«ИСТИННОЕ И ВЕРНОЕ СКАЗАНИЕ О БЫВШЕМ ПОХОДЕ ВЕЛИКИХ ГОСУДАРЕЙ ИХ ЦАРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ВОЙСК НА КРЫМСКИХ ТАТАР НЫНЕШНЕГО 1687-ГО ГОДА.
Понеже между царским величеством и короною Полскою различных ради причин в прешедшем 1653-м году тяжкая востала война, которая и с перемирьи продлилась болши тритцати лет к великому разорению обоих стран государств, земель, градов и подданных, и хотя обои великие государи, как царское величество, такожде и королевское величество, во успокоение тех возшедших браней и несогласия многими обоих стран пересылками, съездами и великими посолствы всякими меры и тщанием вечно мир поставити и утвердити искали, но то благое их великих государей намерение в совершенство за многими трудностьми достигнути не могло и безплодно всегда разрывалось. Но сих же, исканием королевского величества и всей Речи Посполитой и присылкою к великим государям их царского величества преидвычайного посолства, послали разумным поведением премудрыя и великие государыни царевны и великие княжны Софии Алексеевны, неутружденным же тщанием перваго правителя и великих государственных дел и болшие печати охранителя боярина князя Василия Васильевича Голицына, между великими государи их царского величества и всей Речи Посполитой полской Вечной и постоянной мир постановлен. И к тому их царское величество приведен причиною: дабы по сем мирном постановлении с его королевским величеством совершенная братская дружба и согласие в ползу, прибыток и возращение от обоих стран народов была обновлена, а бывшие ссоры, неприятельства и брани преданы забвению. Вторая причина: видя их царское величество в настоящее сие время христианских монархов союзы и совокупленныя оружия противо мучителные власти Оттоманские порты, кои с татары крымскими в неколико сот лет пришедших несказанныя страшныя христианским различным странам учинили разорение и запустошение, всею же силой и впредь подвигаясь, дабы осталое христианство искоренити. Сиа же разсуждая изволили к тому вышепомянутому Вечному миру купно оборонителной и наступательной союз и соединение с цесарским величеством римским и королевским величеством польским и речью посполитою Венецкою сотворити с таким договором: да каждый от сих вышепомянутых союзников великих на страны и земли турского салтана и хана крымского как кому удобнее с оружиями своими морем и сушею наступит, со обязанием, да един без другаго или все без единого с неприятели не умирится, ко всем купно с позволением общим в договоры с турки и с татары вступити.
И по сем последовало, что указом великих государей их царского величества великая сила различных народов российских, казацких и калмыцких на рубежи украинские зимою собрались. И те великие войска в 4-х или 5-и полках изволили царское величество предати в вождение вышепомянутому первому правителю и воеводе боярину князю Василию Васильевичу Голицыну, сотворя его над всеми полками и воеводами генералиссимом, которой со всеми войсками между рек Самары и Орели в средних числех апреля месяца пришед, совокупился в том месте с войсками казатскими, которых вел гетман их Самойлов, намерение имея за божиим всесилным споможением в самой Крым, которая страна в древних историях Таурикою Херсонскою нарицалась, вступити.
И хотя видя пред собою великое море всякого человеческого жития лишенную пустыню с претрудными пути и скудостьми вод, а и те нездравы, обратая многие холмы и истуканная идолы, яко останки древняго поганства, и то все презря, неужасным сердцем в надежде утешаясь своея услуги великим государем своим их царскому величеству и всему общему христианству, нестерпимые жары, жажду и великую востающую от такого множества людей и лошадей пыль претерпя, достиг от перваго крымского городка Перекопи за 12 миль. И в том месте с великим ужасом, чего отнюдь не чаяя, обресть всю траву [которая есть некоим особливым видом, и во время засухи, кая немало уже болши трех лет была, запалена быв, малый ветром зело скоро горит] выпалену до самой Перекопи. К тому же и за собою видя непрестанно те пустые степи в полном огне горяще, нимало же о неприятелех ведомости получал, точию пред тем не за многие дни от некоих посылщиков того ж генералисима несколко тысечь татар и турок на степях и на Днепре побиты и семдесят человек живых взяты. А вся сила их и самой хан в Крыме ушли, не смея болше своих загонов под войска царского величества посылати, не точию свалной бой дати.
И то все помянутой боярин и генералиссимус видя, что неприятель из-за Перекопи не выйдет, и стояти в тех местах ни вдаль выпаленными степями итти отнюдь не возможно, с согласия общаго всех воевод принужден был с великим своим сердца поболением возвратиться, совершенно чая, что те степи ночными посылками татары выжгли.
Но в том шествии пришед к реке Самаре и Орели, все началные люди и старшина казатского войска подданственно царскому величеству били челом и со свидетельством доказали, что тому зазжению всей степи и отъятиа конского корму един причинен был гетман помянутой Самойлов. И что он многие вредительные пересылки с татарами имел, обещаясь их от всякого наступления оберечь и всею силою своею искать сей поход [которой он с великою неволею принужден был всчать] ни во что сотворити, как сему наиболше свидетельствует его непорядное и кривое шествие: где было возможно единым прейти днем — вел по два и по три дни и болше, и то старыми трудными переправами и местами, дабы войска царского величества тем так утрудити и до великих жаров довести, чтоб неприятелю удобной случай подать лехким способом усталые войска побить. Или, жарами трава в зрелость пришед, удобна была к горению, вызжением степей [как выше сего сказано] лошадям кормы отняв, принудить к возвращению.
И за те причины его, гетмана, с единым от двух его сынов, поимав, привели к генералиссиму князю Голицыну, прося с великим криком, чтоб им поволил его тут же пред царского величества шатром россечь. Но он, боярин и воевода, великодушным поступком того им не попустил, точию велел распрося его и с сыном до указу великих государей их царского величества хранити за караулом. И по тому приятию царского величества указу послан был в сылку, а на его место обран со общаго согласия всего народа казацского в гетманы бывшей генералской есаул Иван Степанович Мазепа. А другой же сын гетманской, быв тогда с частию казацкого войска в Запорожье с околничем господином Неплюевым, послыша состояние отца своего, ведая, что и ему иного лутчаго невозможно ожидати, в то ж время послал к неприятелю, чтоб скоро пришли и с одной страны на царского величества войска ударились, обещаясь с другой страны с своими казаками ударитись. Но о сем некоторые при нем верные казаки уведав, убоясь что от того большая напасть всему их народу произрастет, того посыльщика полковника поимали и его в уголную яму бросили и землею накрыли. А самого гетманского сына взяли и господину воеводе Неплюеву отдали, которой, несумненно, примет купно и с отцем своим по делам их достойное возмездие.
И хотя тою злою гетманскою изменою выше сего помянутой господин генералиссимос и боярин князь Голицын свое имущее намерение и доступление в Крым к великому своему болению и печали достигнути не мог, однако ж тот губительной неприятель нынешней и прошлой год со всею своею силою 100000 татар домо сидети, и по своему обыкновению [понеже их жизнь в разбое состоится] государствам Полскому и Венгерскому и протчим землям вышереченных союзников никакова губителнаго разорения сотворити не мог, тако ж да и турская сила, лишена быв такова великого споможения, всех татарских орд, ими же оная в прежние лета пред собою розсылая в загоны страшным разорением, посечением, и похищением всякаго возраста людей, и запалением градов и сел на христианские земли болшое запустошение наводили, не мог уже к тому турок однеми своими войсками не токмо над християны под градом и в поле какие прибыточные поиски себе обрести, и наипаче не мог толикие войска собрати, ими же бы щастливое шествие победителных християнских оружей в Венгерской земле и в Мореи мог остановити и столичной град Будин из рук их исхитити, как они преж сего союза за 3 года с поможением хана крымского учинили и не точию тот город цесарскому войску взять не дали, но пот тем цесарских войск великое число побили. И во время осады того города прошлого года то ж могли учинити, а аипаче ж сего прошедшаго лета, по человеческому смышлению мнится, и еще труднейшее б было толикое число турок при себе 100000 татар имущих с поля сбити, как ныне без тех татар скоро и нетрудно учинили. А труднейше ж всег было б таких лехких неприятелей — татар, в котором деле они все народы во вселенной превосходят — в загонах — им помехи учинити.
Еще ж тем поход великих государей их царского величества войск, божиих судеб неизчетных милосердием, вредительные намерения бывшаго гетмана Самойлова на свет открылись. Понеже, без всякого сумнения, кроме того великого царского величества войск собрания к бывшей помехи того помянутого християнскога союса, а паче же между царского величества и королевским величеством полским, которой ему так был противен, что он явные знаки своего негодования о том соединении являл, учал бы о неприятели зело вредительные ссылки имети.
Однако ж де великие государи их царское величество без сумнения по своему государскому высокому обещанию потщатся, со всяким прилежным радением, паки оружиа своя на помянутые неприятели общего християнства употребляти и не прежде успокоятся, донде же с помощию всемогущаго господа бога неприятеля принуждены будут добрые и удобо ко приятию статьи высоким союзником предлагати учнут. И к тому да подаст господь бог всесильный с небеси свое благословение!»
Центральный государственный архив древних актов, ф.123 (Крымские дела), 1687 г., стб. 2, лл. 339–344.