— Терпи, казак, атаманом будешь, — поминая классику, небрежно бросил Иван Антонович, буднично закинув ногу на ногу с видом самодовольным и зажиточным.
— Что б тебя, негодяй! — зверовато взвилась на него оскорбленная дама, оседая на пол. Из рук выпал кошель и раскинул по полу звонкую монету.
— Прибери деньги-то, да поди прочь, — достал Иван Антонович сигару. В воздухе повис тяжелый табачный дух, заклубился перед каменным, по всегдашней своей неподвижности, лицом.
— Если б знала с каким гадом повелась... — в истухающих глазах дамы блеснули слезы.
— И что тогда? — глубоко затянулся Иван Антонович, наслаждаясь моментом. — Деньги-то вот, сама решай рожать али нет. Я бы на твоем месте не стал.
Дама заплакала, уткнув раскрасневшее лицо в смятое покрывало стоящей рядом кровати. Познакомились они год назад, на крещение. Иван Антонович был высок да статен, хорош собой, работал в школе и метил стать завучем. Была у него и своя квартира, от бабки, и машина, от родителей. Позже оказалось, что есть и жена — стройная по-осиному красавица, — да пара детей в придачу. Дама надеялась образумить мужика, увести, но не случилось. Пошла на крайнее средство. Теперь, опять на крещение, рушились и эти надежды.
Дама завыла, что раненый зверь, прошептала:
— Никогда... Никогда не забуду. Отомщу, слышишь!
— Ты — тварь дрожащая. Куда тебе? — сплюнул, вновь продемонстрировав знание классики, Иван Антонович, усмехнулся недобро и был таков.
Зарисовка в стиле М. А. Шолохова ("Тихий Дон") по мотивам картины Бельмиро де Альмейда "Ссора", 1887 г.