Вот что мы сейчас знаем о Балканских войнах? Да практически ничего. Даже когда они шли мало кто помнит. А между тем это была достаточно кровопролитная война и была она предвестником Первой мировой. Воевали Балканский союз и Османская империя.
В Балканский союз входили Болгария, Сербия, Греция, Черногория. Первая Балканская война завершилась Лондонским мирным договором, по которому турки потеряли все Европейские владения, кроме Стамбула. Больше всего от договора получила Греция и Сербия. Это не устроило Болгарию и началась 2 Балканская война. На это раз воевали на одной стороне Сербия, Греция и Черногория, а на другой Болгария и Румыния. Война продлилась недолго, и Болгария потерпела поражение.
В 1913 году был подписан Бухарестский мирный договор. Болгария потеряла часть того, что получила во время первой войны. Интересно, что Болгарии пришлось часть земель отдать и Румынии, своему союзнику. Но и на этом унижение Болгарии не закончилось. В 1913 году был подписан Константинопольский договор, по которому Болгария возвращала часть земель отвоеванных у Турции. Ей пришлось отдать и Андрианополь или Эдирне, во время взятия которого Болгары потеряли убитыми и ранеными больше 8 000 человек.
В Балканских войнах участвовало множество добровольцев из России. Были там и казаки, и просто неравнодушные к судьбе «братушек» люди. В 237 номере Всемирной панорамы в 1913 году вышла статья такого добровольца – циркового акробата Леонида Иванова.
Текст статьи
С арены на поле битвы
Заметка для "Всемирной панорамы" акробата Л.Иванова
В одном из петербургских цирков среди других артистов выступает акробат Л. Иванов, европейски-известный гимнаст, недавно вернувшийся с поля балканской войны, куда он пошел, бросив на время цирковую арену. Л. Иванов написал нам эту заметку, помещаемую ниже.
Во время мобилизации болгарских войск я находился в Берлине, но в скором времени покинул его и вступил простым войником в ряды добровольцев II Болгарской армии, имевшей своей задачей трудную осаду Адрианополя. Здесь я не буду подробно описывать происходившие сражения, да к тому же читатели знакомы с ними по сообщениям газет, но ни в одной газете мира не описывалось душевное состояние войника, шедшего на сражение для защиты интересов родины. Я, как человек, по своей профессии акробата ежедневно открыто смотрящий в глаза смерти и жестоко играющий с жизнью, могу откровенно сказать, что эта опасность меркнет перед теми, которым я был подвержен во время сражений.
Было поздно. Наша колонна стройно двигалась по направленно к Андрианополю. Мы шли ночью. Ужо начинало светить солнце и вскоре золотистые лучи заиграли на бронзовых жерлах пушек... В дали раздавался грохот орудий, и временами воздух прорезывала со свистом неприятельская граната. На сердце становилось больно и жутко... День во время перехода прошел незаметно, никто не смотрел на часы... Вскоре наступил вечер. Пришло приказание выстроиться в цепь.
Меня обуяло какое-то необъяснимое чувство, —но отнюдь не чувство страха, может быть, чувство зловещей неизвестности. Я конвульсивно зажал ружье в правой руке, а левой рукой придерживал отвороты кармана, набитого пулями. У всех было одно желание —поскорее увидеть неприятеля... Все рвались вперед. Далее во время артиллерийского боя я не мог избавиться от этого чувства, хотелось все ближе и ближе к передовым рядам, лицом к лицу встретиться с ненавистным врагом. Нужно было взять хребет Исток-Село-Кемаль. Наступление начиналось маленькими группами. Гранаты и шрапнель свистели над нашими головами, заставляя ежесекундно пригибаться к земле.
Посыпался град пуль, но мы непреклонно шли вперед вручив свою судьбу Провидению. Точно исполняя приказания старого батальонного командира, мы вскоре взяли хребет.
В нашей роте не оказалось ни одного убитого, и благополучная победа придала еще больше силы и энергии воинами. Во время следующего сражения, пережитого мною, где маленькая группа солдат творила великие подвиги, мне пришлось узнать последствия штыкового боя. Вскоре после команды: на ножи! меня отправили в полковой лазарет со штыковой раной в руке, полученной мною во время боя глубокой ночью.
Через десять дней я вернулся в полк, бывший у села Сарай-Акбунар, в 3-х километрах от Андрианопольской крепости. С десятого марта я был произведен в чин старшего подофицера и назначен взводными командиром 56-го полка, осаждавшего Адрианополь с восточной стороны. В ночь падения Адрианополя, с 12-го на 13-ое марта, мне удалось пробраться через проволочные заграждения и захватить турецкую картечницу, за что я был награжден георгиевским крестом и произведен в фельдфебели.
Андрианопольский бой стоил больших жертв, ибо турки бились с безумной отвагой, стараясь отразить нападение. Я был ранен два раза. Война с турками окончилась победою. Началась новая война с Грецией. Меня прикомандировали в Штаб второй армии, а оттуда, по моему желанию — взводными командиром в 16-ый полк.
Важно заметить, что греческие войска начали войну неожиданными нападением: еще во время обеда мы товарищески беседовали с ними, а вечером я, отдыхая в своей палатке, услышал выстрелы и шум, раздававшая вокруг. Быстро вскочив, я схватили штык и выбежал из палатки, желая узнать, в чем дело. Греки наступали на наши лагерь. Через две-три минуты раздалась команда—на ножи! С этого момента мы четыре дня оставались победителями несмотря на то, что греческие войска имели 3 дивизии, а у нас была только бригада. Вскоре пришлось отступить от Лахны под артиллерийским огнем, за неимением скорострельных орудий и подкреплений.
Я слышал, что газеты сообщали о нападениях греков в штыки, но на самом деле их трусость заставляла их обращаться в бегство при одной нашей команде —на ножи!
Правда, много сирот осталось после убитых врагов, много слез пролили дети, потерявшая отцов, и матери, потерявшие сыновей, но война требует жертв: убийство па войне считается геройством, а смерть в бою—геройской смертью.
Что же касается приписываемых болгарам зверств, то это неправда. Все зависит от взгляда. Рассуждая таким образом, можно считать всякое убийство на войне зверством, но военная этика считаете его геройством, я же лично не видел ни одного поступка против чести со стороны войников Болгарской армии.
Теперь я снова вернулся к цирковой работе... Снова каждый день под блестящим светом электрического прожектора работаю на трапеции, но если придет день, когда родине понадобится моя жизнь и мои силы—я снова с радостью пойду под ружье.
Л. Иванов.