Это даже не про воспитание – скорее, про отношения. Нормальные, взрослые.
Здравствуй, дорогой читатель. Сегодня в мастерской вечер бытовой психологии.
Идея этой зарисовки выпала повторяющимся на протяжении нескольких лет эпизодом из истории одной распавшейся семьи. Моей. Эпизод простой: папа приезжает в гости к сыну. Естественно, мама не упускает случая рассказать во всех подробностях, какой папа на самом деле плохой. При ребёнке. Потому что иначе не выходит: за пределами таких визитов родители друг с другом практически не общаются.
Ситуация повторяется, как день сурка, из раза в раз почти без вариаций, пока это не надоедает… ребёнку, о чём он со всей своей детской прямотой и заявляет маме. Мама не понимает, в чём дело, папе дополнительно влетает за «уроненный авторитет», хотя, в общем-то, ничего сверхъестественного не произошло: просто дитятко, которому всего лет пять или шесть, очень ясно видит разницу между мамиными словами и тем, что ему сообщают его собственные глаза. Папа молчал.
Ремарка: не стоит недооценивать ваших детей.
Итак, к чему это я. Когда мой сын стал подрастать, и обрёл способность вместо слюней производить на свет слова, я решил, что буду вести себя с ним, как с равным. Не имело никакого значения, во сколько раз я крупнее и на какое количество лет мой стаж пребывания на планете длиннее, чем его. В итоге разница между нами свелась лишь к количеству набитых шишек (у меня ожидаемо больше) и степени осведомлённости о правилах игры под названием Жизнь. Из чего прямо вытекал простой вывод: мелкому нужна информация, и ближайший терминал для её получения – это я. Или мама.
А потом началось интересное. Я постепенно осознал, что кроме обязанности снабжения актуальными данными о мире своего отпрыска облечён ещё одной обязанностью, помимо прочих: устроить так, чтобы всё, что я делаю, полностью совпадало с тем, что я говорю. Иначе – вот неожиданность! – ребёнок переставал мне верить. Иногда явно, иногда не очень.
Говорят, именно это и называется целомудрием: думать, говорить и делать одно и то же. А вовсе не то, о чём вы подумали. Определение честно подсмотрено и стырено у протоиерея Андрея Ткачёва, очень образно и логично изложившего материал.
Я знаю, что это всё многократно описано в умных книжках про общение с ребёнком, и некоторые грамотные в этом отношении читатели с удовольствием блеснут эрудицией и постараются макнуть меня носом во что-нибудь вроде пробела в знаниях, и, возможно, даже будут правы. Но скажите честно: у кого теория и практика – это полные синонимы, и всё, что прочитано в умных книжках, претворяется в реальность сразу же, как описано и рекомендовано, а не откладывается на подкорке жирком самодовольства от собственной начитанности? У меня не претворяется и охотно откладывается. Больше того, часто получалось, что в книжках я вычитывал то, до чего прежде успел додуматься сам – это сильно удобряло самолюбие, но не способствовало практике. Впрочем, это же и добавляло беспокойства: ведь сын в плане догадливости ничуть не хуже меня, а значит, соображает, как навороченный комп, и выводы делает быстро и беспощадно. Как все дети.
Стало быть, я пришёл ещё к одному выводу, даже нет – к Выводу: бесполезно воспитывать его – воспитывать надо себя. Вывод получился ожидаемым, но от этого не потерял своей ошеломительности и приятнее не стал: жизнь в режиме, будто всё уже срослось, как хочется, и можно курить бамбук и почёсывать пузо, отложилась на неопределённый срок. И пусть для неё в таком виде на тот момент вообще никаких предпосылок не было, но это текло почти незаметным фоном, в отличие от Вывода, мгновенно переросшего в статус Открытия Века, ибо такой поворот означал одно: за базаром теперь надо очень внимательно следить, всю информацию тщательно проверять, а обещания скрупулёзно сверять с планами и возможностями до того, как они покинут мой рот. А если уж покинули, то – выполнять. Просто и скучно. И как хочешь.
Так прошло несколько лет, за которые успели сформироваться и устаканиться некоторые привычки, правила и принципы, выросшие из этого открытия. Некоторые упрощают мне жизнь, некоторые, наоборот, мешают (на самом деле, нет): очень много обнаружилось несогласных с тем, кто я теперь есть и как живу. Приятная побочка: мне совершенно безразлично мнение обо мне далёких от меня людей. К близким прислушиваюсь, но оставляю за собой право не поступать так, как они от меня ждут: жить-то в итоге мне самому, а не им за меня.
Ребёнок вырос. Почти. Видимся мы заметно реже, и я его не воспитываю. Мы дружим (надеюсь). А я уже по привычке стараюсь придерживаться оформившегося тогда стандарта поведения: не болтать, проверять и выполнять. По крайней мере, на сегодня это привело к тому, что за подсказками сын идёт ко мне. Потому что доверяет – выучил: если батя что сказал, то, как правило, так оно и есть. А если я чего-то не знаю, то ищем мы с ним вместе. Так веселее.
Псст! ScrЫptum.
Открою страшную тайну, которая мне самому открылась спустя долгие годы после открытия… Короче. Вот это вот всё отлично работает не только с мелкими, но и с крупными представителями нашего вида. В разных ситуациях и практически во всём многообразии отношений: от самых личных до сугубо деловых. Как именно – в следующий раз. Если будешь себя хорошо вести.
Яр Литвин, мастерская Яров Кут