Моё любимое место в Москве… Вот это я могу сходу сказать! Это, безусловно, ВДНХ. Я всегда помню, что я – советский человек, но когда я попадаю на ВДНХ, вот эта моя память превращается в гордость советского человека. Тем более, что сейчас ВДНХ привели в порядок. У ВДНХ сейчас вполне советский вид, убрали всё вот это наследие 90-х, ельцинских, годов – все эти ларьки, все эти гайдаровские побрякушки… И сейчас ВДНХ – это ВДНХ моего советского детства.
Я, когда первый раз попал на ВДНХ, мне было 10 лет… И я испытал просто гордость, что я туда попал. У меня была конкретная задача в той моей поездке (мы с мамой ездили на ВДНХ). Дело в том, что в это время в стране появился робот. Этот робот, кстати, был использован потом в научно-фантастическом фильме «Планета бурь». И на обложке одного из номеров журналов «Пионер», за 60-й или 61-й годы… Я мечтал просто посмотреть на этого робота.
Мы нашли павильон с мамой, где этот робот. Там было очень много народу, и робот должен был выйти на сцену. Я пробрался между людей в этой толпе, очень густая толпа… Я пробрался на первый план, и на меня идёт робот! И вот так же быстро, как я пробрался через толпу, я так же быстро и убрался. Я убежал! Я ужасно испугался, потому что он был очень грозный!
Так что, ВДНХ, безусловно. Потом, я очень люблю Замоскворечье. Это моё детство, там моя бабушка жила, я приезжал в Москву. Причём Москва… Я своего сына, семиклассника, не отправил бы одного в Москву вот в наше-то время 90-х годов. А я семиклассником спокойно ездил в Москву, жил у бабушки, ходил в Парк культуры один. Ходил один в кино, ходил по букинистическим магазинам, покупал книжки на ту небольшую денежку, которая у меня была. И Замоскворечье – это часть моего детства.
И, кроме того, я очень люблю музеи, исторические музеи. Я впервые попал, когда мне было 8 лет, я был в восторге. Когда мы вошли в Исторический музей, где вот эти каменные бабы, ну, меня охватил такой трепет… Вот оно прошлое!
Раньше для меня Москва была, в значительной степени, связана с книжными магазинами, букинистическими. Сейчас-то они позакрывались. Есть ярмарка, которая теперь на ВДНХ, её убрали с Проспекта Мира. Но, вообще, для меня наличие книжных магазинов – это то, что меня может примирить даже с городом, который я очень не люблю. Например, я очень не люблю Нью-Йорк, но обилие книжных магазинов в Нью-Йорке меня очень-очень примиряло с этим городом, хотя город очень тяжёлый.
Это что касается любимых мест. Но вообще, конечно, моё самое любимое место не Москва, а Подмосковье, моё родное Томилино. Я не знаю более красивого места по Казанской железной дороге, чем излучина реки Пехорки, между Красково и Томилино, вот это вот моя малая Родина.
Как правило, я читаю в параллель две-три книги. Я только что закончил перечитывать воспоминания и дневники нашего гениального композитора Свиридова. А также закончил читать потрясающую книгу Станислава Юрьевича Куняева «К предательству таинственная страсть», это о шестидесятниках.
Кроме того, я очень люблю перечитывать в параллель любимые книжки детства. Как раз это я отношу на лето. Например, у меня на столе «Похитители бриллиантов» Буссенара. Понятно, что детская наивная книга, но я погружаюсь вместе с ней в детство. Также у меня на столе лежат английская и русская версии «Острова сокровищ». Я должен сказать, что перевод... Он не плохой, но есть неточности. Конечно, это не такой слабый перевод, как, скажем, перевод с французского «Три мушкетёра» (Вальдман, Ксанина, Лившиц). Но здесь есть вещи, которые, конечно, режут слух. Ну, например, в русском переводе «Острова сокровищ» главный герой говорит: «И тогда разбойники разбежались…» А читаем английский текст, «rioters». Мятежники, разбойники… Это разные вещи. Так что, как говорил один человек, «тщательнéе надо, тщательнéе».
Историк Андрей Фурсов рекомендует прочитать. Художественная литература: https://zen.yandex.ru/media/govoritfursov/istorik-andrei-fursov-rekomenduet-prochitat-hudojestvennaia-literatura-61fd60519ddacf7d821f99c3