ВОДЯНОЕ СОЛНЦЕ В ПАЙПЛАЙН
Бескрайнее синее небо с редкими облаками укутывало остров Уаху со всех сторон, на тысячи километров, не подпуская к нему ни один из материков, как будто охраняя, как жемчужину в океане. Как и каждый остров на Гавайах, Уаху простирался цветными песчаными пляжами вдоль океанских глубин, густыми лесами и зарослями кустарников по холмам, туманами и тропическими дождями между зеленых горных вершин, утопающих в вечной девственной синеве гавайского неба. Если бы остров был живой, и у него можно было спросить, чего он хочет, а чего нет, Уаху точно отказался бы от такого засилья туристов, что наблюдалось в последнее время, особенно в местечке Пайплайн, где волны поднимаются так высоко, что иногда касаются солнца.
Мано тоже не слишком любил туристов. Он считал, что приезжие не любят волны, а только хотят покорить их. Мано был высоким мускулистым мужчиной средних лет, родившийся и выросший на острове, он был крепким и сильным и знал об Уаху, казалось, все. Но так казалось только окружающим, для самого же Мано загадок и тайн оставалось предостаточно. Получив образование, он представлял себе остальной мир, вне Гавайского архипелага, но ни разу там не был. Мано не стремился покинуть родной остров и занимался экскурсиями и обучением серфингу. Он не боялся солнца – загар на его теле был круглогодичен, но носил шляпу, которую ему подарил его друг Макэйо, владелец таверны, что находилась неподалеку от пляжа Пайплайн.
Если бы остров Уаху мог говорить, он поведал бы нам одну историю, которую сложно забыть, однажды услышав. Но обо всем по-порядку.
Был жаркий день. Воздух на Пайплайн раскалился и уносил теплыми потоками вверх запахи жасмина и гибискуса. Океанический бриз смешивался в верхушках пальм с прохладой тропического леса, и опускался на широкие листья и розовые лепестки плюмерии. Чуть дальше от океана, за полосой белого пляжа, росли узкой цепочкой кусты геликонии, чьи красные цветки и тень привлекали стаи колибри и птиц покрупнее.
Мано сидел под пальмой у кромки пляжа и смотрел на волны. Ветер почти стих, но это не влияло на их высоту. Полупрозрачные изумрудные гребни поднимались высоко вверх, достигая своего пика у самого берега, и заворачиваясь, обрушивались на мелководье, поглощая неловких серфингистов и купающихся любителей острых ощущений. Радостные крики туристов, вперемешку с визгами коротким эхом отражались от играющего с ними океана и перебивались шумом очередной падающей волны. Солнце слепило, и Мано затенил лицо, надвинув шляпу на лоб. Его тело было в шрамах, а доска для серфинга, стоявшая рядом и подпирающая ствол пальмы, во вмятинах и потертостях. Рисунок на доске давно стерся, и местами были видны даже следы от акульих зубов, но все в окрестности знали, что в руках Мано это лучшая доска на побережье.
Дождавшись, когда солнце перешло зенит, Мано снял с себя рубашку и шляпу и, оставшись в шортах, взял в руку доску и бодрой походкой отправился к воде. Он улыбался и был рад очередной встрече с океаном, как в первый раз, не смотря на то, что делал это почти ежедневно. Зайдя в воду, он дождался, пока сойдет волна и, разбежавшись, встал на доску. Ловкость его движений и мощь, как обычно в этот момент, вызвали восторженные возгласы окружающих. Мано не спешил к высоким волнам, он наслаждался всем, что предлагал ему океан. Некоторые отдыхающие узнавали его и приветственно махали руками. Никто и не заметил, как Мано вдруг очутился вдали от берега, словно за мгновение он оказался еле различим в бликующих на солнце гигантских гребнях. Он был там, куда не пускал почти никого, как в доме, который любил и ревновал всем сердцем.
В какой-то момент огромный водяной вал подхватил его и понес в сторону берега, закручиваясь и вырастая все больше и больше. Мано пропал из виду и также внезапно появился вновь на мелководье, стоящий на доске.
Никто не знал, сколько времени Мано проводит в океане. Или почти никто. В прочем с недавнего времени за ним стала наблюдать одна девушка, она мало купалась, а все больше сидела на берегу, прямо на песке, наблюдая за волнами, за серфингистами и за Мано. Она приходила в одно и то же время, и как раз в это же время Мано появлялся на пляже и выходил на доске. Девушка выделялась среди отдыхающих. Она была одета совсем не по-пляжному, а больше по-деловому, что сочеталось с ее темными волосами и смуглой кожей. В один из дней Мано подошел к ней.
- Привет! Почему ты не купаешься?
Спросил ее Мано.
Девушка улыбнулась, но тут же скрыла свою улыбку.
- У меня мало времени.
Ответила она спокойно, смотря то на Мано, то по сторонам, но когда их взгляды встречались, улыбка сама собой появлялась на лицах обоих. У девушки были утонченные черты лица, большие красивые глаза, которые блестели, словно морские жемчужины.
- Я Мано. А как зовут тебя?
- Кэй. Я Кэй. Ответила девушка, набирая песок ладонями и пропуская его на ветру тонкой струйкой.
- Ты неплохо катаешься на доске! Я видела. – Сказала Кэй, улыбнувшись и посмотрев на Мано.
- Чем ты занимаешься? – Спросила она Мано.
- Учу кататься на доске и показываю туристам остров.
Мано улыбался, смотря на Кэй. Она показалась ему такой необычной, не вписывающейся в пейзаж того места, но прекрасной и чуткой незнакомкой.
Кэй рассказала Мано о том, что она работает в строительной компании своего отца и занимается там экономическими вопросами. Что сейчас у них много дел, отец собирается строить новый отель прямо на этом берегу. Она говорила много, как будто хотела выговориться. Мано почувствовал некоторую скованность девушки, ее какое-то искусственное напряжение, которое проявлялось в манере речи и движениях.
За разговором наступил момент, когда тропическое гавайское солнце стало клониться к закату. Время для Мано и Кэй в тот день как будто текло по-иному или вовсе перестало существовать.
- Прокатимся? Мано взял Кэй на руку и помог ей встать. Казалось, в тот момент ответ для него не был так важен, или он знал его.
Мано взял доску и, держа Кэй за руку, пошел к воде.
Океан как будто готовился к этому моменту, ветер стих, а солнце вышло из-за облака, чтобы посмотреть на происходящее.
- Что мне нужно делать? – спросила девушка испуганным голосом.
- Просто не бойся! И все. – В словах Мано была уверенность, но Кэй было сложно довериться незнакомцу, и она попыталась освободить свою руку.
- Я не могу, прости. И я одета не так.
Мано остановился и, улыбнулся и посмотрел на девушку. Легкий бриз играл с его рубашкой, которую он не снял, оставаясь одетым перед Кэй.
- Хочешь, я покажу тебе водяное солнце? – Спросил Мано настолько серьезно и при этом с улыбкой, что казалось, не согласиться означало пропустить что-то невероятное.
Кэй села на доску, а Мано, тоже сидя, стал совершать гребки, отгоняя доску все дальше от берега.
- Теперь вставай, не бойся. – Сказал Мано и взял девушку за обе руки, поднимая ее на ноги. Кэй стояла, опираясь на Мано, он же страховал ее, держа сзади перед собой.
Невысокие волны перекатывались под доской, но Мано стоял настолько твердо, что мог удерживать от падения и Кэй.
- Почувствуй волну, не бойся! Знай, что океан любит тебя! Просто подогни колени и доверься волне.
Мано уже видел приближающийся огромный водяной вал, но не отвлекал на него внимание Кэй. Вал вырастал и приближался, волна была полупрозрачной, изумрудного цвета, а ее мелкие брызги уже долетали до них, как приближение чего-то сильного, яркого и неизбежного.
Вдруг доска поднялась вверх вместе с водяной гладью. Кэй вскрикнула, а Мано крепче сжал ее ладонь в своей. Волна понесла доску, как щепку, с невероятной скоростью. Мано управлял ей, как своим телом.
Огромный водяной вал стал закручиваться над ними сверху, и вдруг время как будто замедлилось.
Чистый прозрачный изумрудный вал, проделавший тысячи километров в океане, закрыл небо над Мано и Кэй, полностью утвердив над ними власть своей стихии. Мелкие капли медленно капали сверху и с разных сторон, они летели не подчиняясь, казалось, никаким физическим законам. Мано коснулся носом затылка Кэй, и она повернула голову. Затем он сделал знак взглядом, предлагая девушке посмотреть в сторону полупрозрачной сплошной стены. Наверху в поднимающемся гигантском изумрудном потоке, сквозь толщу воды было видно закатное солнце. Оно просвечивало через волну и сияло так, будто через зеленое стекло в калейдоскопе. Водяное солнце. Кэй смотрела завороженно, приоткрыв рот, всего мгновение, после чего время вновь потекло со своей обычной скоростью, и впервые за долгое время, не удержавшись на доске, Мано вместе с Кэй оказались в водовороте океанических брызг и белой пены. Кэй умела плавать, и оба, держась за доску, вскоре добрались до берега.
Девушка, казалось, была счастливее всех отдыхающих на пляже. Она смеялась в голос и улыбалась, болтая с Мано ни о чем. Тот день был дня Мано такой же необычный, как и для нее.
Но если бы остров Уаху мог говорить, то, наверное, на этом месте он бы тяжело вздохнул и взял небольшую паузу.
- Мне пора, нужно еще на работу сегодня. Отец назначил на вечер важные переговоры. – Кэй как будто снова немного съежилась и перестала улыбаться.
Они немного прогулялись с Мано по берегу, и обсохнув, отнесли его доску для серфинга в сарай, что стоял сразу за пляжем в тени пальм. Сарай Мано был достаточно большой, и внутри все было оборудовано для ремонта инвентаря школы серфинга и даже для отдыха. Рядом с сараем между двух пальм был натянут гамак. Тень и запахи гавайской розы, что росла кустарниками неподалеку, клонили ко сну. Кэй не смогла удержаться и попросила Мано позволить ей полежать в гамаке. Девушка тут же уснула, и Мано мучился в сомнениях, будить ее или нет, он помнил, как Кэй сказала, что ей еще нужно успеть в тот день на работу.
Кэй спала не так долго, когда в дверь сарая постучали. Мано ремонтировал доски и вот-вот собирался разбудить Кэй. Он открыл дверь. У входа стоял пожилой человек в строгом деловом костюме и туфлях черного цвета. Волосы на его голове были седые, в руках он держал кожаную папку и портфель.
- Вы Мано? – Спросил человек в деловом костюме.
- Да, это я, ответил Мано и поставил доску у двери сарая.
Мое имя Джон. Джон Макани. Я знаю про Вашу школу серфинга. Наслышан, что Вы мастер своего дела, поздравляю! Возможно, я предложу Вам хорошую работу. Но сейчас я по другому поводу. Ищу одну девушку, она приехала на этот пляж еще утром. Возможно, Вы могли ее видеть. Она такая, знаете… Джон стал описывать девушку, которую хотел найти, и Мано увидел, как Кэй подошла к гостю сзади и тихо сказала:
Пап, извини, я опоздала сегодня на встречу.
Джон Макани, увидев дочь, немного оторопел, а затем, облегченно вздохнув, обнял ее.
- Доча, как можно заставлять так переживать отца! Что ты здесь делаешь?
Кэй рассказала отцу о том, как они познакомились с Мано и покатались на доске, она вновь улыбалась. Мистер Макани вновь обнял Кэй и сказал, что им пора идти. Уходя, он пригласил Мано поужинать на следующей неделе в таверне Макэйо, что была неподалеку.
Мано проводил их и видел, как от обочины на трассе отъехал феррари красного цвета и, мгновенно набрав скорость, скрылся в коридоре из пальм вдоль раскаленного на солнце шоссе.
Утром следующего дня после тренировок по серфингу Мано отгладил постиранную рубашку и брюки, почистил шляпу. Он даже нашел свой давно ставший ненужным оранжевый галстук, но в последний момент оставил его для ужина с Джоном Макани на следующей неделе. Мано побрился и полностью привел себя в порядок.
Когда Мано пришел на пляж после обеда, он увидел там Кэй. Она была неотразима, и Мано даже не сразу узнал ее. То была Кэй в желтом гавайском платье, увенчанная ожерельем из цветков жасмина. За ее правым ухом был заложен короткий стебелек с цветком дерева хау, что источал аромат самого острова. Глаза девушки блестели, как две жемчужины в океане. Она улыбалась.
Мано был взволновал, постояв немного, он подошел к Кэй.
- Ты сегодня прекрасна!
Мано любовался девушкой, и в какой-то момент их губы соединились в жарком поцелуе.
Тот день они провели вместе, гуляя по берегу и по пальмовой роще, Мано и Кэй собирали росу из цветков геликонии, выливая ее из них себе в ладони. Они забирались на холмы к зарослям орхидеи и любовались закатом, катаясь по волнам. Затем они отдыхали в гамаке и вместе мастерили в сарае доски для серфинга. Кэй сияла, она словно оживала рядом с Мано.
А на третий день Мано не встретил Кэй на Пайплайн. Он искал ее по всему побережью и на волнах, предположив, что девушка освоила серфинг и решила прокатиться сама. Но и там ее не было.
Наступила следующая неделя и назначенный день для ужина в таверне вместе с Джоном Макани.
Мано пришел, как было назначено, вовремя. Заняв столик, он успел немного пообщаться со своим другом Макэйо, владельцем таверны. Макэйо рассказал ему, что скоро его таверны здесь не будет, так как на этом месте планируется построить большой отель, и ему уже пришло извещение от властей штата. Мано плохо воспринимал информацию друга, так как был встревожен внезапным отсутствием Кэй.
Джон Макани пришел один и, увидев Мано, поприветствовал его, сев напротив и перейдя сразу к делу.
- Вот какое дело, Мано, ты конечно хороший парень и умеешь увлечь девушку, но все зашло слишком далеко. Тебе не нужно видеться с моей дочерью. У нее есть жених, и у них скоро свадьба. Слышишь меня? Я сам виноват, не стоило отпускать ее сюда на прошлой неделе. Если бы я знал… Но теперь я и работу тебе предложить не смогу.
- А я и не хочу работать у Вас, Джон Макани.
- Но ведь скоро твоей школы серфинга здесь не будет. Тот сарай у пальм на берегу, его снесут под строительство.
Джон полез в сумку.
- Держи, вот тебе немного денег, но забудь ее, слышишь? Джон выложил на стол несколько пачек стодолларовых купюр. – Уезжай из этого места, вот тебе мой совет! Здесь достаточно, чтобы открыть новую школу серфинга на любом другом побережье штата.
Мано встал из-за стола и резко придвинул свой стул обратно так, то стакан мистера Макани, подпрыгнув, чуть не упал со стола. Мано одел шляпу, попрощался с Макэйо и, не взяв деньги, вышел из таверны.
До встречи с Мано, Кей всерьез думала о замужестве с партнером по бизнесу, мистером Кекипи. И в целом он ее устраивал. Особенно он устраивал отца Кэй по деловым соображениям. Но все изменилось для Кэй за те несколько дней, что она провела с Мано.
- Кэй, доча, ты же знаешь, что я хочу лучшего для тебя. Присмотрись, Кекипи нормальный парень! И он любит тебя и явно моложе этого твоего Мано. Подумать только тренер по серфингу! Какая птица. Ты говорила, что Кекипи не дарит цветов, но он подарил тебе автомобиль. Попроси у него, что хочешь.
Кэй повернулась к отцу. Ее глаза были уставшими, словно потухшими. Веки отекли от слез, а вокруг стали появляться еле заметные синеватые круги.
- Я хочу, чтобы Кекипи подарил мне водяное солнце.
- Какое еще водяное солнце?! Кэй, не сходи с ума.
- Отец, мне нужно водяное солнце, я не могу без него. Мне очень нужно водяное солнце, понимаешь?! Кэй стала переходить на крик и в женской истерике стала бросать вещи по сторонам, пока отец не обнял ее, прижав к груди. Было видно, что ему нелегко даются слова.
- Мне душно, нужно проветриться, очень нужно водяное солнце. - Шептала она словно в бреду.
Кэй стала собирать вещи, а затем взяла ключи и вышла из дому.
- Поступай, как хочешь, Кэй. Но Кекипи наш инвестор, без него мы окажемся в долговой яме.
Джон Макани снял пиджак, повесил его на спинку стула и осушил стакан виски.
Кэй пребывала в странном состоянии, или ей так казалось. Она наугад купила доску для серфинга, проигнорировав советы продавца по выбору подходящей, села в машину и поехала по шоссе в сторону пляжа Пайплайн, туда, где она могла дышать и жить, быть собой.
Был ясный теплый день, почти безветренный, хотя на берегу океана веял соленый бриз.
Кэй приехала на пляж, разделась до купальника, и, взяв доску в руку, побежала в сторону накатывающих волн. В тот день она не искала Мано. Устав от переживаний, она не все могла объяснить самой же себе. Она хотела, как воздуха, в тот день только одного - водяного солнца. Думая о нем, Кэй улыбалась и, глубоко вздохнув, она встала на доску в воде.
Мано грустил, но старался не показывать вида и не рассказывал о причине своей грусти никому, даже другу. Макэйо даже отчитал его в один из вечеров в таверне за то, что тот каждый вечер перебирает с виски. Днем Мано отвлекался тренировками, которых брал все меньше. Он часто сидел на песке в том самом месте, где встретил Кэй, и просто смотрел на волны.
В тот день, когда Кэй купила доску и приехала на пляж, Мано как обычно сидел на берегу и смотрел на океан.
Шум волн и возгласы отдыхающих были настолько ритмичны, что он, опустив голову на руки, стал погружаться в легкую дремоту, пока возгласы из радостных не превратились в одно мгновение в пугающие. Мужские, женские и детские голоса вдруг стали похожи на крики о помощи, это были крики ужаса.
- Акула, акула! - Раздавалось из воды.
Отдыхающие толпой бросились из воды, серфингисты не брали свои доски, помогая детям и женщинам выбраться скорее на сушу.
- Помогите! На женщину напала акула! Помогите!
Люди на берегу кричали друг другу, показывая в сторону океана и прикрывая рты руками.
- Сердце в груди Мано неистово забилось. Вскочив на ноги, он увидел недалеко от берега в воде силуэт девушки, цепляющейся за доску для серфинга, и рядом выступающий из воды большой акулий плавник. Мано поднял с песка толстую сухую ветку и, не раздумывая, бросился в воду. Подплыв вплотную к девушке, он увидел, что это была Кэй. Ее окровавленные руки обнимали доску, словно в судороге, она вся дрожала, вода вокруг побагровела. Акула, сделав круг возле доски, собиралась атаковать вновь, но Мано опередил ее, заслонив собой Кэй. Изо всех сил он толкнул приближающуюся акулу веткой, словно копьем. Морской хищник явно не рассчитывал на атаку со стороны жертвы, но акула не сдавалась. В борьбе Мано не раз ощутил на себе удары хищника, пилящие кожу молниеносные касания, и укусы. Вырвав из его рук ветку, акула перекусила ее, но поняв, что добыча не будет легкой, отступила и исчезла в глубине.
Мано вынес Кэй на пляж как раз навстречу подоспевшей службе спасения, сам истекая кровью. Девушка была без сознания и очень бледна. Она не видела Мано, не успев понять, что произошло после нападения.
Впоследствии ее память выкинула и сам факт нападения акулы. Она помнила лишь то, как приехала на пляж в тот день.
Мано успел сказать спасателям о том, как зовут раненую девушку, и кто ее отец, и сам оказался в забытье, потеряв много крови. Кэй доставили на вертолете в госпиталь в Гонолулу, столицу штата Гавайи. Мано же отвезли в машине скорой помощи в близлежащую больницу, откуда, правда, на следующий день, по чьему-то распоряжению, отправили в тот же госпиталь, что и Кэй.
Девушка поправлялась быстро, ее раны оказались неглубокими и быстро заживали.
Мано долго был без сознания и поправлялся чуть медленнее. Ему чудом спасли ногу, наложив множество швов. Но лечение шло в хорошем темпе и давало результаты.
И все шло к счастливому окончанию истории, если бы не одно обстоятельство. Посттравматическая потеря памяти Кэй вышла немного дальше за пределы ее пребывания в воде во время нападения акулы. Она уже почти поправилась, и самостоятельно гуляла во дворе госпиталя, но, когда ее спрашивали насчет Мано, она не смогла вспомнить, кто это. Кэй забыла и те дня, что провела с ним на берегу в Пайплайн. Она была снова скована и немного печальна. Иногда в ее памяти всплывал лишь призрачный непонятный образ, картина полная радости, как в детстве: она видела солнце, но не слепящее, а словно через прозрачное стекло светло-изумрудного цвета, как в калейдоскопе. Она помнила словосочетание «водяное солнце». Ее пытливый ум искал ответ и не мог найти. Кэй пыталась вспомнить, понять, что это за видение, и в тщетных попытках расстраивалась, даже порой отказываясь от еды.
Кэй выписалась раньше, чем Мано, и он, придя в сознание, не успел ее навестить в госпитале.
Шло время, и Мано поправлялся. На все его расспросы относительно Кэй, персонал больницы отвечал лишь то, что девушка выздоровела и была выписана домой. Мано стал делать физические упражнения и даже совершать пробежки во дворе госпиталя раньше, чем ему было позволено врачами.
Он выписался из госпиталя так и не пройдя курс реабилитации, что был оплачен ему неизвестным, попросившим не раскрывать себя.
Взяв билет на автобус до Пайплайн, Мано отправился домой.
Приехал на место, он пошел к своему сараю, что являлся школой для серфинга, открыл его и осмотрел интерьер. Все было, как и раньше, доски, столы, стулья, инструменты. Мано улыбнулся и взял свою доску для серфинга. Выйдя из сарая, он нашел свою шляпу, которую кто-то принес и оставил в гамаке. Его сердце билось с новой силой! Мано чувствовал, что полностью восстановился и был готов к свиданию с любимым домом, родной стихией. Лишь какая-то нить в его душе периодически натягивалась, не давая покоя, будоража память воспоминаниями.
Все той же бодрой походной, как и раньше, держа в руке доску для серфинга, он направился к берегу через белый песчаный пляж, согретый ярким полуденным солнцем.
На берегу он встретил Кэй. Она сидела на песке и смотрела на океан.
Увидев девушку, Мано подбежал к ней и обнял за плечи.
` - Кэй, дорогая, я так тебя ждал и соскучился! Как ты?
На что Кэй сделала удивленное лицо и испугавшись отпрянула в сторону.
- Кто Вы?
Она смотрела на Мано, и, спустя мгновение, выражение ее лица стало меняться. Смятение уступило место удивлению и улыбке. Глаза Кэй забегали в недоумении, она что-то вспоминала, не давая себе отчета в происходящем. Кэй поддалась чувствам и той непреодолимой силе, что сблизила их в самый первый день знакомства.
- Как? Ты не помнишь, меня? Это я, Мано? Кэй, что с тобой?
Мано смотрел Кэй в глаза, держа за плечи.
- Откуда Вы знаете мое имя?! - Вырвалось у Кэй. И она отвела от себя руки Мано.
- Кэй, ты чего? Ты не помнишь?!
Мано посмотрел Кэй в глаза.
- Прокатимся? - спросил Мано. - Посмотрим на водяное солнце?
После этих слов Кэй вздрогнула всем телом и пристально посмотрела в глаза Мано.
Что-то перевернулось в ней, и время снова замедлилось. Она вспомнила все. Там, на пляже Пайплайн, Кэй разревелась, как ребенок в объятиях Мано, и они долго потом сидели вместе, обнявшись, не отпуская друг друга.
А когда палящее гавайское солнце миновало зенит, Мано и Кэй стояли на доске в воде и плыли навстречу волнам и водяному солнцу. Кэй была счастлива, она не боялась, зная, что Мано и океан ее любят. Кэй вновь была собой.
Если бы остров Уаху мог говорить, он бы покачал верхушками пальм и с облегчением выдохнул. Второй такой истории он не перенес бы. Ему больше нравится спокойствие и безмятежная радость бескрайнего синего гавайского неба.
Мано и Кэй поженились. Отец Кэй, мистер Макани, строительный магнат, решил отказаться от идеи возведения нового отеля на Пайплайн. Вместо этого он построил школу серфинга рядом с сараем Мано, сохранив его и непременно оставив гамак между пальмами, в тени гавайских роз, который так полюбила Кэй. Мано был назначен главным тренером новой школы. И хоть Джон Макани и потерял на этом деле в деньгах, вскоре он обзавелся двумя внуками-двойняшками. Но это уже совсем другая история.
На этом остров Уаху, улыбнувшись, попрощался бы с нами, пожелав быть собой и любить друг друга, и чтобы мы навестили его когда-нибудь, при случае.