Середина 19 века для литературной России — уникальное время. Ни в какие другие периоды на одной территории не творило такое количество талантливых прозаиков и поэтов. Был настоящий золотой век русской литературы.
Как коллеги по цеху они общались, дружили, ссорились на время или расходились навсегда. В этой пёстрой литературной компании можно было встретить Ивана Тургенева и Федора Достоевского.
Первый — очень видный холеный господин, аристократ, умный, богатый и образованный, весельчак, балагур, любимец женщин. Достоевский, который с ним познакомился, не мог понять — есть ли у него вообще недостатки?
За Тургеневым, благодаря его первым работам, критики уже «застолбили» место в русской литературе. Разумеется, он пользовался своей известностью. Но нашу культуру сложно представить и без Фёдора Михайловича Достоевского. Ведь он показал национальный характер во всех его противоречиях, высотах и глубинах. Достоевский был из другого социального сословия. Мечтательный, застенчивый, чересчур впечатлительный в юности, повзрослев, он, по сути, таким и остался.
Болезненный вид, мнительность, обидчивость не очень привлекали к нему людей. Часто над Достоевским насмехались, многие испытывали к нему неприязнь. Но неуверенность в себе, вступая в реакцию с успехом, нередко превращается в самоуверенность. При этом не стоит забывать и о чисто литературных успехах Фёдора Михайловича. Не зря он так популярен на Западе, где большинству читателей нет никакого дела до метаний загадочной русской души. Когда литературный труд Федора Михайловича под названием «Бедные люди» опубликовали с припиской «роман» и он получил признание, Достоевский написал, что слава его достигла апогея, первенство осталось за ним, хочется надеяться, что навсегда. Тем обиднее ему было получить удар по самолюбию от своего приятеля Ивана Тургенева.
Сегодня Достоевский — один из трёх главных классиков, наряду с Толстым и Чеховым. Фёдор Михайлович считается автором романа нового типа, предтечей модернизма, тем самым гением, после которого стало нельзя писать, как раньше. В своей прозе он смог породнить беллетристику и философию, психологию и религиозные поиски. Его герои раскрываются не только как участники описываемых событий: писатель проникает в подсознание своих персонажей, а нередко сводит их с высшими силами. Всё это и поставило русскую прозу в авангард мирового литературного — и даже культурного — процесса.
Однако, говоря, и совершенно справедливо, о вкладе в этот успех Фёдора Михайловича, мы забываем о человеке, который первым ввел в русскую литературу большинство приёмов, которые затем прославили её и были приписаны великим последователям — Толстому и Достоевскому.
...именно в его произведениях, впервые в мировой литературе появилась полифоничность, внутренние монологи и даже диалоги персонажей, тонкий психологизм, интерес к пограничным состояниям человеческой души, философские и религиозные искания героев. Именно Тургенев сократил действие в романах, за счет чего углубил их психологизм. В центре его прозы не события, а люди, их идейные поиски и напряженный духовный труд. Это всё вызвало интерес к нему у ведущих европейских писателей.
Достоевский получил известность позже и с прозой Ивана Сергеевича был знаком. Все перечисленные выше приёмы и способы организации текста в его произведениях есть. Более того, он их не только старательно скопировал — вот уж кем, а эпигоном Тургенева Фёдор Михайлович точно не был, но и довел до большей эстетической цельности. При всём этом Достоевского можно считать литературным учеником Тургенева. И учеником не очень благодарным, что с гениями случается сплошь и рядом. Вообще Тургенев отличался поразительным умением вызывать неприятие у коллег по цеху. В первую очередь, российских: например, тот же Флобер в нем души не чаял. Автор "Отцов и детей" умудрился серьезно поссориться с Достоевским, двумя Толстыми, Львом Николаевичем и Алексеем Константиновичем, Некрасовым, Гончаровым. И это далеко не полный список... Многие литературоведы и критики пишут, что признают гений автора, но вместе с ним признают и его отвратительный, крайне скверный и тяжелый характер.
В каждом отдельно взятом случае, в каждой ссоре воспитанный и блестяще образованный аристократ Тургенев часто выходил победителем. Лев Толстой выглядел просто прохожим случайно попавшим в приличное общество, Некрасова подводит нечистоплотность, связанная с карточными долгами, блестящий граф Алексей Константинович постоянно слышит от любимой женщины, что вот Тургенев большой писатель, а он нет, а подавшийся в цензоры Гончаров очевидно завидует успеху Ивана Сергеевича. Всю жизнь приятельствовал с автором "Отцов и детей" только мудрый Фет.
Вернёмся к ссоре с Достоевским…
Рассказ о том, как поссорились Фёдор Михайлович и Иван Сергеевич, следует начать с их знакомства. Произошло оно в ноябре 1845 года. Оба будущих классика очень понравились друг другу. Восторженный Достоевский писал сестре: "На днях воротился из Парижа поэт Тургенев… Я едва ль не влюбился в него. Поэт, талант, аристократ, красавец, богач, умен, образован, 25 лет, — я не знаю, в чем природа отказала ему? Наконец: характер неистощимо прямой, прекрасный... ". Причем Достоевский воспринимает Тургенева как мэтра, стихи Ивана Сергеевича даже становятся эпиграфом к повести "Белые ночи".
Почти через пятнадцать лет, после каторги и солдатчины, Достоевский, издавая с братом Михаилом журнал, пишет Ивану Сергеевичу: "Нам Ваша повесть очень поможет в 1-й книге вновь начинающегося нашего журнала, обязанного пробивать дорогу". Но уже тогда в отношениях двух молодых еще писателей появилась трещина, и исходит она от Фёдора Михайловича. Ее причин вполне марксистская – классовая вражда: "…Тургеневу за его "Дворянское гнездо" сам Катков давал по 400 рублей с листа. За что же я-то, с моими нуждами, беру только 100 руб., а Тургенев, у которого 2000 душ, по 400?". На первый взгляд такая меркантильность необычна для уважаемого классика, однако Фёдор Михайлович был одним из первых, кто действительно зарабатывал литературой на жизнь, в которой были больная чахоткой жена и пагубная страсть к рулетке.
После каторги отношения между писателями уже никогда не были такими тёплыми, как в 1840-х. Однако они состояли в переписке, сотрудничали, проза Тургенева печаталась в журнале братьев Достоевских. В своей публицистике 1860-х Фёдор Михайлович ставит автора "Записок охотника" в один ряд с первыми русскими авторами. Активно хвалил он и творчество Тургенева, особенно почвенническое "Дворянское гнездо". Роковой для классиков стала встреча в Баден-Бадене, которая произошла 28 июня 1867 года.
Предыстория такова: оба писателя по тем или иным причинам находились в серьезном кризисе. У Тургенева он был связан напрямую с творчеством, а именно, со скандалами, сопровождающими роман "Дым" (1867 год), который дружно ругали критики всех мастей и направлений, а московское дворянство собирало подписи для исключения автора "грязного паскваля" из своих рядов. Если у барина Тургенева основные проблемы были литературно-философского характера, то Фёдор Михайлович страдал из-за причин бытовых, отчасти связанных со здоровьем и с личной жизнью. Он расстался с любовницей, денег не хватало, но были и другие обстоятельства.
Он тоже жил в Европе, в Баден-Баден его занесла пагубная страсть — рулетка. Визит к появившемуся там Тургеневу был делом чести: Достоевский был должен ему 50 талеров. Он пытался занести их еще 26 июня, но, как пишет А.Г.Сниткина: "Федя проиграл свои пятнадцать талеров и пошел домой". Через два дня ему удалось застать дома своего кредитора. Об их встрече известно в основном из воспоминаний А.Г. Достоевской, тогда еще Сниткиной, то есть из рассказа Фёдора Михайловича. Второй источник — письмо Достоевского А.Н. Майкову 28 августа 1867 года — практически дублирует информацию об инциденте.
Достоевский застал Тургенева в большом волнении касательно судьбы "Дыма" и непонимания на родине. Затем (по версии Достоевского) Иван Сергеевич начал активно солидаризироваться с мнением своего персонажа Потугина, что "если бы провалилась Россия, то не было бы никакого ни убытка, ни волнения в человечестве".
Помимо того факта, что отождествление высказывание персонажа и автора не совсем дозволительный приём — иначе самого Достоевского можно считать идейным вдохновителем русского радикализма всех мастей — заметно, что Фёдор Михайлович явно не очень понял роман. Да и сам Потугин (какая говорящая фамилия!) выглядит скорее шаржем на западников середины позапрошлого века. К тому же в письме цитируется роман, а это означает, что Тургенев говорит цитатами из Тургенева. Дальше владелец Спасского-Лутовинова заявляет, что он больше и не русский и вообще атеист.
Все эти малоприятные размышления Достоевский с несвойственным ему в жизни юмором ("Нет у меня манер", отмечал он сам) легко парирует, на что Иван Сергеевич всё больше злится. В конце концов, Фёдор Михайлович начал открыто оскорблять немцев, и на это Тургенев явно обиделся, так что тактичный посетитель перевёл разговор на другие темы и спешно ретировался, забыв про долг, который отдал лишь через десять лет.
Вскоре письмо Достоевского Майкову стало достоянием падкой до сенсаций литературной общественности, и по нему было составлено общественное мнение об этом, в общем-то, рядовом случае. Но на это счет высказался и Тургенев, который в частной переписке, конечно, всё отрицал, но, по обыкновению, к открытому конфликту готов не был. После выхода "Бесов" он высказался по баденской встрече более жёстко: "Это была бы просто-напросто клевета — если бы Достоевский не был сумасшедшим — в чем я нисколько не сомневаюсь. Быть может, ему это все померещилось".
Через какое-то время писатели, не без посредничества Толстого, помирились, а их встреча в Баден-Бадене осталась в истории как довольно громкий литературный скандал.
Однако и после видимого примирения они уже лично близки не были и личная неприязнь затмила их литературную близость. Смерть Достоевского не примирила двух великих русских писателей. Тургенев и после кончины Федора Михайловича продолжал спорить с ним.
Хотя делить было нечего — они оба заняли достойное место в русской литературе. А кто из них оказался лучше, во все времена решал только читатель...