Мой Моцарт!
рассказ
Валерий Кушнырь
2021г
Однажды в начале лета, я стоял на автобусной остановке, ожидая свой 4-номер.Сзади была аптека и возле крыльца лежал грязный щенок. Какая-то доброхотливая женщина, раскрыв сумку, достала куриные ноги, бросила несколько штук щенку.
На вид ему было месяц-полтора. Судя по всему, он здесь был уже долго.
По внешним признакам, был похож на восточно-европейскую овчарку.
Чтобы достать лапы кур с когтями, он пытался встать на длинные, слабые и непослушные ноги. Вставал и падал. Падал и снова вставал.
Я смотрел на его страдания недолго.
Отбросив в сторону лапы кур, взял щенка на руки и зашел в аптеку, попросив бинт.
Щенок в это время старался вырваться, цапнуть меня за руки, тянулся на выход, к дверям, к отброшенным мною куриным лапам. Женщина, думавшая, что сделала доброе дело, дав корм щенку, возмущалась, кричала. Она не понимала, что в таком возрасте, щенку подобную еду нельзя давать.
Сделав из бинта ошейник и поводок, я потащил щенка за собой. Он, пройдя с десяток метров падал, и я брал его на руки, -нес. Так, потихоньку, отдыхая, мы добрались до дома.
Усталый щенок сразу же уснул в сенях дома.
Пошарив в холодильнике, я нашел молоко, достал из супа в кастрюле кусочки вареного мяса, остаток творога с пару столовых ложек. Затем, нашел миски для щенка и, поставил их перед носом спящего щенка
Щенок уловил запах еды, сразу же уткнулся носом в молоко. Он лакал жадно, расплескивая вокруг и тут же подлизывая молочные пятна. Мясо и творог он уже ел лежа. У него не было сил от голода и, возможно, у него были больные ноги.
Съев кусочек мяса и творог, он опять упал спать.
. А я думал, как назвать нового члена семьи. В голове крутились различные клички, имена известных собак, животных.
Пока он спал, я позвонил дочери в другой город, где она училась, и рассказал о щенке.
Дочь училась в музыкальном училище, сразу засыпала меня музыкальными терминами: Диез, Бемоль, Бас, Вальс….Потом, мы решили не спешить с присвоением имени щенку и немного подумать. Однако, вечером, она позвонила сама и сказала: я придумала, как его назвать. Сегодня мы выучили пьесу Моцарта, она такая красивая. Пусть и он будет Моцартом.
Так безымянный щенок получил имя известного композитора и его трагичную судьбу. Вот, и не верь после этого, что имя не влияет на жизнь.
На другой день, я налил теплой воды в корыто и Моцарт сам полез в корыто, смешно, пытаясь затащить свои длинные ноги в корыто. В конце-концов, он плюхнулся носом в воду, с удовольствием, лежа, шлепая лапами по воде, пытаясь двигаться по корыту.
Отмыв от грязи и завернув его в толстую холстину, вытер, положил на солнышко возле крыльца.
Щенок к трем месяцам окреп, твердо стоял на длинных лапах, уши стали торчком и больше не опускались. Настоящим красавцем стал. Был он, как мой хвостик, дома ходил за мной везде, не отпуская ни на шаг. Все, что росло в огороде, он перепробовал. Если я рвал клубнику, он тут же совал нос в кусты и искал красные ягоды и ел. Я рвал смородину, он тут же пристраивался со мной. Ел огурцы и яблоки. Яблоками любил играть, катая их по дорожке, но потом обязательно сгрызал их.
Науку, что можно, и что нельзя, он усваивал легко и быстро. И главное, для него -безболезненно.
Так прошло почти полтора года и у меня появилось время позаниматься с ним у опытного дрессировщика. Лариса была хорошим воспитателем. Она держала, что-то типа гостиницы для собак. Занималась их дрессировкой.
Я частенько ездил в командировки. И хотя, уезжал на день-другой, Моцарт мое отсутствие переносил тяжело. С каждым разом, его с трудом приходилось оставлять Ларисе. Задолго до дома Ларисы, он старался меня увести в сторону, предчувствуя разлуку. Дрессировщица хвалила его, восхищалась некоторыми отличительными чертами от других чертами: благородством в собачьих сражениях, интеллигентностью, памятью, желанием учится.
Он учился легко и учил меня. Однажды, переходя дорогу, он неожиданно схватил меня за брючину, когда я пытался сделать шаг на шоссе. Тут же мимо промчалась легковая машина. Моцарт спокойно сидел перед дорогой и укоризненно смотрел на меня. Не успев испугаться и осознать того, что меня только что друг спас, я восхищенно смотрел на него. Он же поводил головой по сторонам, встал и потянул меня на другую сторону шоссе.
Однажды, поздней осенью, рано утром, я подметал у двора дорожку от опавших желтых листьев. Моцарт ходил на курсы уже третий месяц. И в эти ранние часы, он бегал рядом, радуясь жизни. Мимо пробежала собака. Инстинкт позвал Моцарта, он рванулся за ней. Я не звал его, надеясь, что он придет сам. Так уже бывало, но…
Сутки, вторые, пошли третьи, Моцарта не было. Сердце щемило, я уже не надеялся ни на что. Осознал, как здорово к нему привязался.
К вечеру третьего дня, позвонила Лариса и начала ругать меня за то, что я отпустил Моцарта без ошейника и поводка. Моцарт нашел площадку, где Лариса занималась с собаками. Было это на другом конце города.
Ну, студент, ну студент, я тебе задам, думал я, собираясь за Моцартом. Поймав такси, я быстро оказался на месте.
Моцарт, увидев меня, рванулся ко мне, радостно лая, но, не добегая нескольких метров, вдруг остановился, покорно наклонил голову, побрел ко мне. Подойдя, подняв голову, посмотрел на меня, повернулся ко мне задом, ожидая наказания. Меня и окружающих людей со своими собаками, это поразило настолько, что у меня комок подкатился к горлу.
Я никогда его не бил, но за непослушание легко стучал по заду поводком. Для меня это было условное наказание, а он понимал по - своему: отвечать за плохое поведение надо.
Дом наш находился вблизи бывшего болота и грунтовые воды зачастую, поднимались высоко, влияя на мое здоровье. Стали болеть ноги. Состояние моего организма Моцарт чувствовал так здорово, как не знал его и я сам. Частенько будил ночью, выводил меня в туалет. Я поражался его интеллекту.
… В 3,5 года, ему стало так плохо, что уже не помогали обычные таблетки «найз», ни обезболивающие уколы. Он перестал чувствовать боль. С удивлением он смотрел на свой зад, который не подчинялся его воле, недоуменно и как-то вопрошающе, смотрел на меня. Он не мог понять, что с ним случилось.
Первое время он подзывал меня свистом просто так, только, чтобы не оставаться одному, просил погладить его, проводя лапой из-за уха к кончику своего носа, или виновато смотрел на меня и на свои экскременты, от которых пытался отползти. Лежал он в доме, на кухне. С каждым днем он ел все меньше, хотя и хотел, но привыкший оправляться за пределами частного двора, от еды отказывался. Когда я убирал за ним, он пытался мне лизать руки, извиняясь за доставленные хлопоты.
Здоровый, он - чистюля, мог целыми днями ждать и терпеть, когда приду я с работы, и мы с ним пойдем гулять.
Общались мы с ним просто. Он приучил меня к свисту, и я, по его тональности, научился понимать, чего он хочет. Сейчас, он все реже и реже свистел, чтобы не доставлять мне беспокойства.
Когда я работал за компьютером, он часами мог лежать рядом на полу, зацепившись одной лапой за мою ногу. Иногда, забирался на диван и делал вид, что спит, но ни одно мое движение без его внимания не обходилось.
Когда он чувствовал, что я уставал, у меня затекали колени, он – свистел, или брал музыкальный мячик и начинал возле меня выводить свои мелодии. Требуя внимания к себе. Кстати, его мелодии, если прислушаться, были не набором звуком. Они наполнены были законченными, наполненными смыслом музыкальными фразами. И звучали по-разному, в зависимости от ситуации. По вечерам, он от скуки, если видел, что я отдыхал, но не спал, бродил по комнате, сжимая и разжимая мячик, выводя свои симфонии, делая паузы и внимательно прислушиваясь к улетавшим звукам.
Из телепередач он любил почти все, что касалось животных и юмора. Передачи о животных я не смотрел часто, из-за отсутствия времени.
Но КВН мы с ним смотрели вместе. Когда я радовался удачной шутке, он весело лаял на телевизор, топчась по дивану вокруг меня. Причем, его интуиции я поражался все время. Когда по телевизору шла передача о животных, он всегда подходил ко мне и потом бежал к телевизору, прося его включить. Добившись, когда в телевизоре покажется изображение, он довольно ложился на диван, внимательно смотря за происходящим.
Если на первом этапе своего знакомства с телевизором, он бегал и смотрел за телевизором, думая, что животные там прячутся, то впоследствии, понимая, что на его территорию никто не претендует, он реагировать, выражать свои эмоции на происходящее, стал почти, как человек. Вставал на диван, головой поводя по сторонам, иногда подавая различные звуки от лая до жалобного, почти человеческого голоса: ууу-оооо. Он воспринимал все действия по телевизору натурально.
Видимо, поэтому его взгляд многие люди не могли выдержать.
Когда, после инсульта, ко мне стали приезжать медсестры и делать уколы, он все их действия воспринимал по- разному. Запахи лекарств, как и я не любил: недовольно чихал. Уколы в мои мышцы, он переносил ворчанием под столом, откуда внимательно наблюдал за медсестрой. Когда дело доходило до вен, то тут его «терпению» приходил конец. Он прыгал ко мне на диван, забирался за спину, поглядывал оттуда на медсестру и ужасно свистел. Когда медсестра говорила, «ну вот и все», он вскакивал, смотрел на нее и жалобно и не собачьим голосом, выговаривал медсестре, интересно вытягивая свой длинный нос: уоо-оо.уоо-оо, ооо. А мне лизал шею. Жалел.
…В частной ветлечебнице, врач Александр быстро собрал свою сумку, и мы поехали на Жигуленке ко мне домой. По дороге он выслушал меня, узнал, что мы живем практически на болоте и у меня здесь заболели ноги. Отнимались полностью, не помогали никакие растирания, мази и таблетки. Я не мог ходить, ползал по дому. Моцарту тогда было около полутора лет. Восточно-европейская овчарка, кобель, с мощными грудью и лапами. Очень и очень добрый, к - людям.
Он ложился ко мне в постель на мои ноги, вытягиваясь, стремясь закрыть их всем туловищем. Причем, прижимался почему-то спиной, вдавливался всем своим позвоночником, стараясь снять мою боль, взять на себя. Если бы я тогда понимал, что он делает.
….Моцарт страшно любил детей. Бывало, они несутся с горы в сугроб, зарываются в снег, а он носится следом за ними, вытаскивает за шиворот.
Первоначально, детишки боялись его, он выглядел очень мощным, особенно в движении, а раскрытая его пасть, их - пугала. Но когда они ловили его взгляд, они успокаивались и позволяли ему их вытащить из снега. Потом, дети уже нарочно старались глубже закопаться в снег и звали Моцарта жалобным голосом. Нравилось им играть со спасателем.
Моцарт носился, вытаскивал, радовался, что может им помочь. Он был так горд, что помогал людям.
В год он отнимал у меня ведро, когда я шел по воду и, выходя со двора, гордо смотрел по сторонам: какой он - помощник. Этому его никто не учил. Он любил копировать, повторять мои действия. И на огороде, и когда урожай с яблонь снимал. Он подпрыгивал, аккуратно хватал яблоко и клал его в тазик. На яблоке не было ни одного следа от его зубов.
Когда ему показали его месячного щенка, он почувствовал себя таким могучим отцом, что в это время на прогулке к нему ни кавказцы, ни бойцовские псы, никто не смел, подойти на расстояние 5 метров к его щенку. Его мать он отгонял и что-то недовольно ворчал на нее. Щенка вылизывал, носом подталкивал, если он уставал и садился отдохнуть, терпеливо сидел и ждал, пока тот не заковыляет дальше.. Так он с ним гулял, пока не приходило время, идти домой. В этот миг, к нему мог подойти только я. И он счастливый, какой-то материнской любовью к своему потомству, на секунду подбегал ко мне, подпрыгивал, целовал в нос меня и тут же несся к своему пацану.
Уходил домой тяжело и недовольно, пытаясь увлечь с собой щенка.
Когда щенка отдали в чужие руки, он еще долго подходил к дому, где жил его сынок и звал его.
Доброта к людям его была велика, но свое дело, охранять дом, он знал хорошо.
Без хозяина он не впустит и не выпустит даже родственников, которых хорошо знал, если меня не было дома. Бывало, приезжавшая из Москвы сестра, стояла у калитки и не могла открыть ее. Она возвращалась домой и ждала, когда я приду. Если она еще и несла пакет, то он старался в первую очередь отнять его, порвать, рассыпать ягоду, которую она собрала. Попусту он не лаял ни на кого.
Со мной он выпускал кого угодно и с чем угодно.
Моцарт любил встречать гостей. Когда раздавался звонок над дверью, несся сломя голову, вышибая все двери. Добегая до дворовой калитки, он определял, кто пришел. Если знакомый и хороший человек, он радовался, суетливо бегая от забора до дома, поторапливая меня открыть дверь. Если незнакомый, он терпеливо стоял возле калитки, ожидая, когда я открою дверь. Когда я выходил на улицу, мой друг напряженно смотрел на пришельца, а то и просто становился между мною и «гостем».
В этот период, ни одно движение человека не ускользало от внимания моего охранника. Стоило ему попытаться взмахнуть рукой, как Моцарт его предупреждал: еще одно движение и эта рука попадет к нему в челюсти.
…Две недели доктора приезжали к Моцарту, делали уколы и другие лечебные процедуры, но лучше ему не становилось.
На 13 день, он позвал меня, когда уже подполз к дверям, прося ее открыть.
Я пытался ему помочь, но он дал понять, что сам. Мощными передними лапами он тянул за собой все тело, которое было весом свыше 70 кг.
Таким бессильным, я себя не чувствовал никогда..
Метров 20 он полз еще по пустому огороду и только там оправился, и, передвинувшись еще метров на 15, прилег. Ему было стыдно за то, что он оправлялся в доме, за стоящий тяжелый запах, на кухне, который не заглушал и дезодорант.
Он еще несколько часов лежал на траве, жадно вслушиваясь в звуки. Затем поднял голову и завыл зазывно, как тогда, когда звал свою подругу.
Он прощался.
Я еще на что-то надеялся, звонил врачам. Суетился, бегал от Моцарта домой, но вдруг понял, что наступают последние минуты для моего спасителя, собаки, пожертвовавшей своим здоровьем, взявший всю мою боль, ревматизм на себя.
Приехали врачи и все поняли. Они пытались отвлечь меня, предлагали сделать усыпляющий укол Моцарту, но я не слышал их.
Моцарт, вдруг поднял голову, повернул ее ко мне и посвистел. Так он всегда давал знать, когда хотел, чтобы я подошел к нему.
Одной лапой, он, лежа на боку, зацепился за мою ногу, другой провел из-за уха к кончику носу. Так он всегда просил погладить его.
В горле комок душил меня. Слезы выдавливали глаза, мой Друг умирал.
Я гладил его, не видя и не слыша никого и ничего.
Не заметил, когда ушли доктора.
Моцарт открыл глаза, посмотрел на меня, и слеза скатилась с его глаз.
Закрыл глаза и, он как-то тихо, беззвучно умер.
Даже, здесь он не хотел меня беспокоить.
Прости, меня Друг.
В декабре этого года, будет уже 12 лет, как Моцарта нет со мной, а память не отпускает, помнит все. О нем можно много интересного и поучительного рассказывать.
У меня в жизни было несколько собак, но такого, как он, не было никогда.
Да, и не собака он - вовсе.
Моцарт был не собакой, а другом.