В процессе работы расстановщик учится все больше и больше доверять «знающему полю» и позволять ему руководить собой. Иногда это приводит к удивительному опыту.
Это ощущается так, как будто появляется некое силовое поле, выпускаемое на свободу тем, кто делает расстановку. Вот пример с семинара, который я проводил со своим коллегой.
Участница сообщает, что ее проблема – напряженные отношения с тринадцатилетней дочерью. У мамы есть тайна: ей в действительности не известно, кто отец ее дочери, хотя дочери она сказала, что знает это, и даже назвала его имя. На вопрос, сколько человек могли бы оказаться в этом замешаны, мать ответила: «Десять». Тогда она находилась в Азии, где в течение короткого времени позволила себе жить совершенно свободно, спала с несколькими мужчинами и, несмотря на то, что использовались методы контрацепции, все-таки забеременела.
В расстановку были поставлены заместители женщины, ее дочери и предполагаемого отца. Оказалось, что между отцом и дочерью существует некое приятное чувство. Мы решили поставить также и остальных девять предполагаемых отцов. Тут мать вспомнила, что были еще двое мужчин, которые тоже могли оказаться отцами ребенка. Я стоял рядом с заместителем дочери, и, к моему полному удивлению, она вдруг прошептала мне: «Это он» – когда в расстановку поставили второго из этих последних двух мужчин. Под взглядами всей группы она решительно подошла к этому человеку и радостно его приветствовала. Это было так, будто они двое наконец нашли друг друга.
Существует искушение извлекать из семейной расстановки фактическую информацию. Однако, психотерапевт или клиент, который пытается так делать, ступает по тонкому льду. Семейная расстановка никогда не бывает надежным тестом, позволяющим, например, узнать, кто является отцом ребенка – независимо от того, что кому-то захочется в это поверить после расстановки, подобной описанной выше. Семейные расстановки не подходят для установления фактов и реальных событий.
Пояснить это поможет рассказ одной из участниц моих групп.
В своей первой семейной расстановке эта женщина получила ясное указание на то, что мужчина, женившийся на ее матери, которого она считала своим отцом, на самом деле таковым не является. Далее, в расстановке появился другой мужчина, к которому ее заместительница почувствовала сильное притяжение. Женщина не могла отмахнуться от результатов этой расстановки и от этого знания о том, что мужчина, которого она считала своим отцом, в действительности не ее отец. Ее мать уже умерла, но мужчина был жив, и она попросила его сделать анализ крови, чтобы убедиться, что он действительно ее отец. В результате оказалось, что он на самом деле ее отец. Однако он рассказал ей, что в то время, непосредственно перед тем, как ее мать забеременела, у нее было несколько любовников, и что у него самого были сомнения относительно того, действительно ли он является отцом ребенка.
Семейные расстановки лишь показывают энергии, существующие внутри семейных систем. Очень важно разделять факты и расстановочные энергии.
Вот другой пример, о котором мне рассказала моя коллега.
В расстановке для одной участницы у заместителя было отчетливое ощущение, что она подверглась домогательствам со стороны отца. Заместитель отца тоже это подтвердил. Однако после расстановки участница заявила, что никогда не подверглась домогательствам.
Через две недели эта участница позвонила моей коллеге. Участница приехала в гости к сестре и рассказала той о расстановке. Неожиданно сестра зарыдала и призналась, что это она подверглась домогательствам со стороны отца.
Из этого можно заключить, что энергия сексуальных домогательств к ребенку присутствовала в системе, но была воспринята не тем заместителем – а именно той сестрой, которая не подвергалась домогательствам. Эти примеры показывают, насколько важно соблюдать осторожность и не делать никаких заявлений относительно фактов, имевших место в семье. Такие заявления опасны, могут запутать клиентов и нанести им эмоциональный вред.
Я вспоминаю, как однажды через неделю после семинара мне позвонила клиентка. Она сказала, что находится в полном замешательстве, поскольку «факты», которые проявились в ее расстановке, полностью отличаются от того, что она чувствовала в семье, где она росла. Я ответил ей так: если между реальностью и семейной расстановкой существует разногласие, всегда доверяйте реальности. Нам нужно научиться проводить различие между фактами и энергетическими образами. Если противоречие между реальностью и расстановкой приводит нас в замешательство, разумно сначала исследовать реальность. Если это несоответствие остается необъяснимым, то важно оставаться с фактами и реальностью как с образом семьи.
Термин «морфогенетическое поле» вместо «Знающего поля» пришел к людям, занимающимся семейными расстановками, через известного физика и писателя Руперта Шелдрейка. Этот термин был придуман биологами, чтобы описать, например, почему руки и ноги имеют разную форму, хотя их генетическая и белковая конструкция идентична. Считается, что морфогенетическое поле – это своего рода невидимые чертежи, по которым происходит формирование развивающегося организма.
Однако эта концепция тоже не объясняет феномен восприятия заместителей во время расстановки. Этот термин просто звучит более «научно». Сам Шелдрейк говорит: «Проблема в том, что никто не знает, что такое морфогенетическое поле и как оно работает».
Лично я считаю, что для тех, кто занимается семейными расстановками, это явление наиболее точно описывается термином «Знающее поле».
Взято из книги Б. Ульсамера "Без корней нет крыльев". Перевел А. Степанов.