разошлись. Никто из них не пожелал принять к себе лениных детей.
Мама предложила дяде Володе усыновить Никиту и Сашеньку. А Анюту взяла к нам жить. Но дядя Володя ответил маме, что они с ней могут просто НЕ успеть поднять ребятишек.
Мы с Аней очень подружились. Играли. Отмечали праздники. Сочиняли рассказы. Аня рассказывала мне всякие истории, выдавая их за жизненные. А я ей верила, удивлялась. Мама отправила Аню учиться в школу, в которой училась я. Это была школа N 14, им. Германа Степановича Титова. Она располагалась на перекрёстке, возле магазина.
Мне потом много - много лет снилась милая сердцу дорога, по которой я ходила в школу и обратно, домой. Мимо приветливых зелёных деревцев на одной стороне, с заборчиками коттеджей, увитыми пышной живой изгородью. И мимо двухэтажек с высокими клёнами и дубами - с другой стороны.
Я помогала Анюте делать уроки. Она оказалась очень способной девочкой. Познакомилась с моими одноклассницами. Мы вместе отмечали Новый год. Лазили на крышу нашего коттеджа, к которой, через весь двор, протягивались виноградные лозы. Любовались оттуда нашим Родным небом и облаками, царственно плывущими по - горизонту.
Мы с Анютой слушали песни по моему магнитофону: Татьяну Овсиенко, Танюшу Буланову. Записывали на кассету, как мы с Аней поём. От Ани я узнала и выучила песню Аллы Пугачёвой - "Позови меня с собой" и песню Алёны Апиной - "Электричка".
Мама читала Ане сказки, показывала детские мультики, которых Аня не знала. Мы с Анютой любили играть в курятнике и сочинять Куриные Истории. Она пела мне песенку про курочку, которую зазвал за реку Петух. И ещё одну милую песенку Анюта пела мне, в которой были такие слова:
"Курица - красавица у меня жила,
Ах, какая умная курочка была!
Шила мне кафтаны, шила сапоги,
Сладкие, румяные пекла мне пироги.
А когда управится, сядет у ворот
Сказочку расскажет, песенку споёт".
А я пела Анюте песню, которую нам привёз из пионерлагеря "Артек" Тахир Наусиинович - молоденький учитель, в третьем классе. Она называлась "Отпустите коня на волю". (Очень хорошая песня! Я до сих пор помню её наизусть. Её припев звучал так:
- " Отпустите коня на волю!
Отпустите меня, вместе с ним!
Мы умчимся в широкое поле,
Мы помчимся за счастьем своим!"
Мы заполняли с Анютой красивые разукрашенные анкеты моих одноклассниц и мои, с наклейками и рисунками. Коллекционировали "Лавики" и "Турбо", а также календарики с героями диснеевских мультфильмов. Играли с ней в игровую приставку "Денди".
Мне было 14 - ть лет, а Ане - 10 - ть. В те годы, от Ани я узнала, кто такие девственницы и с удивлением догадалась, что я сама - одна из них. Нет, до этого я конечно знала, откуда берутся дети, но без подробностей.
Однажды, когда мне было уже 15 - ть лет, к нам в гости пришла тётя Венера. Она сидела в моей комнате, а я показывала ей свои рисунки (я всегда их показывала, ещё при бабушке, когда она просила меня показать гостям моё новое " произведение искусства").
Венера внимательно рассматривала мои рисунки, а потом, вдруг заплакала и сказала: "Господи! Какая Чистота!"
Те полтора года, когда Анюта Луконина жила у нас, я считала её своей подругой и названной сестрой.
И всё бы ничего. Но Анюта стала брать мамины вещи и прятать их в тайники за книгами в "стенке" нашего зала.
Мать мальчиков всё ещё отбывала наказание. А ребят собирались разделить и поместить в разные узбекские дет. дома. Мама была решительно против этого. Она хотела, чтобы братьев не разлучали. И чтобы они, как русские дети, имели возможность учиться на своём - -русском языке.
Моя мама много помогала Никите и Сашеньке, а потом, добилась их устройства в Президентский Детский Дом. Где мальчиков обучали на русском языке.
Сашенька когда - то выпал у матери из окна. И у него были проблемы с позвоночником. Там, в том элитном Детском Доме Сашу вылечили.
Я всегда относилась к Анюте искренно. Но она не смогла принять наш уклад жизни. Анюте было всего десять лет, но ей уже хотелось свободы. Она с радостью ушла жить в квартиру своей прабабушки, вместе с Анжелой и Женей, пока не вернулась Ленка. Я очень скучала по Ане. Очень переживала...
Мы и после того помогали Анюте и Анжеле. Помню, как однажды, снежным зимним вечером, мы с мамой ходили к ним домой. Всюду горели яркие фонари. И в их свете тихо кружились снежинки.
Мама продолжала помогать Анюте и Анжеле деньгами и продуктами. Потом, Анжела с сыном уехали в Россию, в Тегульдет.
Говорили, Анюта, якобы, "выросла и попала в публичный дом". Там она, будто бы, "познакомилась с иностранцем и уехала куда - то заграницу". Но, когда мы уже жили в г. Смоленске, однажды, мама нашла Анютину страничку в "Одноклассниках".
Исследовав анину страничку, мама поняла, что Анюта попала в беду: судя по всему, она связалась с какой - то грузинкой (видимо, вербовщицей), уехала к той и попала в "ИГИЛ". (Так предполагает моя мама, исходя из той скудной информации, которую ей удалось узнать про Аню.)
Мы полагаем, что Анюты уже нет в живых. На своей последней фотографии она - сильно похудевшая, стояла у какой - то стены. Взгляд Ани выглядел затравленным. В глазах плескался страх...
Через двадцать лет, мне удалось разыскать странички Никиты и Саши в Контактах. Я написала им, но они не откликнулись. Никита, наверное, нас с мамой (" кУку Галей", как они с братиком её звали ) уже не помнит, а сашина страничка, по - всей видимости, заброшена.
Когда мне было пятнадцать лет, Ани у нас уже не было. Помню, мы развели целый курятник (около 50 голов) кур, индюшек и индоуток. Когда однажды моя бабушка Полина увидела маму и дядю Володю на базаре с курами и комбикормом для них, она порадовалась за маму: за то, что ей удалось устроить свою личную жизнь после развода с моим папой.
Всё лето я с удовольствием шинковала для наших крохотных цыплят - пушистых комочков сперва варёное яйцо, потом - зелёный лук, постепенно добавляя в него мочёный комбикорм. Затем, когда цыплята подросли, мы стали давать им пшено и кукурузу, как взрослым курочкам.
У нас были и цветные, и белые, и чёрные и рыжие куры и петухи. Была белая курочка - красавица с мохнатыми лапками. И её чёрненькая дочка, тоже с такими же лапками. Мы держали кур - "голошеек".
У нас жил петушок, которого куры едва не заклевали. Мы взяли его жить к себе домой. Он оказался таким умненьким и развитым, что в четыре месяца уже закукарекал. Когда он вырос, стал таким красавцем, что, увидев его, крымские татары (наши соседи), с радостью, его у нас купили.
У дяди Володи была любимая курочка - болтушка. Она была чёрная. маленькая. И очень любила кококать. Бывало, подойдёт к крыльцу, увидит на нём дядю Володю, вышедшего покурить, сядет рядышком и давай кудахтать - рассказывать хозяину о своей жизни.
Загоны с цыплятами мы поставили на хоз. дворе, между двумя сиреньками. Их охранял огромный индюк.
Ох и суровый был этот индюк! Отличный семьянин! Можно сказать - домостроевец. :-) Он охранял загоны с цыплятами. Всё время обходил их дозором, считая клушек и индюшку с выводком своей семьёй. А когда в курятник заходил дядя Володя, индюк распускал свою "соплю", распушал хвост и с возмущённым гульканьем начинал гоняться за дядей Володей по всему двору. Однажды, индюку удалось догнать дядю Володю и так сильно ущипнуть его за зад, что тот аж подпрыгнул.
В загонах цыплята катались на клушках, как ребята на "горке" зимой. Прятали под материнское крыло свои головки, ещё не до конца оперённые.
Кроме кур и индюков, мы держали индо - уток. Однажды, в старом заброшенном душе утка вывела нам цыплят (утиных яиц у нас не было - мы подложили ей куриные). Уточка искренне считала цыплят своими родными детками. И, когда они подросли и немного оперились, мама - утка повела их к маленькому кирпичному сарайчику. Там был установлен кран с холодной водой, от которого шёл желобок. По желобку в сад текла вода и уходила в отверстие под забором, где рос виноградник. Там, под краном, стоял таз для уток, в котором те купались.
Мама - утка привела цыплят к тазу с водой и заставила их лезть в воду, чтобы те научились плавать. Циплята пищали, старались выкарабкаться из таза, куда утка аккуратно подталкивала их носом, и хлопали крылышками.
Мы подбежали к утке и спасли цыплят, пока та их не утопила. А она, наверное, удивлялась и не понимала, почему её "утята" уродились такими не способными к плаванию?
В шестнадцать лет, я влюбилась в новенького, который пришёл к нам в класс. Это был самый красивый мальчик в нашей школе. У него был высокий рост, белоснежная кожа, серо - голубые глаза и правильный овал лица, нежный как у девушки. Но особенно привлекательной была озорная прядь его волнистых русых волос, что падала на его красивый лоб. Отдалённо, он чем - то напоминал Юру Шатунова.
Этого пятнадцатилетнего юношу звали - Эдик Намазов. Эдуард... (Это теперь он - Эдем, который не помнит, что родился в Алмалыке и пишет местом своего рождения - "Симферополь". Живёт и в Сьерра - Леоне и в Крыму. А прежде он был Эдуардом.)
Эдуард дружил с Викой Романенко. Она теперь живёт где - то в России, как и многие мои одноклассницы.
Помню как, единственный раз, 25 декабря, я пошла на школьную вечеринку, в честь празднования Нового -1999 года. Наш класс праздновал в коттедже у родтвенников Эдика, неподалёку от дома Маши Ершовой. Я нарядилась. Прицепила на завитые волосы красную розу и отправилась отмечать Новый год с одноклассниками.
Те заметили, что я - расцвела. Больше ничего не сказали. Я смущённо промолчала. Мы поели. Кто - то выпил. ( Мы с Валей Стражковой и Викушей Чигровой - нет.) И стали танцевать.
Помню, как Вероника Масленникова весело смеясь, отплясывала с каким - то парнем под музыку "Али - баба! Ты посмотри, какая женщина!" Потом, на машине к дому, где мы веселились, подъехали узбеки. Из машины выскочила, шатаясь, подвипившая Юлька Бийсембаева. Она крикнула, чтобы позвали Вику Романенко. Они о чём - то поговорили. Потом, красивая, хмельная Юля уселась с узбеками в машину, хлопнула дверью и умчалась.
В этот момент, мы с Эдиком Намазовым, молча, стояли на открытой веранде коттеджа. На улице падал снег, серебрясь в изумрудно - лазурном сиянии ночных фонарей. Звучала песня Селин Дион - "Последняя ночь на Титанике". ( С тех пор я полюбила эту песню, и этот фильм, с Кейт Уинслет и Леонардо ди Каприо в главных ролях.) Мы молча стояли на веранде и слушали "Последнюю ночь на Титанике". Эдик не знал, что он мне нравится.
В 1990- е гг., после объявления Узбекистана независимым и приезда Джорджа Сороса, его первый Президент - ныне уже покойный Ислам Каримов закрыл в г. Алмалыке прописку. Директора Алмалыкского Горно - Металлургического Комбината (АГМК) - умницу и гениального руководителя Виталия Николаевича Сигедина арестовали при переезде в Россию. Несколько суток его, с больным сердцем, ни за что продержали в камере и потом, нехотя, выпустили. Хотя благодаря золоту из АГМК, Узбекистан однажды был спасён от голода. (Наше золото выменяли в тот тревожный год на пшено.)
В 1990 - е гг., стали закрываться русские школы. А система, после контрреволюционного переворота, действовала по одному и тому же американскому сценарию: в учебниках стали писать, что русские, якобы, "оккупанты". Якобы, завоевали узбеков, наставив пушки на их исторические памятники.
В это время, то есть, в нач. 1990- х гг., и Русскую Православную Библию (за две тысячи лет описавшую наше время и будущее, руками Святых Апостолов в нескольких Апокалипсисах - Откровениях) подменили в России на экуменистическую, за основу которой была взята библия западного образца, завезённая в Россию ещё при Александре I, его приближённым - князем Галициным.
В те годы, священники РПЦ сделали вид, что не заметили подмены Русской Православной Библии. Сектантскими изданиями печатались поддельные псевдо - "изречения" Святых.
Целый штат американского ЦРУ работал над созданием синтетических религиозных течений, глобалистского направления, на территории бывших стран СНГ.
Различные кровожадные секты (типа "Аун Сенликё") наводнили страны бывшего СНГ. В соседнем Афгане подняли голову талибы. Ситуация складывалась весьма тревожно.
Мама помнила, как однажды узбеки расправлялись с неугодными турками - мисхитинцами в Ферганской долине, и ей становилось страшно.
К нам тоже как - то приходили "Свидетели Иеговы". А местные баптисты (у которых было принято петь, плясать и играть на гитаре на похоронах своих родственников) продали нам за сто рублей свою библию, точь - в - точь такую же, какая теперь продаётся в Православных церквях. Там уже НЕ было тех Пророческих Откровений, которые мама изучала в Универе ТашГУ.
В то время, у нас дома жили: кот Багир, собачка породы "Чи - хуа - хуа" - Белочка. На Телеграфе мама подобрала бездомного пса - "боксера" Джека. Позже, щенком, мы купили тоже "боксёра" - девочку Герду (большую умницу).
В нагрузку, мне купили волнистого попугайчика - Карлушу. Я назвала его в честь говорящего попугайчика Карлуши из Евпатории, с котором мы когда - то болтали в детстве. Я своего Карлушу кормила, меняла ему водичку, убирала за ним. Научить его говорить уже не удалось. Было поздно: его хвостик уже вырос, то есть он был уже взрослым.
Зато, мой Карлуша прекрасно копировал голоса других птиц.
Летом, я выносила его в наш сад и вешала клетку на ветку моей пышной высокой черешни. Под тем деревом стояли качели, где я качалась, с тазом спелой блестящей черешни. Слева от меня доносилось благоухание диких роз от старой розовой беседки. В круглом зеркальце карлушиной клетки играло солнце и отражалась сочная густая зелень. Мой попугайчик - полиглот пел разными голосами, а дикие птички ему отвечали.
Мне много лет снилась моя черешня: то её белоснежные цветы на фоне ярко - синего весеннего неба, то изумрудная летняя листва, с дарами её спелых плодов. Я часто любовалась кроной моей черешни, качаясь на качелях и запрокинув голову вверх. У этой черешни был широкий ствол и две массивные ветки, куда я иногда взбиралась, чтобы дотянуться до поспевших черешенок.
Мне также нравилось залазить на соседнюю урючину, слушать музыку, доносимую ветерком издалека, и любоваться сумерками, которые опускались на землю, рассыпая на бархате темнеющих небес жемчужины первых звёзд.
С тринадцати лет, я уже вовсю помогала маме: подметала двор и поливала его из шланга, подгребала, вместе с родителями, жухлую золотисто - рубиновую листву с опавших октябрьских деревьев. (Мне нравилось слушать осенью, как сухие листья уютно шуршат под ногами.)
С 14 - ти лет я мыла дома по - воскресеньям полы, под любимую музыку группы "Мираж", стараясь успеть до начала телесериала "Зена - королева воинов" или "Конан".
Добавлю, что песни на кассете " Мираж" я запомнила все наизусть. Под песню "Я жду тебя" (+ её ремикс) я писала сказку, в которой девушка попадает в Волшебную Небесную страну и видит лимонно - розовые облака, плывущие на фоне гигантских белоснежные колонн, в сторону Солнечного Океана и Лунной Долины, где падают Звёздные Водопады, с Русалками и прекрасными Птицами с человеческими головами. Там её ждёт прекрасный Крылатый Пегас в лучезарном Светоносном сиянии. Её друг - Лунный Кот указывает ей Путь в Иные Миры, где живёт Принцесса - Чёрная Рука и другие волшебные персонажи, которые всегда становятся добрыми, в конце моих сюжетов...
Ежедневно, я мыла на кухне у окна посуду, помогая маме. Резала во дворе под виноградником сперва яйцо, а потом зелёный лук (перемешивая с комбикормом) маленьким цыплятам, индюшатам и утятам (клетки которых стояли у нас на хоз. дворе). Лепила пельмени и манты. Как - то раз, даже угощала ими дяди Володиных приятелей (таджика и его сына - мальчика, младше меня, который, попробовав мою стряпню, решил, что когда подрастёт, - жЕнится на мне. :-)
В выходные, мы с моими родителями (как и при бабушке Зине) ходили на базар. Дядя Володя был на вид сухощавый, но очень сильный. В молодости (в г. Алимкенте) он мог убить кулаком лошадь. Мешками с базара он носил на спине комбикорм. На базаре, мы ели шашлык.
Каждый месяц я встречалась с папой. С ним мы тоже заказывали шашлык на Телеграфе. Папа водил меня по магазинам и покупал мне мои любимые в те времена шоколадные батончики - "Сникерс", "Марс", "Баунти", шоколадку " Альпен Гольд" или какую - нибудь воздушную. Папа дарил мне кукол: белокурую или темноволосую Барби. Камилу в красном испанском платье, с красивой причёской - "улиткой", и с алыми цветочками в волосах, которые так мне нравились (!) Папа брал мне в магазинах на Телеграфе всё, что я захочу.
Мы до сих пор созваниваемся с папой, переписываемся в "Одноклассниках". Папа даёт мне мудрые советы. Хотя мы и живём с ним в разных городах, папа всегда помогает мне, чем может. Потому, что он Любит меня - свою единственную дочку, а я - его. И, знаю, плохого он мне никогда не посоветует.
К примеру, когда в свои тридцать +, после официального развода, я ещё всерьёз относилась к сайтам знакомств, папа сказал:
- Запомни! Если мужик пришёл на такой сайт, манатки свои там разложил, это значит только одно, что в реальной жизни он уже нахрен никому НЕ нужен!
У нас с папой очень хорошие отношения. ( Максимовой так и не удалось настроить папу против меня.)
Внезапная смерть бабули Зины в Детской поликлинике у меня на руках, в мои 12- ть лет, стала для меня серьёзной психологической травмой. Постепенно, я закрылась в себе. Начались, а со временем, усилились и обострились конфликты с одноклассниками.
Такого буллинга, как сегодня, в наше время НЕ было. Могли встретить за школой, поставить в круг, надавать и отпустить с миром. (Как это сделали однажды с Викой Романенко, за то, что она торжественно заявила, что в нашем классе - " все шл...хи". У нас в Алмалыке "шл...хой" считалась та, которая уже успела поцеловаться и пообниматься с парнем. Там НЕ было принято спать с парнями, как не будем уточнять, где...)
Меня, конечно же, никто НЕ топил в школьном унитазе и даже пальцем никто НЕ трогал, но, СЛОВАМИ, абъюзили, что называется, - "не по - детски".
В конце - концов, мне это надоело. И, в 1999 году, в десятом классе, за три месяца до его окончания, я перешла в 15 школу, недалеко от коттеджа бабушки Зои Лебедевой. Я проучилась там недолго, испортила себе оценки. Очень скучала по Родной школе. Хотела фотографию Эдика Намазова, себе на память.
Нового класса в 15 школе я почти не помню.
В 1998 г., мы с большим трудом, тайно, получили Российское гражданство. (За него в Узбекистане выгоняли с работы. Преследовали.)
Вместе с тем, простые люди (узбеки) очень жалели, что русскоязычное население уезжает (!) Они относились к нам неплохо.
Например, лично меня очень любили учительницы по узбекскому языку в нашей школе. В третьем классе (в 1993г.), я выучила наизусть Гимн Узбекистана (тот самый - "Неустрашима Душа узбека...") и, с выражением, рассказывала его своим учительницам.
Помню его до сих пор, хотя прошло уже 29 лет:
" Серкуешь хур улкям,
Элга бахт, наджот!
Сен, узинг, дустларга,
Йулдош, Мехрибон!
Яшнагай то абад,
Илму фан, иджод!
Шухратинг, порласын,
Токи бор джахон...
Некоторые буквы в узбекском языке (например, "к", "х", " у") , в те годы, писались с крючками. И произносились по - особенному, в зависимости, от контекста).
При Советском Союзе и до 2000- х гг., узбекский язык был на "кириллице". А потом они перевели его на " латиницу". (Как теперь, не знаю. ) Судя, по фотографиям и видео моей тети Валентины Д. (популярного алмалыкского блоггера), вроде бы, снова пишут на "кириллице" - вывески в магазинах.
Когда, в начале девяностых годов двадцатого века, начался переход с Советских рублей на узбекские "сумы", он был весьма экономически - болезненным. Из - за резких инфляционных скачков.
В тот момент, у нас дома тоже возникли некоторые перебои с деньгами. Нас выручала наша хорошая знакомая (узбекская учительница) - НурбувИ. Она приносила из аула нам в долг: молоко, каймак (очень вкусную узбекскую сметану), творог и кефир.
На наше место стали приезжать узбекские граждане из близлежащих кишлаков и аулов (то есть, деревень и сёл).
Мама хотела говорить на Родном Русском Языке. Мечтала о том, как мы будем жить в России.
Мы с трудом продали наш коттедж за гроши - всего за полторы тыс. $. (Хотя, ещё в начале 1990- х гг., нам предлагали за него любые деньги, от десяти тысяч $ и выше.) Его реальная цена, на тот момент, была - более тридцати тысяч долларов (!)
Та баба, которая у нас его купила, тут же при нас, повесила на нашу кладовую свой амбарный замок. (Да ещё и проклинала нас на дорожку, уж не знаю, за что.)
Мы перевезли вещи к бабушке Зое. Стоя весь день в очереди, с большим трудом получили Российское гражданство. (Другие люди не могли получить его месяцами и даже годами. Были огромные очереди.)
В последнее лето 1999 г., мы пригласили фотографа и сняли наш сад и часть коттеджа.
По сей день вижу сон с одним и тем же сюжетом в различных вариантах: брожу во сне по Родным улицам, ищу наш дом, и если мне удаётся его найти, то фотографирую на свой современный смартфон (которого у меня тогда не было) каждый милый уголок.
Мою Душу тревожит то, что мне не удалось запечатлеть.
В последний раз я увидела Эдика мельком, когда он шёл с приятелями, а мы с мамой, на дядь Володином автобусе, возили вещи в бабе Зое.
Больше месяца, перед переездом мы прожили у бабушки Зои. До самого августа. Мне запомнился её красивый зелёный сад. Песни группы "Руки вверх", которые крутил за дувалом их сосед Слава.
Я любила слушать песни Тани Булановой по старенькому магнитофону в вовиной комнате, у окна, что выходило в их симпатичный полисадник. Читала журналы "Здоровье" и "Крестьянка" в уютном бабушки Зоином зале или смотрела вместе с ней телесериал "Дикий Ангел", с Натальей Орейро в роли "Мелагрес". Меня интересовали статьи про психологию подростков - моих сверстников.
Мы с мамой простились с Родными могилками наших смолян: прабабушки Вари, дедушки Славы, бабушки Зины, которые, ещё молодыми, когда - то приехали из г. Смоленска в юный и Светлый - Советский Алмалык... (*Подробнее об этом в 1) и 2) моих статьях - " Наши родные и близкие" и "Мамино детство...".)
Потом, пришёл огромный контейнер. Мы погрузили в него вещи. Бабушка Зоя увидела тот контейнер из России и заплакала...
В последний вечер в Родном коттедже, я нарисовала Эдика с розочкой и подкинула ему свой рисунок в его почтовый ящик, на соседнюю улицу. (Мама меня сопровождала.)
Бабушка Зоя много рассказывала нам с мамой о годах своей юности, о её Родном Довоенном г. Смоленске.
В то наше последнее алмалыкское лето, бабулина сестра назвала маме имя и фамилию её кровной матери - "Полины Бардюковой". После, когда мы уже жили в России, бабушка Зоя подтвердила свои слова письмом.
28 августа 1999 г. ( ровно 23 года назад со дня выхода данной статьи) мы улетели в Россию, по статусу "вынужденных переселенцев", которым, по незнанию, так толком и НЕ воспользовались.
Был солнечный день. Мы сели в такси. Нас провожала бабушка Зоя. С нами был попугай Карлуша, Багир, Джек и Герда - "боксеры" и "чи - хуа" Белочка. В общем, - цирк на гастролях. :-)
Мы ехали в никуда. Жилья в России у нас не было.
Мама привезла нас в г. Саратов, к бабе Розе (сестре дядь Вити Кудрявцева), но остановиться нам было негде. С 1,5 тыс $. (Это было, всего, около 45 тыс. русских рублей.)
Мама рискнула. Она помнила поговорку прабабушки Вари - "Риск - благородное дело". Она переезжала ради моего будущего.
Через несколько лет, уже после нас, в Россию переехали и мой папа с Максимовой. К тому моменту, их общий сын - Павлик (очень красивый мальчик, мой сводный братик) уже немного подрос.
Тот, кто не уехал в Россию из маминых ровесников, почти все уже умерли. От газа. И в основном, от рака. В АГМК , после ухода В. Н. Сигедина, завозили всякую гадость (к примеру, Гондуразский газ), а на фильтрах экономили. Это влияло на здоровье людей.
В итоге, из всех знакомых, приятелей, соседей, друзей и родных в нашем городе остались только две мои одноклассницы (Викуля Чигрова и Любаша Шелестова), старший брат моего папы - дядя Миша Данилин и моя тётя Валентина. В Ташкенте остался мой дядя Юра.
Остальных разметало по разным странам, как листья по ветру. И теперь, мои одноклассники (как и мамины знакомые и приятели) - кто в Англии, кто в Израиле, кто в Америке, кто в Италии, кто в США...
Моя подруга Валюша Старжкова - в Ташкенте. Анюта Сизова тоже. Викуша Чигрова осталась в Алмалыке и работает юристом. Её узбекское начальство весьма её ценит, отмечает наградами, медалями и почетными грамотами её труд.
Любаша Шелестова стала бухгалтером. Живёт в Алмалыке.
Викуша и Любаша уже схоронили родителей, которых знали мои близкие. (Любиного папы - моего учителя по рисованию - Николая Федоровича уже тоже давно нет в живых.)
Мамина подруга всей жизни - тётя Света жила сперва на Севере, в г. Норильске. Затем переехала в Питер. А недавно её не стало.
Что касается папиных друзей, то Виктор Сироштан умер, а дядь Саша Фокин уехал в Израиль и стал раввином. Уважаемым человеком.
Среди когда - то многонационального русскоязычного г. Алмалыка нет человека из прежних, наших жителей, кого не задели бы перемены.
Мы все теперь общаемся в "ОК" и др соцсетях.
В тот августовский день, в 1999г., мы летели в зарю, навстречу новой жизни. Но я не знала тогда (в мои 16 лет), что это - НЕ зоря моей Непрожитой Жизни, а её закат. Поскольку, жизнь без Родной Земли - просто не имеет смысла...
В России мы уже больше двадцати лет. И все эти годы я вспоминаю Родную землю, для которой я стала чужой, потому что думаю на русском языке.
Кто - то всю жизнь живёт на СВОЕЙ земле, в Отчем доме... Я же понимаю, что всех, кто был мне дорог, и всё, что было для меня важным: мой Родной дом, мой сад, мои улицы - весь тот мой Советский Алмалык, я увижу теперь только лишь с последним ударом моего Сердца. В тот момент, когда Душа моя покинет этот мир...
Я закрываю глаза и вижу тот Последний вечер, когда мы с родителями навсегда уходили из моего Родного дома.
Тогда я обернулась на наш коттедж, тихо тающий в сумерках, навсегда замеревший в моей Памяти, словно уснувший от колдовских чар.
Я взглянула на Отчий дом, в последний раз в жизни, и тихо запела песню гр. "Отпетые мошенники":
- " Убежал я из дома.
Бродил по сказочным мирам...
Я прошу, забери меня, мама,
С улиц городских, обратно - домой!
Я послушным и правильным стану.
Я хочу домой, а здесь я - чужой..."