Автор +идейный вдохновитель клуба «Маяк» – именно она вместе с Максимом Сухановым и Александром Самойленко открыла его в буфете Театра Маяковского в начале 90-х, после чего это место на целое десятилетие стало главным центром притяжения московской богемы: здесь заседали после спектаклей актеры (а Александр Семчев успел даже поработать барменом), играл в бильярд Рейф Файнс, пели новые песни Крупнов, Константин Никольский и многие другие – актриса Лариса БРАВИЦКАЯ в связи с премьерой клипа вспоминает:
«1994 год. Гостиница "Россия". Модный клуб «Манхэттен -Экспресс», куда меня пригласила Роксалана Черноба, работавшая в то время в клубе арт-директором.
На сцене, премьера нового проекта Гарика Сукачева «Неприкасаемые».
До сих пор, для меня те, первые «Неприкасаемые» - лучший проект Сукачева.
Все там было в высшей степени совершенно: музыка, тексты, сама постановка.
Но самое главное, Гарик собрал в проект самых лучших музыкантов тех лет.
И каких музыкантов!
Сам Сукачев - харизматичный, самобытный, заразительный;
Сережа Воронов, лучшая блюзовая гитара России, с какой-то совершенно нездешней, «не советской» красотой, в длинном черном плаще и широкополой шляпе.;
Павел Кузин - барабанщик из группы «Браво», со сдержанной улыбкой и такой же сдержанной манерой игры на барабанах;
Руша - Рыбка, сияющий как начищенный самовар, баянный виртуоз;
Алексей Ермолин, Лелик - саксофон; Александр Казанков - этнические флейты;
папа Гарика, Иван Федорович Сукачев - туба;.
Анатолий Крупнов, Толик - совершенно необычный, яркий, артистичный, феноменальный бас-гитарист.
То, что Толя творил в тот вечер на сцене, невозможно описать словами. Его исполнительская манера выдавала в нем не только прекрасного музыканта, но и серьезного драматического артиста. Со временем, я убедилась в этих свои догадках.
А пока... Пока модный клуб «Манхэттен-Экспресс» ревел и гремел от восторженных криков и оваций, которыми щедро награждали музыкантов благодарные зрители.
Все музыканты «Неприкасаемых» стали завсегдатаями «Маяка».
Но, кажется, именно Толя бывал у нас чаще всех.
Обычно, он появлялся среди ночи. Открывалась дверь и вбегал Толя, в берете и в кедах. Он прибегал из студии звукозаписи, расположенной на Арбате.
От Арбата до «Маяка» - рукой подать. Прибегал радостный, довольный. В тот период, Толя начал работать над совершенно новым для себя проектом «Крупский и сотоварищи».
- Давай, послушаем! - говорил он мне, протягивая кассету.
- Правда, ещё не сведённое...
У нас в «Маяке» стоял магнитофон-мыльница. Я засовывала в «мыльницу» Толину кассету и все, кто находился в тот момент в клубе, внимательно слушали совершенно новые Толины песни: «Я остаюсь», «Дорожная»...Мы были их первыми слушателями.
Хоть и были эти песни, как говорил Толя, сырые, не сведенные, и звучали они на примитивной «мыльнице», но даже тогда было понятно, что они особенные, кардинально отличавшиеся от песен прежней Толиной группы «Чёрный Обелиск».
Было в них что-то такое искреннее, настоящее, сердечное, что сразу цепляло за душу.
За столом сидели приехавшие из Питера художники «Митьки», пили чай и одобрительно кивали.
Потом, дружно обсуждали песни, и прокручивали их вновь и вновь.
А Толя... Толя был счастлив!
Прошло время. И Толя, вместе со своим закадычным другом Сережей Зуевым, пригласили меня в театр, на премьеру спектакля «Контрабас» по пьесе Зюскинда. Зуев был режиссером спектакля, а Толя сыграл в нем главную роль.
Вот тогда я убедилась, что Анатолий Крупнов серьёзный драматический артист.
До сих пор, не могу забыть, как по сцене, сгорбившись под тяжелой ношей, медленно идет Музыкант и несет на своих плечах контрабас. Нет, не контрабас!
Музыкант несет свою музыку, свое творчество, свой крест.
На сцене Толя не играл. Он проживал свою жизнь, со всеми ее взлетами и падениями, радостями и горестями, болью и болезнью...
Это был бенефис Крупнова. Зал был переполнен необычными для драматического театра зрителями. Здоровые длинноволосые рокеры в косухах и татуировках, затаив дыхание, слушали финальное соло, феерически исполненное на бас-гитаре их кумиром.
Но Толя все время был в творческом поиске, который привел его в кино. Фильм «Научная секция пилотов», режиссера Андрея И, был довольно странный и, на мой взгляд, какой-то слишком надуманный.
Но в этом фильме, как и в спектакле, Крупнов был лучше всех. До сих пор помню его выразительное, скульптурноелицо, глубокий пронзительный взгляд.
Он настолько органично проживал на экране свою роль, что переиграть его никто не смог.
Он ушел в 31 год. Это случилось в той самой студии, на Арбате, где Толя записывал свои песни.
Ушёл зрелым, серьёзным музыкантом, артистом, поэтом.
При жизни, Толя выглядел старше своих лет.
Именно так, зрело, старше своих лет выглядели молодые по возрасту поэты Пушкинской поры и Серебряного Века.
И жизнь этих поэтов обрывалась так же трагически рано, как и жизнь Крупнова.
После похорон, поминали Толю в «Маяке». Через несколько лет не стало Серёжи Зуева. Похоронили мы Сережу и также, как Толю, поминали в «Маяке».
Время летит стремительно. Ушли в забвение имена многих, когда-то знаменитых талантливых артистов и музыкантов. Они стерлись из памяти потомков. Возможно, такая судьба ждала и Толю, если бы не Саша Юрасов. При жизни Крупнова, Саша был его директором. Когда Толи не стало, Саша посвятил себя увековечению его памяти.
Такая верность, преданность своему лучшему другу достойна уважения и всяческого восхищения.
Благодаря Саше Юрасову, в память о Толе снят документальный фильм, жива его музыка, песни.
Их до сих пор крутят на всех радиостанциях, а значит, как поется в одной из последних песен Крупнова:
И я, я остаюсь,
Там, где мне хочется быть,
И пусть я немного боюсь,
Hо я, я остаюсь,
Я остаюсь, чтобы жить!».