В паутине декораций
К концу жизнедеятельности Советского Союза творческих людей навыпускали разные творческие учебные заведения столько, что занять их хотя бы вполовину было достаточно трудно. Еще артистов худо-бедно можно рассовать по разным театрам, если не Москвы, то, хотя бы, Саратова. А вот куда разных декораторов, сценаристов, режиссеров девать. Средств на художественные фильмы или спектакли для всех желающих не навыделяешь. Вот и придумали умные люди такой замечательный гран батман, как симбиоз вышеупомянутых жанров – телеспектакль. Арендовали павильончик где-нибудь на Чапыгина, одолжили пару камер поплоше, час-другой шебуршания – и, в идеале, просмотр по второму телеканалу между «Музыкальным киоском» и «Сельским часом» через полгода.
Вот куда, скажите, пристроить режиссера Михаила Фалкина. Киностудии своих кормят, театры – своих. Хоть он и Фалкин, а не Смирнов, но там тоже не резиново. А так закончил в массовом порядке в 1967 году Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии, и пристроился в детскую редакцию Ленинградского телевидения. Не в Нарьян-Мар же ехать. Снимай себе халтурку за зарплату и раз в пару лет какого-нибудь выдавай на-гора «Барабанщика, который ничего не боялся». Без захаровских или любимовских фиг в кармане, боже упаси. Особо команду собирать не надо, сидящих на зарплате хватает. Желательно, конечно, своего круга. Например, оператор Марк Сожин или художник Леонид Пережигин. Поскребли по сусекам, плюшевых драконов или фанерных лесосек насобирали – к работе готовы.
Сказка по мотивам то ли братьев Гримм, то ли Вильгельма Гауфа особых нравственных метаний не подразумевала. Злая ведьма превратила в кукушку красивую девушку. Храбрый парень этой девушки поперся в лес, разобрался с великанами, драконами и прочей нечистью. Ах да, еще загадки загадывали. Впрочем, проблемы все-таки выскочили. Во-первых, хочешь – не хочешь, но какие-то комбинированные съемки надо применить, сказка все-таки, не кухонные посиделки. Во-вторых, что-то надо изображать, а то материала минут на пятнадцать, от силы.
И эти обе проблемы были благополучно завалены. Как в 1988 году показать превращение человека в птичку? Какой Роу, какой Птушко. Простая перебивка кадра – была девушка, стала игрушка из папье-иаше. Морфинг? Ах, не ругайтесь этими страшными словами, я вас умоляю, из средств у оператора только портвейн «Три топора». Что там ещё – Великаны? Ну пусть, главный герой потопчется перед экраном, на котором топчутся фигуры крупного плана. Можно было денек движения порепетировать для синхронизации? Ай-вей, перебьются детишечки, все равно за рубль в видеосалоны бегают, какого-то терминатора смотреть. Вон фанера на заднем плане в кадре не завалилась, и это замечательно. Дракона за шкаф не забрасывайте, а то нового шить затратно.
А растянуть сюжет никак не получается. И великаны какую-то пургу гнали, и поваренок старательно рецепт супа пересказывал, и ростового дракона туда-сюда, туда-сюда таскали, но всего на полчаса материала наскреблось. И то, потому что несколько песенок «А я иду, шагаю» спеть удалось, а то совсем дрянь дела выходили.
Ах, еще надо про артистов поговорить, ведь спектакли для них дело выигрышное, и богатство для игры, и крупные планы, и вся страна может увидеть их на своих грязно-серых экранах. Молодая девушка тридцати лет обаянием не впечатлила (Елена Антонова), молодой парень (Юрий Оленников) был поживее, но эмоций не выражал, он же ничего не боится, какие там ещё эмоции. Немолодая фрау (Кира Крейлис-Петрова) запомнилась наклеенным носом. А все остальные старательно создавали впечатление, что они являются монтерами и другими работниками сцены, которых привели, поставили и разрешили немного потоптаться.
В-общем, добро победило зло. Зарплата Ленинградской студии выплачена не напрасно, вот проводка по бухгалтерии. Дети психологической травмы при виртуальном пребывании в лесу нечисти не получили, ввиду отсутствия предпосылок. В видеопрокате появился «Кровавый спорт» с ван Даммом.
#Телеспектакль #сказка #ленинградское телевидение #Фалкин #папье-маше