Вся следующая неделя и последующий месяц напоминали "день сурка". Вставала на работу просто на автомате, во время перерыва попытки сдержать слезы бывало увенчались успехом, но и было обратное. Приходя домой, увидев эту пустоту, боль одиночества и предательства пронзала всё тело и утопала в грусти с головой. После того, как успокаивалась, спокойно засыпала. А когда просыпалась, заставляла себя выпить чаю и что-нибудь да поесть.
Спустя две недели, Она перестала узнавать своё отражение в зеркале. Одежда вся висела на ней, некогда пышные формы (по сравнению с тем, что сейчас было, можно сказать, что формы были пышные) покинули чат, как говорится, и стала напоминать доску. Щеки впали, живот исчез, вроде бы это должно было заставить начать употреблять пищу, но никаких сил и желания наполнить желудок едой не было.
Стыдно было признаться себе, но иногда казалось, что смысла больше жить нет, яркие краски жизни заменили себя чёрно-белыми, источника радости нет. Возможно, и поэтому перестала есть. От яркой и светлой улыбки, осталась лишь бледная тень.
Что же было с Ним за это время? Приятно проводил время с той, которая "не цепляла", признавался в любви, желал доброго утра и ночи, дарил красивые букеты и, самое главное, уделял внимание. Об этом Она узнает потом. Одновременно Он приходил к Ней на встречу, звонил и давал надежду на совместное будущее, что в их отношениях снова воцарится мир и любовь. Говорил, что к той другой никаких чувств не испытывает, а связался по глупости-дурости. Когда Он говорил это, казалось, что Она снова начинала жить, настроение в миг поднималось и просыпался аппетит. Эйфория длилась недолго: на следующие дни снова получала известия совсем о другом, Его поведение было громче слов. И состояние снова возвращалось на дно.
Частенько Она вспоминала строки из "Мастера и Маргариты" и частенько узнавала в них себя: " Сначала она много плакала, потом стала злая".
