«Анна Каренина причмокивая, отсасывала изящный х… господина Вронского на глазах у изумленной публики» — написал Лев Николаевич Толстой и замер. Решив, что в таком виде текст не пропустит цензура, он скомкал лист и выбросил в камин.
«Анна Каренина причмокивая, отсасывала изящный мужской половой орган господина Вронского на глазах у изумленной публики» — написал Толстой и вновь остался недоволен. Не устраивала великого писателя замена лаконичного но чрезвычайно емкого слова «Х…» на громоздкую словесную конструкцию.
После третьей редакции из предложения исчезло слово «ИЗЯЩНЫЙ», а сам процесс происходил не на глазах у изумленной публики, а в темном купе вагона. Но полученный результат вновь не устроил гения словесности. Чтобы успокоить нервы Толстой взял розги и отправился пороть дворовых девок.
Вернувшись в кабинет Лев Николаевич уселся в мягкое кресло, обмакнул заостренное гусиное перо в чернила и начал писать.
«Анна Каренина занималась французской любовью с господином Вронским в купе вагона где царил полумрак»
Этот вариант уж совсем никуда не годился, и великий писатель в ярости вырвал клочок собственной бороды. Он велел позвать крестьян и начал рвать бороды им. Спустя час Лев Николаевич почувствовал, что готов вернутся к роману. Выгнав безбородых мужиков он приступил к работе.
Весь оставшийся день Толстой редактировал первое предложение будущего романа, и лишь когда солнце стало клонится к закату, окрасив небо багровыми тонами, он остановился и поставил точку.
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»
Пускай итог получился далек от первоначальной задумки, но продолжать гений не мог. Творческие муки были невыносимы. Убрав написанное в стол, Лев Николаевич Толстой, отправился пить водку и лапать крестьянских жен.
Вот как непросто жилось великим писателям при царском режиме.