– Одно только указание, – каждый раз говорила Елизавета Сергеевна новой уборщице, – штор в комнате не раздвигать!
Те, пожимая плечами, необдуманно кивали.
– Вы поняли? – каждый раз уточняла Елизавета Сергеевна.
И каждый раз уборщицы ворчали:
– Как не понять?!
Но заканчивалось все ровно одним и тем же. К тяжелой ткани штор, к комьям пыли, что за ней лежали, тянулись руки в хозяйственных перчатках и становилось понятно: нет, не поняли.
– Как же мне не мыть-то? – удивлялись уборщицы.
– Не мойте.
– Как же мне не мыть?!
Некоторые уборщицы увольнялись сразу, страшась неадекватности хозяйки. Другие какое-то время работали, но, в конце концов, и они уставали постоянно задавать одни и те же вопросы: «Как же так можно?!», «Дышать же нечем» и «Давайте я все же протру». И находили другое место работы.
Елизавета Сергеевна шторы в спальне не раздвигала. С тех пор, как повесила, ни разу к ним не прикасалась. Сама не прикасалась и другим не давала.
Только однажды Елизавете Сергеевне попалась несговорчивая, склонная к самоуправству особа. Не слушая хозяйку, она схватилась за шторы и раздвинула.
Елизавета Сергеевна, даром было ей больше восьмидесяти, прыгнула на несчастную. С силой, поразившей обеих женщин, оттащила от окна. Потом все же успокоилась, смущенно отвела от домработницы руки и глаза. Но обе тем не менее понимали: это конец.
Тайна не раздвигаемых занавесок была тем явственнее, что на кухне, что выходила на ту же сторону, что и спальня, висел тюль. Он легкомысленно пропускал всяческий свет и открывал вполне себе приличный вид из окна. Так что было совершенно не понятно, почему нельзя было раздвигать шторы в спальне.
Однажды Елизавете Сергеевне наняла в уборщицы молодую девушку, обремененную ипотекой, двумя детьми и безработным мужем. Требование хозяйки не раздвигать шторы она восприняла равнодушно. Только уточнила, что и где можно помыть.
Елизавета Сергеевна объяснила, три раза повторила указ про шторы и при этом заглядывала девушке в глаза. А потом, готовая в любой момент пресечь действия домработницы, пристально следила за уборкой.
Но девушка даже не посмотрела в сторону занавесок. В глазах ее не загорелось любопытство. Она не старалась оказаться к ним поближе, не пыталась заглянуть за шторы и уж тем более – раздвинуть их. Ей было неинтересно, что за тайна скрывается в спальне Елизаветы Сергеевны.
Закончив уборку и получив оплату, она только что и сказала:
– В следующий раз через неделю.
– Нет, – скучно сказала старушка, закрывая за ней дверь. – Не надо.
И пошла звонить, чтобы прислали новую уборщицу.
Кеша ЗАХАРЕНКОВ