Недавно прочитал в газете "Аргументы и Факты":
Соотношение сил на советско-германской границе в ночь на 22 июня 1941 г.
— Артиллерия, включая 50-мм минометы и зенитные орудия, — 53499 у нас против 47200 у них (немцев, финнов, румын и венгров);
— Танки и САУ — 12782 у нас (включая 469 новых тяжелых танков КВ и 832 новых средних Т-34) против 4260 у противника;
— Самолеты — 10266 (включая 1278 новых типов) у СССР против примерно 4000 у Германии и ее союзников (240 финских, 400 румынских, 3275 немецких);
— Личный состав — 2 млн 743 тыс. (без учета советского ВМФ) против 5,5 млн у противника (в том числе 900 тыс. со стороны сателлитов)
.
Реакция читателей (на которую и рассчитывали), была: "Советские генералы настолько неопытные, что, имея такое превосходство, отступали аж до Волги", или: "народ не хотел воевать за Сталина и за Советскую Власть".
Но вот у меня под рукой Статистика по авиации приграничных округов по состоянию на 22 июня 1941 года. Общее количество самолётов: 8342 штуки. Небольшое расхождение ("Аргументы и Факты" приводит 10266), возможно, потому, что ещё 1924 самолёта находились всё же не на границе, а чуть в глубине страны, поэтому в отражении немецкого нападения не участвовали.
Как и не все из 8432 "находившихся на границе". Во-первых, мы с вами понимаем, часть самолётов вполне могла быть неисправна, такое бывает. Поломался самолёт, и к утру 22 июня не успели починить. На бумаге, для редакторов "Аргументы и Факты", он как бы есть, но, скажем, для меня его как бы и нет.
Во-вторых, у нас была настоящая беда с экипажами. На заводе сделали самолётов больше, чем выпустили пилотов в училищах. Или, например, самолёт стоит в Минске, причём совершенно исправный – а экипаж отправлен на переподготовку, скажем, в Москву. Или, только-только едет из Балашовского училища на поезде в Минск.
То есть не только лишь все самолёты, даже исправные, могут взлететь по боевой тревоге 22 июня и участвовать в боевых действиях. Все эти вещи в статистике тоже учитываются и записываются, прямо в той же таблице, но отдельно. Так и пишут: «всего самолётов – столько-то, в том числе неисправных столько-то. Из тех, что исправны – но нет для них лётчиков – столько-то». Данные эти доступны в Интернете, но, видимо, не только лишь для всех.
Оно и понятно: любая цифра, из которой видно вопиющую неготовность к войне, бросает тень на военных руководителей страны и командование Армии, начиная с премьер-министра Сталина и начальника Генерального штаба Жукова. Конечно же они не могут взять и изобрести принципиально новый самолёт. Но обеспечить исправность и укомплектованность экипажами тех машин, что массово выпускаются с 1932 года – могут и должны, иначе за что они и их подчиненные получают зарплату и соцпакет.
И каковы же эти страшные цифры? Из 8432 самолёта приграничных округов, только 60% готовы взлететь утром 22 июня 1941 года.
Шестьдесят процентов! То есть 5005 самолётов из 8432. Остальные 3427 либо стоят поломанные, либо для них (даже исправных) не подготовлен экипаж.
Неудивительно, что командующий ВВС СССР генерал Яков Смушкевич арестован 8 июня 1941 года по обвинению в участии в военной заговорщической организации, по заданиям которой проводил «вражескую работу, направленную на снижение боевой подготовки ВВС Красной Армии и увеличение аварийности в Военно-Воздушных Силах», после 3-месячного следствия расстрелян. При Хрущёве, разумеется, оправдан как невинно убиенный: он ведь всё делал правильно (смотря для кого).
Это общая цифра, 60% по приграничным округам, атакованным Германией. А вот, скажем, по Одесскому округу (Южный фронт) она была вообще 50%, т.е. ровно половина самолётов этого округа были готовы взлететь: 784 из 1333 имевшихся.
Итак, стоит 5005 наших самолётов, способных летать, против 4000 немецких (как сказано у газеты "АиФ" выше). Смею предположить, что немецкие самолёты почти все исправны и экипажами обеспечены. Но тут вопрос вообще в другом: не в количестве, а в качестве. Вся немецкая авиация – третьего поколения. А наша?
Такая статистика тоже приводится. Так и говорят: "всего 8432 самолёта, в том числе новых типов – 1342". (в газете «АиФ» почему-то указано – 1278). Под "новым типом" понимаются самолёты третьего поколения, способные противостоять немецким по своему техническому уровню. И там же перечислено: "Самолётами новых типов считаются ТБ-7, МиГ-3, МиГ-1, Як-1, Пе-2, Ил-2, Як-2, Як-4".
Всё это учитывается и, наверное, читателю уже интересно посмотреть: сколько же наших самолётов третьего поколения (из имеющихся 1342 шт) были теоретически готовы отразить нападение 4000 немецких самолётов третьего поколения?
Ответ: 214 штук.
Всё остальное, т.е. 4791 самолёт из 5005 вообще боеготовых – это откровенный хлам производства начала и середины 30-х годов, пусть хоть трижды боеготовый, успевший взлететь и встретивший врага в воздухе.
Недавно мне попалась, на одном из популярных сайтов, статья, где в заголовке и по тексту – куча восклицательных знаков. Шокированный автор пересказывает реальную историю, как наш устаревший истребитель серии "И" победил в бою немецкий Мессершмитт-109 (в Крыму, 1942 год). По мнению того автора – это совершенно невероятный случай. И я, и другие комментаторы поспешили его успокоить: в принципе, если на нашем был опытный лётчик, и смог навязать немцу определенную схему боя, то шансы на победу были вполне, за счёт высокой маневренности биплана в горизонтальной плоскости. Известна фраза: "если бы советским "ишачкам" хотя бы 300 км/ч скорости дополнительно – война бы кончилась к вечеру 22 июня, в нашу пользу". Если бы да кабы.
И ещё, вы наверняка встречали душераздирающие рассказы, как якобы некоторые командиры-предатели вносили свою лепту в разоружение армии, приказав вечером 21 июня снять с самолётов и сдать на склад вооружение, приборы, боеприпасы. Но с другой стороны, если сейчас повесить на "кукурузник" хоть 14 пулемётов и поставить его против "МиГ-29", это ничего не даст при разнице в техническом уровне самолётов на одно поколение.
И вот, когда мы уже достигли дна: 214 наших против 4000 немецких самолётов третьего поколения, статистика снова стучит снизу. Дело в том, что по своему назначению, самолёты бывают разными. Главная задача авиации – уничтожать наземные цели, поддерживать свои сухопутные войска. То, что у нас воспето в кино и литературе – воздушные бои истребителей между собою – на самом деле это второстепенное явление.
Так вот, из 214 наших самолётов третьего поколения, боеготовых на утро 22 июня 1941 года, 5 штук – это стратегические бомбардировщики ТБ-7 (он же «Пе-8»), которых за всю войну было выпущено нами столько же, сколько «Илья Муромцев» за Первую Мировую: 76 штук. Поэтому ту пятёрку, стоявшую в Борисполе, скорее всего, берегли. Остальные 209 штук – это истребители, не способные поддерживать наземные войска, в лучшем случае – отгоняющие чужих бомбардировщиков.
А как же легендарный «Ил-2», штурмовик третьего поколения? Их находилось на границе аж 18 штук, все – исправные, и все – без экипажей, т.е. неспособные взлететь. И то же самое – с нашим бомбардировщиком «Пе-2»: в наличии 196 штук, из них исправных – 192, обеспеченных экипажами – 0 (ноль) штук. То есть ни «Ил-2», ни «Пе-2» в тот день в небо не поднимались: некому было пилотировать.
Чтобы немецкие войска не чувствовали себя на земле совсем уж комфортно, на их бомбёжку отрядили самолёты Дальней Авиации Ил-4, используя их как обычные фронтовые бомбардировщики. Причём – без прикрытия истребителей, потому что не было их. Опять-таки, в Советском Союзе не был создан истребитель с такой дальностью полёта, что мог бы сопровождать бомбардировщики на всей их дистанции. Потому последние, по идее, должны были летать только ночью и на большой высоте, бомбя города и крупные стационарные объекты. А тут пришлось, с малых высот охотиться за танками среди бела дня.
Не удивительно, что командующий ВВС Западного фронта генерал Копец, под впечатлениями первого дня войны, в 18-00 застрелился в своём кабинете. Ведь общие этого фронта за 22-е июня составили 738 самолётов (из 1658, имевшихся в наличии), в том числе 528 потеряно на земле, не успев взлететь. А как взлетать неисправному самолёту без экипажа? Копец понял, что не сможет доказать трибуналу свою невиновность в этом плане.
