Итак, Ватсон с только что выкупившим Рэкса из Гримпенской ветеринарной клиники профессором Мориарти едут в поезде в Лондон.
Не спеша они обсудили чудесное спасение профессора из ревущей пены Р е й х е н б а х с к о г о водопада , неординарную родословную игривого пёсика, известного также как "Собака Баскервилей".
Чарующе унылый болотный пейзаж за окном сменился на аккуратные пастбища на фоне леса. Проводник разнёс традиционный для железной дороги чай в гранёных стаканах и подстаканниках, приносящих свой, особенный шарм железнодорожным путешествиям. Начавшийся было научный диспут ненадолго прервался, уступив своё место сосредоточенному позвякиванию чайными ложками по стеклу.
Но время в поезде течёт по своим законам, каждый раз возвращая своих пленников к одному и тому же занятию - бесконечным разговорам на самые разные темы.
- А как Вы думаете, профессор, - произнёс после вынужденной паузы Ватсон, - чем же всё-таки Степлтон намазывал Рэкса? Фосфор ведь сильно ядовит, к тому же способен вызывать ожоги при попадании на кожу и вообще очень химически активен.
Характерный стук колёс на стыках прекрасно заполнял наступившую паузу.
-Да, это серьёзная загадка, - после минутного размышления задумчиво произнёс Мориарти, - может быть, он поступил следующим образом. Маленькие зёрнышки фосфора покрыл бесцветным лаком, просто утопив их в этом лаке. Затем размешал их в прозрачном же вазелине, и вот вам безопасная в обращении светящаяся мазь!
Ватсон уже давно обсуждал с великим сыщиком эту тему, рассматривали они и такую возможность, и уже пришли к выводу о её несостоятельности.
-Не ставлю под сомнение Вашу образованность,- осторожно возразил Ватсон,- но замечу, что Холмс очень хорошо разбирается в химии, у него вся комната завалена какими-то реактивами и химической посудой, а зловоние от его опытов иногда вынуждает меня искать спасения на улице.
Так он говорит, что фосфор светится от того, что соединяется с кислородом воздуха, в сущности, горит с выделением очень малого количества тепла. А если его замуровать в лак, то соединяться с кислородом он не будет, значит, не будет и светиться.
Тук-тук, тук-тук. Время идёт своим чередом. Для разнообразия радостно прокричал паровоз, встретив кого-то знакомого.
-Хм. Ну, да, в химии-то ваш друг очень хорошо разбирается, я имел возможность это оценить. Значит, - произнёс профессор после некоторого раздумья, - С т е п л т о н применил какой-то другой люминофор.
-Но какой?
Новая версия.
Вот какое появилось предположение появилось на просторах Интернета.
Первый раз делаю такую ссылку, потому не знаю, что из этого получилось, расскажу кратко, о чём там речь.
В 1895-м году Вильгельм Рентген открывает названное его именем излучение от катода электровакуумной лампы, годом позже, исследуя это излучение, французский физик Анри Беккерель открывает ещё один вид излучения, испускаемое соединениями урана- собственно радиоактивность. Сразу было выяснено, что благодаря этому излучению соли бария начинают светиться. Вскоре появляется целый список смесей солей, одна из которых непременно содержит уран, и эти смеси светятся в темноте, и при этом, в отличие от фосфора, безопасны в обращении ( как тогда считалось).
В 1901-02г.г. впервые издаётся повесть "Собака Баскервилей"( в журнале Strand Magazin, с августа 1901 по апрель 1902), и собаку там намазывают именно таким люминофором, в фосфор он превратился по прихоти переводчика.
Такова версия моего коллеги.
Неожиданный сюжетный поворот.
Отметим, что Конан Дойл был в курсе последних достижений науки.
Не будем упрекать его в жестоком обращении с животным: о вреде радиации во весь голос заговорили лишь в конце 1940-х, после создания атомных оружия и реактора. Радиофобия ("Если радиация, значит - нельзя!") была впервые диагностирована в 1986-м, после аварии на ЧАЭС.
Но действия в повести происходят в 1889-м , за 7 лет до открытия радиоактивности и появления новых люминофоров!
На основе вновь открывшихся фактов появляется совершенно новый сюжетный поворот.
В повести как-то мимоходом упоминается, что ещё в бытность на севере Англии Джек С т е п л т о н открыл новый вид бабочки. А ведь это немало! И кто же может поручиться, что этот уже зарегистрированный первооткрыватель ещё что-нибудь не откроет? Например, радиоактивность?
Сопоставив изложенные факты, видим, что ему ничего другого и не оставалось. В авторском варианте натуралист унёс тайну своего открытия на дно Г р и м п е н с к о й трясины, оставив поле деятельности для Рентгена и Беккереля.
А я, если помните, сохранил ему жизнь, хотя пока неизвестно, где он находится и чем занимается. Также у меня жив-здоров и уже приехал в эти края профессор Мориарти - он просто не имеет морального права пройти мимо такого неординарного исследователя! Эти два гения должны встретиться, у них нет другого выхода!
Появляется радикально новый сюжет, знакомый персонаж получает совершенно новый образ.
Возвращаемся в купе вагона.
-Отлично! Замечательно! Великолепно! - с воодушевлением воскликнул Ватсон,- значит, я опишу уход Степлтона так, чтобы была возможность его "воскресить", как я уже поступил с Холмсом в его "Последнем деле".
Значит, получается примерно так.
Никто не видел , как натуралист отправился на остров посреди болота, хотя его отсутствие там и было воспринято, как уход.
Об этой отправке сказала Б е р и л ь, но откуда же она могла это знать, если её нашли привязанной к столбу на чердаке?
Создатели советского фильма не оставили С т е п л т о н у шансов, но я апеллирую к первоисточнику - повести Конан Дойла.
-Приближаемся к Солсбери, кому до Солсбери? -неожиданно вломился в беседу проводник.
Оказалось, что этот призыв был обращён к собеседнику Ватсона. Взяв в одну руку поводок, в другую уже знакомую нам зелёную канистру с белой надписью "Новичок" по диагонали, мятежный профессор заспешил к выходу.
Ватсон не заметил его ухода. Из-под его карандаша уже изливался стремительным потоком новый сюжет. К новым приключениям!