16.
Кирилл Алексеевич оглядел всех и негромко произнёс. – Ну что же, пожалуй, начну. Начать хочу издалека, когда ещё будет такая возможность рассказать вам о ваших предках.
Родился я за год до войны в спецпоселении Свердловской области. Родители моего отца вместе с сыновьями, а их у них было пятеро, и дочкой были высланы из Московской области в тридцать втором году. Отец рассказывал, что раскулачивать-то их было в общем-то не за что. Да у них было крепкое хозяйство; три коровы, телята, две лошади с жеребёнком, свинья с поросятами, кур десятка два, гуси. Но батраков никогда не нанимали, сами справлялись. Семья-то большая была, работали от зари до зари. Даже маленькая Дуняшка. Ей четыре было всего, и та имела свои обязанности. Воды курам налить, зерна насыпать. Трудяги были. Но похоже. не угодили чем-то новому начальству.
Привезли их в тайгу в августе. Ничего не было, ночевали на земле под телегами. Торопились построить хоть что-то к зиме. Лес они валить не умели. Научились. Всё приходилось делать вручную. Продуктов нет. Одежды тёплой нет. Их в чём они были в том и увезли. Голод. В первую же зиму умерли трое младших, два брата и Дуняша. Хлеб пекли, добавляя в муку толчённую сосновую кору. Пытались охотиться, ставили силки, да только не много в них попадалось.
Еле ноги таскали, а шли и валили лес. Не выполнишь норму, не получишь паёк, и семья помрёт с голоду. Весной стало повеселее, женщины собирали травы, грибы. Корчевали пни, садили огороды. Выжили. Там же мой отец встретил жену свою. А потом война. В сорок третьем забрали всех троих братьев на фронт. Вернулся только один мой отец. Пока сыновья воевали, умерла мать. Зашибло деревом отца. На лесоповале оставались практически одни старики и женщины. Моя мать тягая стволы, надорвалась и детей у них с отцом больше не было. В августе пятьдесят четвёртого года все ограничения со спецпоселений по бывшим кулакам было снято. Но мои родители уже никуда уезжать не захотели. Да и некуда им было возвращаться. Никто не ждал их на родине, все близкие тут рядом, на кладбище. Ну а я после армии остаться там не захотел. Сослуживец позвал на целину, и я поехал с ним. А через полтора года со стройотрядом приехала Аня. Она меня сразу зацепила. И хоть вокруг меня девчат всегда много было, думал я тогда только о ней. Долго я её добивался, может и не получилось бы у меня ничего. Да случай помог. Возвращались мы с ней от доктора из центральной усадьбы, она, намучившись с больным зубом спала. А я, не торопясь ехал, да на неё поглядывал. Ну и залетел в яму. Крестовина полетела, сам на месте исправить не смог, пришлось ждать помощь. С того времени и начали мы с Аней встречаться. Так уж получилось, что забеременела она почти сразу. Я детей не хотел, не нагулялся ещё. Уговорил её сделать аборт. Сам её в город отвёз. А она вышла через некоторое время, идёт мимо меня, плачет. Меня даже не замечает. Догнал, спрашиваю, - Что плачешь? Отвечает, - Сказали если сейчас сделаю аборт, то детей в дальнейшем иметь не смогу. – а сама рыдает навзрыд. Ну, посадил её в машину и поехали обратно. Расписываться не стали, но жили вместе. А у меня словно в мозгах перемкнуло, не мог мимо ни одной юбки пройти. Видел ведь, что Анна переживает, но вёл себя как последний кобель.
Аня родила двойню. Мне страшно было вас на руки брать, маленькие такие, но горластые, жуть. По какой-то странной причине орали вы чаще всего ночью, и я практически переехал в барак к парням. Сейчас понимаю, что вёл я себя, как последняя скотина. А тогда оправдывал себя тем, что мне же выспаться надо, я же работаю. Домой приходил только пожрать, да вещи в стирку приносил. Ну дров нарубить, когда Аня попросит. Понемножку вы подрастали, стали спокойнее, и я вернулся. Анна и тогда, когда уходил ничего не сказала и когда вернулся, промолчала. Она вообще никогда не жаловалась. Ну я и считал, что у меня всё шито-крыто.
Зинка, её подружка, вокруг меня с самого начала крутилась. Глазки строила, да только не нужна она мне была. А тут весна, всё цветёт, гормоны бушуют. Хочется любви, а Аня забеременеть боится. Это не причина, я понимаю. Если бы я ей помогал с вами, может она бы так и не боялась. Но в общем в какой-то момент, когда Зинка в очередной раз зазвала меня к себе я и ответил, - Жди, завтра после работы зайду.
Ну время от времени и стал заходить. Когда Анна пришла, мы с Зинкой в кровати, голые лежали. На Анин вопрос - Зин ты где?
Та бесстыже откликнулась- Проходи, я в спальне.
Я скорее штаны одевать, запутался, а эта шалава одеяло откинула и лежит улыбается. Я напился в довершение всего в этот день. Стыдно было в глаза Ани смотреть.
А утром проснулся от того, что плакал Славка. Ани и Володьки дома не было. Думал вначале, что вышла куда-то. Потом записку увидел. Не поверил вначале. Думал проучить хочет.
Кое-как накормил Славку, сам поел. Пошёл к Зое Васильевне к бригадирше, она всегда Анне помогала, показал записку, та только и сказала – Ну и дурак, ты Луговой. Королеву на пешку обменял.
Славка скучал по матери, а может и по брату, они же всегда вместе были. Ревел постоянно, есть отказывался. Я за неделю измучился так, что мама не горюй. Понял каким я скотиной был. Я с одним справлялся то еле-еле. А она с вами с двумя. Да еще и постирать, надо и печь протопить и искупать вас. Решил я к родителям податься. Написал два письма, где просил прощение и сообщал адрес. Думал, если вдруг вернёшься в Тарановку, хотя бы напишешь мне. Одно письмо в нашей квартире оставил, другое хотел Михалычу отдать, да по дороге славка разревелся, а тут Зинка навстречу. Я говорит донесу, давай его сюда.
Ну я и отдал.
- Я не могла приехать. В поезде Володя простыл и как только мы приехали в Москву, нас с ним положили в больницу. Воспаление лёгких. Я написала тебе. Просила, чтобы ты привёз Славу. От тебя ответа не дождалась, написала Зое Васильевне. Вот она и ответила мне, что вы уехали из Тарановки. И выслала адрес, по которому ты прописан был. Взяла у управляющего. Я и туда писала, а потом и приезжала даже, только вот ты там не появлялся.
Кирилл Алексеевич простонал, - Я же не зря письма -то оставлял. Когда меня призвали в армию, в моей части служил политрук по фамилии Зурбан. Так вот эта гнида мне спокойно служить не давала. Не устраивало его моё происхождение. Поэтому, когда я отслужил и вернулся домой, то по моей просьбе подруга моего сослуживца вписала мне рождения и адрес совсем другой. Так на всякий случай. Вот поэтому ты меня и не нашла.
- Но, а мой адрес? Ты же мог взять мой адрес у управляющего. – спросила Анна Никаноровна.
- Сразу не догадался, а потом оказалось, что твоя карточка куда-то пропала. Словно тебя там и не было. Я приезжал в Москву, когда Славке три года было. Оставил его у друзей и приезжал. Мне дали больше пятидесяти адресов. Они все есть в альбоме, что я тебе дал. Но тебя не по одному адресу не было.
- Странно, я жила в родительской квартире, сейчас Кирюша в ней живёт. Варенька, принеси-ка списки пожалуйста.
Варвара быстро принесла альбомы, список адресов лежал между страницами. Свой адрес Анна нашла на последней странице.
- Так вот же мой адрес, - ткнула она пальцем в список. Кирилл Алексеевич подошёл к ней, посмотрел на адрес и сказал, - Я помню этот адрес. Я уже обошёл всё и у меня была надежда, что сейчас я позвоню и ты откроешь мне двери. Но вышел какой-то молодой парень, тёмноволосый с какими-то смешными усиками. Вот он мне и ответил, - что здесь такие не живут.
- Миша! – Анна Никаноровна, прижала руки к груди, лицо у неё было расстроенное, губы подрагивали.
— Это был Миша. Он долго ухаживал за мной, когда я вернулась. Звал замуж, но я надеялась, что ты всё же приедешь. А когда Володе исполнилось три года я дала согласие.
- Мама, а можно мне вас спросить, - подал голос Владислав Кириллович.
- Да, конечно. Спрашивай, - ответила Анна.
- А почему вы выбрали Владимира. Вы его больше любили?
- Нет, конечно. Это просто дело случая. Я не выбирала, кого из вас взять. Просто взяла того, чьё свидетельство о рождении лежало сверху. Я пожалела о своём поступке в этот же день. Хотела даже вернуться с дороги, но где-то выронила кошелёк. А потом заболел Володя. Прости меня сынок. Я очень виновата перед тобой.
Предыдущая публикация часть 15
Продолжение часть 17