Я перекусил. Уснуть уже не получалось. Организм получил свою долю адреналина и напрочь отказывался засыпать. Я ещё немного повалялся на траве и снова побрёл в глубь города. Его население составляло порядка 40 000 человек, из которых я знал двоих. Один из них - Химик. Когда-то мы много общались вместе. Жил он в видавшей виды пятиэтажке хрущёвского типа в промышленном районе, и я часто заходил к нему в гости. Прозвище "Химик" он получил не случайно. Вся его пошарканная двухкомнатная квартира была заставлена какими-то колбочками, баночками с разноцветными жидкостями и порошками. На столах стояли спиртовки, повсюду валялись конспекты с понятными одному ему формулами и записями. Мы не раз стеклили окна после его экспериментов. Соседи постоянно жаловались, но ни смотря не на что, он имел среди местных уважение. Химик с трудом закончил школу, работал в небольшом магазинчике неподалёку. Денег у него никогда не водилось. Однако среди ровесников его выделяли увлечение химией, знание двух иностранных языков и виртуозная игра на фортепиано, доставшееся ему от родителей. Объединяла же нас любовь к чаю. Сидя за столом или случайно встретившись на улице, мы всегда говорили о чае. Чай. Чёрный, зелёный, красный. Чай с лимоном, чай с бергамотом. Крупнолистовой, гранулированный, развесной и в пакетиках - чай. Дорогой, дешёвый, с жёлтым лейблом, без него, индийский, китайский - любой. Чай бодрил по утрам и успокаивал перед сном. Чай. С мятой, с женьшенью. Кто-то подарил, кто-то передал, кто-то привёз из заграничной поездки, где-то открылся специализированный магазин - неважно, мы всегда говорили о чае и пили его постоянно. Наверное, нас можно было назвать гурманами. Мы часто обсуждали, как лучше заваривать чай, сколько настаивать, пить чай холодным или горячим. Однажды Химик рассказал мне о Нежинке и Маховке. Вода, взятая с места слияния этих рек очень ценилась. А в то время, когда реки сковывал лёд, вода, по мнению местных жителей, приобретала особые целебные и вкусовые качества. Человек, пьющий эту воду, очищал тело и дух.
-Вот бы заварить с неё чайку,- обронил как-то Химик.
Химика не стало три года назад. Я ехал по городу в полупустом автобусе, ища глазами телефонную будку. С появлением мобильной связи люди перестали пользоваться телефонами-автоматами и те почти исчезли. Сейчас их можно встретить разве что у почтового отделения. Но мне они нравятся. В них есть какой-то шарм. Увидев через окно синюю дверцу телефона-автомата, я попросил водителя остановиться и вышел из автобуса. Вставил карточку и набрал номер Химика. Трубку поднял его брат Паша. Я попросил его остановиться на пару дней и тот согласился.
В квартире Химика почти ничего не изменилось. Та же мебель, посуда, обои. Колб и банок не было, но я увидел, что конспекты по химии аккуратными стопочками лежат в книжном шкафу. На дверце шкафа висело несколько фотографий. На одной из них мы с Химиком стоим обнявшись, у каждого в руке по большой чайной кружке, улыбаемся. Я вдруг подумал, что если бы не эта фотография, меня вряд ли бы пустили на ночлег. Паша жил со своей девушкой Дианой. Он много читал и был футбольным фанатом. Мы посидели за столом. Много говорили о Химике, но разговор был сухим, без эмоций. На завтрашний день намечался матч с участием местной футбольной команды. Что-то вроде финала областных соревнований, кубок бань... Паша пригласил меня с собой. Почему бы и нет. Я принял душ и лёг спать. День подходил к концу.
Мы пришли на стадион небольшой компанией, человек пятнадцать. Три девушки, остальные ребята на вид лет двадцати. Они много шумели, выкрикивали речёвки, пели фановские песни, восхваляя свою команду. Я открывал рот и даже старался что-то подпевать. Не для того, чтобы влиться в коллектив. Просто было хорошо и мне тоже хотелось пошуметь. Было около восьми вечера. Матч прошёл спокойно. Наша команда уступила со счётом один нуль, но за этим не последовало каких-либо потасовок и оскорблений в адрес гостей. После матча вся компания шла по улице прямо по проезжай части. Машин совсем не было. Мы пили пиво, шутили, в общем было весело. Пройдя очередной перекрёсток, все притихли. Парень в чёрной кожаной куртке, кажется его звали Кирилл, вытащил из сумки баллон с краской и перечеркнул надпись "Антифа" на углу дома номер тридцать восемь. Мы немного постояли, после чего Кирилл взял камень и запустил его в витрину магазина, располагавшегося на первом этаже дома. По его словам, хозяева магазина были выходцами из средней Азии, что в этой компании было достаточным основанием для подобного поступка. Мне это показалось ребячеством. Витрина разбилась, сработала сигнализация. Все быстрым шагом двинули через дворы на соседнюю улицу. Я шёл одним из последних. И вдруг метрах в сорока по правую руку от себя я увидел Каштанку. Она копошилась в целлофановых пакетах возле двух больших мусорных баков. Я остановился, немного постоял, и пошёл к ней.
- Ты идёшь? - окликнул меня Паша.
- Я догоню.
Я подошёл к мусорным бакам и сел на поребрик. Было выпито уже не мало пива и в моей правой руке ожидала своей участи очередная бутылка портера. Каштанка узнала меня. Она подбежала ко мне виляя хвостом. Я долго гладил её, пил пиво, рассказывал какие-то дурацкие истории из жизни. Не знаю, понимала ли она. Но я был уверен, что она меня слушает. Жаль, что у меня не было с собой ничего съестного. На проезжей части прямо напротив меня скрипя остановился милицейский уазик. Двое сотрудников вышли из него и стали светить в мою сторону фонариками, потом направились ко мне. Недалеко от магазина с ревущей сигнализацией пьяный мужик разговаривает с собакой. Факт на лицо и я даже не стал пререкаться, когда мне было предложено пройти к машине. Помимо двух офицеров, в уазике был водитель в звании сержанта. Правую руку он всё время держал на коробке передач. 3-ю постоянно выбивало и было видно, что его это не то что раздражает, а скорее расстраивает. По пути в отделение меня ни о чём не спрашивали. Они вообще разговаривали на отвлечённые темы. Какой-то новый сотрудник до сих пор не проставился, хотя прошло уже больше месяца после его устройства на работу; детский садик на неделю закрыли и теперь не с кем оставить ребёнка - и тому подобные житейские мелочи. В отделении было пусто. Кроме нас четверых был ещё дежурный охранник и всё. Меня усадили за стол. Один из офицеров сел напротив и стал заполнять какие-то бумаги, попутно задавая мне разные вопросы. Делал он это неохотно. Расследование дела о пьяном хулигане, разбившем витрину магазина, не доставляло ему никакого удовольствия. Он тоскливо посматривал на своего коллегу, который торопливо собирал вещи и уже собирался уходить. Меня происходящее тоже не очень забавляло. Мне было скучно и я стал смотреть на информационные доски, висящие на стенах и вдруг увидел их, тех самых двоих, что были под мостом. Фотороботы паршивые, но сомнений не было, они.
- Моя распухшая скула,- сказал я и сделал небольшую паузу, - моя распухшая скула - дело рук тех двоих. Я кивнул на стену. Оба сотрудника замерли и посмотрели на меня. Один из офицеров уже был в двери, но вернулся и сел рядом. Тот, что меня расспрашивал, откинул в сторону почти заполненный протокол задержания. Посыпались вопросы. Последующие полтора часа я в подробной форме описывал где и "при каких обстоятельствах" я видел этих людей. Я указал на неточности в фотороботах, рассказал, в чём они были одеты и даже вспомнил, какие сигареты курили. Те двое, как оказалось, успели наворотить много дел и сильно засветились. Ориентировки на них были во всех городах области и не только. На них висело несколько ограблений, убийства.
Офицеры долго разговаривали, один раз выходили, чтобы обсудить что-то наедине, потом куда-то звонили, потом кто-то звонил им и на пост дежурного. Я не слушал их телефонных разговоров. Вообще не имею такой привычки. Наконец, один из офицеров посмотрел на меня и сказал:
- Вы свободны.
- То есть как свободен? А витрина, магазин?
- Вы свободны, - повторил он всё также невозмутимо.
- Мужики, то есть это, товарищи милиционеры, а можно я у вас тут переночую?
Один из офицеров взял в руки бумагу и стал читать: "такого-то такого-то числа в таком-то таком-то месте гражданин такой-то камнем разбил витрину такого-то магазина...".
- Я понял, можно не продолжать.
Меня проводили через пост охраны. Я вышел на улицу и закурил. Хмеля уже не было и я побрёл по улице раздосадовано насвистывая "Болеро". Очень скоро я увидел автостанцию. Совсем небольшую, но в ней был зал ожидания. Я сел на одно из сидений, втиснул голову в куртку и заснул. Мне снилась Каштанка, точнее та девушка под мостом с длинными каштановыми волосами и нежным голосом. Мы смеялись, о чём то говорили. Мне было так хорошо и уютно с ней. Жаль, что это был всего лишь сон...