Бабушка-графиня

Зять Леха любит повторять: если бы она не открывала рот, то сошла бы за французскую графиню. Еще он говорит: наша бабуля своим ангельским видом производит обеззараживающее действие.

Имеется в виду, что на восемьдесят пятом году бабушка окончательно обратилась в красавицу - божий одуванчик.

Кожа - как туалетная бумажка, высохла, истончилась. Тело пахнет бестелесно – разве что затылок вкусный, как у ребенка. Маленькая, хрупкая, как личинка бабочки.

Каждый день бабушка просыпается с мыслью, что пора умирать. Каждый день смиряется со старостью. Каждый день жалеет, что пришлось продать дом в деревне – в городской квартире не то. Нет воли. Душно, тесно. Марина, внучка (ей самой уж сорок) однажды ее застукала: бабушка взяла свой маленький половичок ( у нее есть пушистый персональный, на голый пол ноги ни в жизнь не поставит) и тайно колотила его в окошке девятого этажа. Самовыражалась.

Драматургия старческого дня однообразна: кульминация, как правило, приходится на обед. «Сегодня я к душе поела», - говорит бабушка, когда довольна.

- Суп будешь? – спрашивает внучка.

- Это какой?

- Щи с кислой капустой, ба!

- Так ты его еще в среду варила! А я третьего дня не ем.

- Что-то Лилька заскупилась! –тишком, сепаратно жалуется внучке на дочку (той уж самой давно за шестьдесят).

- А что такое?

- Не печет пирогов!

Бабушка живет неделю у внучки, неделю у дочки, но мыть себя доверяет только Марине. «Лильке» сказала, как отрезала:

- Ты меня моешь, чтобы себе галочку поставить. Не к душе мне это.

У бабушки разработан специальный банный ритуал, как у Клеопатры. Для каждой части тела - отдельный кусок мыла. Мыло по этому случаю покупается в промышленных масштабах, и только одного сорта – «Детское»...

Летом бабушке предлагают переехать на дачу. Казалось бы – вот он, свежий воздух, ложкой ешь, вот он, сад, гуляй. Нет. Бабушка ехать отказывается наотрез. Перемены ее страшат: а как еще меня повезут? А что я там буду делать? Налаживать новую рутину дня, обживать новое пространство – сколько времени и сил уйдет, пока еще обвыкнешься! Привычка – как мама. Успокаивает, качает на ручках. Кто ж от такого уедет к мачехе – полной неизвестности?

Тогда зять Вова (сам уж хорошо подобрался к семидесяти) говорит теще задумчиво:

- Купил тут навоз по случаю. Отвез на дачу. Только вот не знаю – хорош ли...

Бабушка забывает обо всем. Взмывает вверх со стула: ситуация! Аларм!

- Вова купил навоз. Но он-то в навозе не понимает. Нужен совет! Срочно еду, собирайтесь!

В деревне бабушкины владения расширяются. Она зорко следит за порядком и эмоционально реагирует на хозяйственные хлопоты.

Красит Вова сарай, бабушка тут как тут:

- Ну что это за кисти! Вот у меня-то в доме кистей-то было, кистей всяких! А это – разве ж это кисти!

Или.

- Дом-то от мой продали, а у меня там – 4 листа рубероида лежит неиспользованных!

Или – зятю Лехе, подозрительно.

- А зачем-от ты второй этаж строишь? Сексом, что ли, заниматься?

Моется бабушка только утром: вечером давление поднимается, да и после еды – тяжело. Семья перекраивает планы, зять Леха затапливает баню. Внучка получает от бабушки четкие инструкции:

- Ты поди там, баню-то намой! Скамейки, тазы.

Наконец все готово, баня горячая, скамейки и тазы сверкают, зовут бабушку.

- Не пойду! – отвечает она.

- Представляешь наши лица, - рассказывает Марина. – Весь день насмарку, на Ладогу не поехали.

Да что там случилось? Почему не идет?

Оказался виноват Леха. Он включил второй холодильник - из благих намерений - чтобы положить туда огурцы и арбуз. После этого движения перед ним вдруг материализовалась вездесущая, как дух Божий, который дышит где хочет, бабушка и строго вопросила:

-Ты почто его включил?

Сорокапятилетный мужчина, только что по собственной инициативе выдраивший холодильник, оказался не готов к такому, простите за повторения, холодному фидбэку:

-Да ёпрст! – вскричал он в сердцах. – Тебя забыл спросить!

Бабушка тоже не ожидала противоречия и затрепетала, как лист на ветру:

-Ты здесь не хозяин! Я тебе укожу!

На почве афронта у бабушки возникло давление, с давлением она в баню не ходит и тд.

Марина подумала и сказала:

- Ба. Ты как хочешь, но сегодня ты помоешься. Сама не пойдешь – я тебя отнесу.

Бабушка увидела, что внучка настроена решительно. Давление сразу снизилось. Она встала и зашагала в баню с высоко поднятой головой. С таким видом – что да, пусть на гильотину, но непокоренная. Настоящая французская графиня, да продлит Господь Бог ее хрупкие дни