Стрелки старинных часов сошлись на двенадцати, и выглянула кукушка. Она осмотрела комнату, залитую лунным светом, особое внимание уделив двум новинкам, которые хозяйка привезла накануне. На старинном резном столике стояли небольшой глиняный чайник странной формы, и раскрытый бумажный зонт, расписанный цветами. Кукушка кашлянула, но передумала:
- Нечего среди ночи голосить! - махнула крылом и скрылась в домике, откуда вскоре раздался её храп, больше напоминающий легкий скрежет старых шестеренок.
Когда длинная стрелка перескочила на следующее деление, раздался тихий щелчок. Это маленький японский зонтик сложил спицы, встал и потянулся. Вместо изящной резной ручки, у него появилась весьма неприглядная нога. А на бумаге, вместо росписи, открылся глаз. Большой, ярко-синий. Существо спрыгнуло со столика и зевнуло, раскрыв пасть, усеянную мелкими острыми зубами.
- Моридзи-но-кама-сан! – прошептал странный монстрик, – просыпайтесь!
На крышке глиняного чайника открылся зеленый глаз, обрамленный длинными густыми ресницами. Существо протяжно зевнуло, брякнув крышкой, после чего из-под донышка появились суставчатые лапки, похожие на паучьи.
- Как самочувствие, Каракаса-сан?
- Должен сказать, что на удивление неплохо. Только тяжесть на сердце от того, что мы на чужбине. И больше не увижу я родные места...
- Я вас понимаю, достопочтенный. Но в этом есть и плюсы, – загадочно улыбнулась Моридзи-но-кама.
- Какие же, уважаемая?
- Сам факт, что мы ведем эту беседу – удивителен. Я старше вас почти на пятьдесят лет и знаю, что представителей благородного племени Цукумогами нет больше нигде в мире, кроме Японии. Мы не просто первые здесь, вдали от родных мест, мы могли не ожить вообще!
- А ведь верно! – всплеснул когтистыми руками Каракаса, – но я буду очень скучать... Вот с господином Камэоса мы были очень дружны.
- Вы были дружны с сакэ, которым вас постоянно поил господин Камэоса. Этот старый фляжка-пьяница ни на что больше не способен. Вспомните, как он напоил злобного Бакэдзоури? Тот и трезвый-то не в себе был, а пьяный едва не откусил вам палец на ноге.
- Отсюда эти проделки кажутся почти милыми...– тихо вздохнул Каракаса, – но что же мы будем теперь делать, почтенная Моридзи-сан?
- А как вы думаете, мой дорогой Каракаса? - лукаво подмигнула Моридзи, - веселиться, конечно! Пусть эти гайдзины узнают, кто такие Цукумогами!
- Да, пора веселиться! - и Каракаса радостно запрыгал по комнате.
Шум разбудил кукушку в часах, она выглянула и ахнула, увидев танцующих монстриков, отдаленно напоминающих японский зонт и глиняный чайник. Пару секунд она приходила в себя, а потом истошно заверещала:
- Мефо-о-о-одий! Караул! Мефо-о-одий! Кар...- домовой появился словно ниоткуда и зажал клюв кукушки мохнатой лапой.
- Ты что творишь, Глафира?! Всех перебу... - он посмотрел, куда кукушка указывала дрожащим крылом и икнул от неожиданности.
- Моридзи-сан, кто это? - шепнул ошемленный зонт.
- Не знаю, Каракаса... Какой уродливый... Что он делает с птицей? Эй, уродливый гайдзин, отпусти птичку немедленно! - Моридзи воинственно надулась и выпустила клубы пара из носика.
- Это ты кого га..га..., тьфу! Кого так непотребно назвал?! - возмутился домовой, спускаясь на пол.
- Тебя, лохматый! Мы - чистокровные представители гордого племени Цукумогами. Он - Каракаса-сан, а я - Моридзи-но-кама-сан! А вот ты кто такой?
Мефодий подбоченился и даже стал чуть выше ростом:
- Я здешний домовой, и зовут меня Мефодий. Честное красивое имя, не то что ваши... кракозябры.
- Ах ты гадкий гайдзин! Ну я тебе покажу! - пыхтя от злости, пуская пар и расплескивая кипяток, Моридзи двинулась в сторону домового, намереваясь его как следует ошпарить. Тот, видя численное превосходство противника, благоразумно отступил и забрался на крышу кукушкиного домика.
- Глафира! Зови Митьку, и пусть Кикуню приведет. Кто к нам с мечом... то есть, с кипятком - того мы и того! - кукушка скрылась в домике и в часах что-то затрещало и зазвенело.
Обрадованные японцы принялись дразниться, глядя на недосягаемого домового:
- Слезай оттуда, Ёкай трусливый! Мы тебе преподнесем урок, чтобы запомнил, кто теперь здесь хозяин!
Но Мефодий не желал слезать и только метко плевался в чужеземцев. Это продолжалось до тех пор, пока Каракаса не подскользнулся на луже, разлитой боевой подругой. Смешно размахивая руками, он проехался по натертому паркету и остановился, налетев на невысокую дамочку в зеленом.
- Что здесь происходит, Мефодий? - несколько срипуче спросила новоприбывшая, поправляя растрепанные волосы и застенчиво поглядывая на замершего в немом восхищении незнакомца.
- Кикуня, беда у нас! - вылезла кукушка, - ой, беда! Понавезли всяких, они непотребными словами ругаются, хозяевами себя мнят!
- И вовсе это не непотребные слова, - Моридзи сердито топнула сразу тремя паучьими лапками, - "гайдзин" - значит, "чужестранец", вот! Каракаса, ты что там застыл?!
А тот опустился на колено и зашептал, протягивая руки к смущенной кикиморе:
- Зеленая кожа, волосы, как ветви ивы - я тону в глазах незнакомки!
Она опустила глаза и покрылась румянцем в виде сердечек. Это поощрило Каракасу, и тот разразился новыми хокку, прославляя красоту и очарование новой знакомой.
- Вот же влюбчивый бака (дурак - яп.)! - пробормотала Моридзи.
- Ну что, Мо... как тебя там? Кто здесь чужестранец? Кто кому покажет? - Мефодий сложил руки на груди и уставился на чайничек.
- А кто тут собрался что-то показывать? - от стены отделился белесый силуэт, - там Митька всю округу переполошил, вот я и решила заглянуть.
Привидение проплыло по комнате, внимательно разглядывая пристуствующих.
- Ох, да ведь это же... погодите, я недавно читала...
- Рогнеда, не томи! - рассердился Мефодий, - если знаешь, говори уж!
- Это японские цукумогами. Ожившие предметы. Верно, госпожа Моридзи-но-кама-сан?
Услышав почтительное, и, главное, правильное обращение, Моридзи даже присвистнула:
- Абсолютно верно, госпожа дух, Рогнеда-сан.
- И что? - недоверчиво нахмурился Мефодий, - они нас гайдзинами ругают!
- Это не ругань, милый Мефодий. Это значит "чужестранец".
- Я же говорила! Рогнеда-сан, скажите им! - Моридзи снова запыхтела.
- Но, достопочтенная Моридзи-сан, гайдзины здесь как раз вы, - печально улыбнулась начитанная Рогнеда, - Мефодий, я и Кикуня родились здесь, а вы - прибыли издалека.
- Какой позор! - ахнула Моридзи и разрыдалась, - принести склоки в дом, обидеть хозяев! Я не переживу этого, не переживу! - с удивительным проворством она взобралась на столик, зажмурилась и спрыгнула...
Дело бы так и кончилось печальным звоном, если бы не Мефодий. Как заправский футболист он одним прыжком преодолел расстояние до столика и ловко поймал зареванный чайничек в мохнатые лапы.
- Ну всё, всё. Зачем уж так-то сразу, - поглаживая теплый глиняный бок, ласково бормотал он.
Моридзи-но-кама открыла глаз и несмело улыбнулась:
- Вы простите нас, почтенный Меф..Мефоди..ий?
- Да я ж понимаю, запутались вы. На чужбине-то, чай, не сладко, - домовой бережно поставил Моридзи на столик.
- Чай? - не поняла она, - ах, чай! Сейчас я вас угощу самым настоящим чаем, как принято у нас, в Японии!
Новые друзья разошлись только под утро, клятвенно пообещав встретиться следующей же ночью.
И только хозяйка дома, человек, никак не могла понять, откуда взялись лужи на полу её уютной гостиной. Даже ходила ругаться к соседям выше этажом, но те только разводили руками. Они сами утром не поняли, куда подевались все пряники и почему книга о японской мифологии мокрая и пахнет тиной.