Я – молодая мама-одиночка и программист. Моя нелюбимая работа даёт мне возможность обеспечивать себя и дочь, покупать всё, что нужно, не считая копейки, но, только выйдя в декрет и вновь окунувшись в рисование, я почувствовала себя счастливой.
Мои родители – довольно властные люди, особенно отец.
Сколько себя помню, я всегда любила рисовать, в раннем детстве ходила в художественный кружок, но учиться меня отправили в школу не с художественным, а с математическим уклоном, потому что так хотел папа.
В пятом классе у меня появился репетитор по математике, хотя я итак училась на «отлично», и по этому предмету была лучшей ученицей в классе.
В общем, меня с ранних лет «пичкали» математикой, причём «пичкали» до тошноты.
В редкие свободные минуты я по-прежнему рисовала, но мою мечту стать художницей отец поднял на смех. Он сказал, что время Суриковых и Брюлловых прошло, что программирование – профессия будущего.
В тот день меня просто растоптали, было очень больно, моя мечта умерла.
После школы я легко поступила в универ и, окончив его, стала, как и хотел папа, программистом – да, я, к счастью или к несчастью, была послушной дочерью.
Что даёт мне работа?
Кроме финансовой обеспеченности, пожалуй, ничего. Да, мне не нужно было цепляться за парня, от которого я родила дочь, потому что я финансово независима, могу обеспечить себя и ребёнка. Независимость – прекрасное чувство.
Но, когда я сажусь за белый лист, беру в руки карандаш и рисую доченьку, моя душа поёт, а по коже бегут мурашки.
За неполный год я создала более сотни набросков Оливии – я рисовала дочь спящей, играющей, хохочущей, грустной.
Картины по номерам я тоже рисую, пробовала рисовать на холсте, и одну мою работу купили!
Правда, купила подруга, но никогда немалые деньги, заработанные программированием, не приносили мне столько радости, сколько эта небольшая сумма.
С папой и мамой я общаюсь и часто бываю у них, но всё равно в глубине души живёт тихая, невысказанная обида. Обида, что не поверили в меня.
В 34 года, наверное, поздно что-то менять, да и профессионального художественного образования у меня нет, но я точно знаю, если Оливия захочет стать балериной, пианисткой или художницей – я её поддержу, потому что очень хорошо знаю, что такое пусть и денежная, но нелюбимая работа.