Что было дальше, я не помню. Но очнулся на свалке. С меня сняли куртку, шапку, обувь, сумки с вещами не было, голова ужасно болела. Потрогал лоб, и на пальцах осталась кровь. Встать не получалось. Не знаю сколько, но очень долго, я тупо сидел в одной позе прямо на холодной земле, держась за голову и пытаясь вспомнить хоть что-то из вчерашнего вечера. Я помнил имя – Виталик, помнил, сколько мне лет? 48, но где нахожусь и почему, не понимал.
Ближе к вечеру на свалку пришел один мужик, бомжик, он копался в контейнерах и сначала не обращал на меня никакого внимания. К вечеру я так продрог, что уже начал кашлять и стучать зубами.
- Эй, ты, - позвал он меня.
Но голова так болела, что его голос был словно где-то вдалеке, и я даже не понял, что он обращается ко мне, думал, он с кем-то знакомым разговаривает. Потом он потряс меня за плечо, и я медленно, чтобы голова еще сильнее не разболелась, повернулся к нему.
- У тебя дырка в башке, ты знаешь?
Я отрицательно помотал головой.
- Идти можешь?
Кое-как он поднял меня на ноги, оказалось, что ноги переставлять могу, если сильно не трястись. Этот мужик, потом я узнал, что его зовут Гена, привел меня к какому-то зданию, на улице темнело, а там, у подъезда, горел фонарь. Он постучал в железную дверь, открыла женщина в белом халате и чепчике.
- Кого ты опять притащил, Генка? - сразу заругалась она. - Где ты вообще их берешь?
- Да я не знаю, их, походу, кто-то привозит и выбрасывают у нас! Жалко же, Тамар, у него смотри, че с головой творится!
Глаза женщины округлились, мне аж самому стало страшно: че у меня там? Она подхватила меня под руку и завела в приемный покой. Пока Гена укладывал меня на кушетку лицом к стене, чтобы не задевать рану, Тамара вернулась с каким-то молодым здоровым мужиком, тоже в белом халате, который был ему явно мал.
- Здравствуйте, Геннадий, ангел-хранитель всех бездомных Московской области, - с серьезным видом поздоровался доктор.
- Амирчик, зашей, пожалуйста, смотри, он молодой, здоровый.
Тут я зашелся в кашле, невольно опровергая слова своего спасителя.
- Видно же, что в беду человек попал, его побили, обокрали, документов тоже нет.
- Да вижу, ну давай, пока тут все равно никого. Тамара, иголку, нитку, антисептик. Обезболивающее надо? - Он заглянул мне в лицо, потому что я так и лежал на кушетке спиной ко всему происходящему.
- Д-да, пожалуйста, - я не узнал свой голос, ранее сильный, басистый, сейчас он стал хриплым и тонким.
- Имя и фамилию знаете? - спросила Тамара.
- Виталий, фамилию не помню.
- Неудивительно, - вмешался врач, натягивая латексные перчатки. - С такой-то дырой в башке!
Обезбол быстро подействовал, Амир колдовал надо мной очень долго, так что я уснул, потом проснулся, а он все еще что-то там возился. Выяснилось, что дела мои не так уж плохи, но нужно поскорее восстановить документы и вернуться домой, не задерживаться в таком состоянии.
- Я не помню ничего, - ответил я.
- Тамар, ну пусть он до утра тут полежит, нельзя ему сегодня ночевать на улице, - сказал травматолог.
Тамара фыркнула.
- Нашли тут себе лазарет для бомжей, а потом Лола узнает, и мне от нее прилетит, а не вам!
- Да ладно, нормальная она баба, не то что ты! - вступился Гена.
- Что? - Тамара задохнулась от негодования. - Я теперь тебе ненормальная? А кто лечит твой бронхит каждую зиму? Неблагодарный!
- Действительно, Геннадий! – врач, наконец, закончил свою работу и встал. - Зря вы так с нашей Томой, она добрейшей души человек и ни за что не выгонит больного на улицу среди ночи! Правда? А утром поставит еще один обезболивающий укол.
- Ладно, - зло прорычала медсестра. - Но смотрите мне, если главврач прознает, я вас всех сдам, и тебя, Гена, тоже!
- Я с Лолой раньше в одном дворе жил, договоримся как-нибудь.
Тамара опять фыркнула, Амир попрощался и вышел. Голова болела все меньше, мне наложили повязку, и я уснул.