В одной из своих предыдущих статей я уже подробно показывал, что Америку как государство вырастила экономическая конкуренция. Но никакая сильная экономика не смогла бы появиться на свет, не будь ей обеспечена прочная платформа для функционирования, и эта платформа – конкуренция политическая. В первые годы существования Американского государства властная элита страны уже активно делала конституционные права настоящей святыней, обеспечивающей работу всех Штатов. Но с возникновением столь свободного государства возникают и политические группировки. В 1790-х годах двумя сторонами одной медали были госсекретарь и будущий 3-й Президент США Томас Джефферсон и министр финансов Александр Гамильтон. Стоит отметить, что в наше время очень не достаёт таких людей – настоящих интеллектуалов, не алчных, не мещан, ведущих дискуссии на основе базовых принципов: права человека и частная собственность - в наше время эти две неотъемлемые единицы, отличающие свободного гражданина от раба идеологии, активно разрушаются на том же Западе.
Но вернёмся обратно в конец XVIII века. Александр Гамильтон считал, что США должны стать страной, обеспечивающей возможности каждому реализовать свои таланты и способности, должна развиваться торговля, промышленность – в общем, мы можем окрестить всё это прогрессивным, классическим либерализмом того времени. Люди XXI века прекрасно знают Америку как страну Гамильтоновских идей и мечт. Другой стороной медали был Томас Джефферсон – человек знатного происхождения, аристократ духа, придерживавшийся соответствующих своему статусу нравов и идеалов. Он видел Америку аграрной республикой с развитым сельским хозяйством, а у граждан предлагал развивать такие добродетели, как трудолюбие, умеренность и гражданственность. Безусловно, такая позиция попахивает социализмом, не так ли? У здравых умов подобное вызывает неприятие и недоумение, ведь история уже показала губительность левых утопических мечтаний. Но не стоит сразу кидаться камнями, ведь конец XVIII века был пропитан левыми идеями, да и сам либерализм считался левым по отношению к феодальной монархии. Во-первых, в то время мир еще не знал настоящей крови, которую принесёт желание уравнять всех по социальному положению, дать кусок хлеба и не позволять шагу сделать без одобрения восседающих в ЦК партии бандитов. Сравнение Джефферсона с будущими левыми философами и практиками – дурной вкус, ибо Джефферсоновское желание свободы и равенства при одновременном опасении потерять республику, пуская к экономическим и политическим рычагам неосознанных представителей низов – это всецело плод его аристократического сознания, не несущий в себе автократического посыла. Самым показательным моментом в этом историческом споре является то, что после долгого времени регулярных жарких дебатов с Гамильтоном, Джефферсон, став президентом и увидев плоды работы своего бывшего оппонента, в инаугурационной речи признал, что заблуждался по вопросу об экономическом будущем созданной ими страны. После протянутой им в сторону Гамильтона руки, Джефферсон во многом сам стал приверженцем его идей, а США теперь уже при его помощи пошли по намеченному пути. Побыв лишь только министром финансов, Александр Гамильтон не так часто упоминается в истории США, как отцы-основатели, ставшие президентами. Во многом именно ему Америка должна быть благодарна за такое блестящее видение будущего. Но всё же и его, и Джефферсона поместили на долларовую банкноту.
Могли бы ли вы хотя бы предположить, чтобы сегодняшние политики, которые проповедуют идеи, которые не только звучат абсурдно, но и погубили огромное количество людей в истории, признали свою неправоту? Мне кажется, что это высшая сила духа для человека такой гигантской славы Американского отца-основателя – признать свои ошибки и вовремя свернуть на правильный путь. Такие люди, занимающиеся некую золотую середину между свободой и аристократизмом, сегодня, к сожалению, повсеместно отсутствуют, в то время как мир в них невероятно нуждается.