21 апреля 1945 года. Спустя сутки после дня рождения Гитлера в Берлине начался великий исход, и появились признаки начинающейся катастрофы. За исключением Геббельса все руководство Рейха покинуло столицу еще вчера. А сегодня новости об этом и что русские прорвались на Одере дошли до всех партийных бонз, и нацисты рангом мельче бросились за рейхсфюрерами вслед.
Простая берлинская домохозяйка Марта вышла утром из подвала, чтобы набрать воды и увидела как к шикарной вилле рядом подъехал огромный "мерседес". Холеный офицер с золотыми погонами и в белом кителе ВМФ, вышел из дома со всей семьей, адъютанты несли кожаные чемоданы, а дамы маленьких собачек.
Марта с удивлением узнала в офицере гросс-адмирала Рёдера, командующего надводным флотом Германии. Рёдер посмотрел на дом и грустно вздохнув, сел в автомобиль и уехал на глазах соседей и прислуги. А в другом конце Берлина собралась за завтраком семья доктора Гравица, главного врача СС. Эрнст погладил жену и дочерей по голове, а потом опустил руки под стол и улыбаясь им, незаметно выдернул чеку и взорвал гранату.
Бежали все, кто получил у коменданта Берлина Реймана пропуска на выезд. Нацисты, режиссеры, художники, скульпторы, архитекторы, бюрократы. Но выезжать из Берлина мужчинам запрещалось, все должны сражаться в окопах и защищать фюрера.
Однако правдами и неправдами германская элита всех мастей получала по блату нужные убедительные бумажки и тысяча отборных семей выехала из Берлина в этот последний мирный день. А кто не смог, вливал себе в вены или кусал заготовленный цианид.
Но простые немцы и застрявшие в городе беженцы не могли получить пропуск. Все мужчины и подростки отправлялись в ополчение фольксштурма, а того кто хотел сбежать как сбежала власть, вешали на столбе. Некоторым матерям Берлина в этот день удалось посадить на последний поезд детей.
21 апреля 1945 года для Берлина это странный день. Огромный отработанный механизм жизни замирал. Остановились заводы, учреждения и фабрики, всех распустили по домам и стали минировать. Остановился городской транспорт, улицы Берлина запечатывались баррикадами намертво, впервые в истории Германии в баках завонял не вывезенный никем мусор.
Немецкая почта закрылась, почтальоны грустно стояли в ряд в мобилизованных ротах, их отправляли на фронт. В комнатах лежали покончившие с собой нацисты, а рядом с трупами крались радостные немцы - немало берлинцев озолотилось в брошенных квартирах в следующую ночь. Прислуга получила подарки от хозяев, рабочие зарплату на месяц вперед. И отдав зарплату женам, рабочие садились в окопы, чтобы умереть.
В полдень открылись все продовольственные склады столицы. Немцам стали выдавать усиленный многодневный паек - 2 кг бекона или колбасы, полкило риса, полкило гороха, 2 кг сахара, банку овощных консервов, 50 грамм эрзац-кофе, свиной жир. Этот могильный паек Берлина угрюмо прозвали "ffimmelfahrtsrationen" - "паек Судного Дня".
Напряжение нарастало в огромном городе с каждым часом, но полупустые баррикады и доты Берлина заполнить было нечем, 2 дня назад все 20 батальонов фольксштурма отправили на фронт. Комендант Берлина Рейман с ужасом ждал, когда его радиоприемник подаст 3 коротких и 2 длинных сигнала - код "Клаузевиц" означал что русские подошли к столице Германии и начинается битва.
А на площадях и улицах Берлина стоящие в очередях за пайками немцы днем услышали в небе странный шелест. Шелест нарастал, он превратился в громкий вой, а потом на улицах грохнуло, сверкнуло, и куски разорванных тел, витрин и окон, полетели во все стороны...
ДАЛЬШЕ: глава 35 Первый обстрел < (жми!)
Битва за Берлин: