Краткое содержание 2-ой части романа "Одиссея каплея"
После окончания службы на пл Северного Флота Дима Трешников приезжает в Москву в 10-е управление Генштаба ("Минер попадает в "Десятку"). После короткого инструктажа и оформления документов он вылетает в столицу Анголы Луанду ("Из "Десятки" в Африку"). Прибыв на новое место, он знакомится с командиром ("Из каплея в СССР в лейтенанты в Африке") и приступает к выполнению служебных обязанностей. Через некоторое время он первый раз выходит в море на торпедном катере ("Как подводник в Африке оморячился по-надводному"). В Луанде ему кажется, что он увидел свою знакомую с Севера ("Ангольский мираж"). Дима идет к особисту с информацией о нечистом на руку снабженце базы Зайцеве ("Минер и Мохнатое ухо"). Снабженец начинает плести интриги против Трешникова (" Ангольский буревестник"). Диму направляют в командировку. В лесу его колонна попадает в засаду ("Обстрел в джунглях"). Трешников скрывается от погони и встречает в джунглях аборигенов. Вождь племени берется проводить его к советским военным ("Сюрпризы тропического леса"). На военной базе каплея вербуют в ГРУ (" Вербовка в Аквариум"). После вербовки его готовят к выполнению специфических задач (" Из подплава в разведку. Господин "Никто" "). Под крышей ГРУ Дима осуществляет поставки вооружения группировкам, лояльным СССР ("Под крышей ГРУ"). Трешников тоскует по Родине и вспоминает историю знакомства с бывшей супругой ("Что в джунглях снится моряку").
Встреча на аэродроме посреди африканского континента.
Трёшников обжился в новых условиях. С Крутовым сошлись быстро, не спорили, не конфликтовали. Это скорее из-за того, что Дима оказался покладистым партнёром. Не лез вперед с собственным мнением и не ввязывался в конфликт, когда Виктора вдруг «заносило». В основном делал то, что сказано, и помалкивал, не приставая к напарнику с вопросами.
Крутов сам был молчаливым парнем. О чём он в задумчивости размышлял, сидя в шезлонге и дымя сигаретой, понять было сложно. В свою очередь и он не заглядывал к моряку в душу, его вполне удовлетворяло то, о чём становилось известно в вечерних беседах.
Дима понял, что Виктор привык к нему и стал доверять в служебных делах. Прежде всего, это вылилось в то, что Крутов стал периодически улетать с аэродрома на несколько дней, не объясняя причин своих вертолётных отлучек. Напарнику обычно сообщал, когда вернётся и какие дела Трёшникову придётся решить самостоятельно во время отсутствия старшего.
Так случилось в тот памятный для Димы день. Крутов остановился возле висевшего на стене календаря, ткнул пальцем в число перед выходными и сказал, что улетает вечером по делам. Трёшников молча пожал плечами, мол, справлюсь, не впервой. Виктор закурил, что-то обдумывая, потом добавил немаловажную информацию:
– Мне сообщили, что завтра сюда из Москвы какие-то гости нагрянут. Мужик с бабой из «Конторы». Фамилии мне их назвали, но я с ними не знаком. Что им тут нужно, тоже не имею представления. Ты встречай их, сделай то, что гости попросят, но особо не стелись перед москвичами. Их у меня за год столько бывает, что потом и не вспомнишь кого-либо из этих командированных. В общем, думаю, что они тебе проблем не создадут. Не робей, главное!
С этими словами Крутов пошел собираться в командировку, а вскоре с летного поля послышался гул двигателей взлетавшего вертолета. Трёшников остался один. Собственно говоря, один – это сказано с большой натяжкой. В отдельном ангаре неподалёку жили наши летчики, которые на своих «бортах» здесь взлетали и приземлялись. И, конечно, на аэродроме имелась внушительная охрана.
Во-первых, подразделение советских богатырей-спецназовцев. Ни Крутов, ни Трёшников, вопросами охраны никогда не занимались, несмотря на то, что охранять имущество на аэродроме, ой как надо было. Командир этих богатырей время от времени заходил в офис к Крутову по вопросам, связанным с организацией быта.
Во-вторых, и Дима это знал, что кроме наших, охрану здесь несли солдаты-африканцы числом уж точно не менее сотни. Ими командовали советские спецназовцы, причём выполняли свои командные функции совершенно незаметно для посторонних глаз. Поэтому-то моряку показалось, что после отлёта напарника, он остался один-одинёшенек.
На следующий день Трёшников преспокойно завершал утренний туалет и завтрак, когда в небе послышалось тяжелое гудение самолета. Выглянув, он увидел, что на посадку заходит транспортник в серебристых цветах Аэрофлота, который обычно привозил из Союза новую партию оружия. Это было привычно, и никакой суетливости не требовало, но на сей раз аэрофлотовским «бортом» в Африку прилетали двое москвичей, причем одна – дама. И Дима, человек до мозга костей флотский, не мог не сменить привычную футболку на свежую белую рубашку перед тем, как сесть в джип и поехать встречать гостей.
Машина тормознула около затихшего самолёта, вокруг которого уже собрались грузовики для привычной работы по изъятию из чрева АНа дорогостоящего содержимого. Аппарели сзади были опущены, по ним сновали взад-вперед аэродромные грузчики, которые вынимали и складывали в кузова машин тяжелые деревянные ящики зелёного цвета.
Командир воздушного судна, немолодой седовласый человек в гражданской форме Аэрофлота, принёс Диме грузовые документы. С нашими обычно складывалось всё четко: сколько записано в бумагах, столько и встанет в штабеля на складах.
Просматривая документы, Дима краем глаза узрел, что мимо грузчиков аккуратно, чтобы не помешать, из грузового отсека на бетонку сошли двое: высокий мужчина в элегантном костюме и молодая женщина в белой кофточке и бежевых вельветовых джинсах. Нашего героя будто током ударило, когда он опознал в гостье свой неуловимый «ангольский мираж», мельком возникавший то в центре Луанды, то на секретной базе ГРУ в джунглях…
Теперь незнакомка оказалась у него в гостях на аэродроме посреди африканского континента. Уму непостижимо!
Трёшников взял папку с грузовыми документами у лётчика, вышел из машины и с лёгким волнением отправился встречать москвичей.
– Здравствуйте! Я – представитель командования базы. Зовут меня Дмитрий. Сейчас я отвезу вас в офис, и мы займемся вопросами, которые вас интересуют, – отрапортовал Трёшников, при этом задержал внимательный взгляд на гостье.
На месте приезжие назвались Андреем Петровичем и Мариной Владимировной (можно просто Марина). Старший спросил, где можно помыть руки и удалился, а девушка, удивленно глядя на Диму, поинтересовалась:
– Вы на меня так смотрите, будто мы уже были знакомы.
Трёшников улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, которая, как ему было известно, оказывала приятное воздействие на дамский пол.
– В некотором роде да, – таинственно ответил он, чем ещё больше заинтриговал гостью.
– Поясните, – с удивлением попросила девушка.
– Немного позже, с вашего позволения. Сейчас мы позавтракаем и определимся по вашим задачам. Кстати, ваш спутник уже возвращается. Так что, пойдемте за стол.
С меню хозяин мудрить не стал, а предложил традиционный европейских завтрак с африканскими особенностями: много овощей и зелени, омлет с беконом, кофе с круассаном и манговым джемом. Немного подумав, добавил:
– Могу предложить пиво из холодильника и сухое вино.
Марина поблагодарила и отказалась, а Андрей Петрович удовлетворенно кивнул и попросил бутылку сухого.
После завтрака, сопровождавшегося занятными рассказами о московской жизни и смехом под столичные анекдоты гости достали сигареты, не забыв предложить «Мальборо» хозяину.
– Недавно, – поведал Андрей Петрович, – в Москве арестовали владельца "Москвича -412", который поджигал "Жигули", "Волги" и "Запорожцы". На вопрос "Зачем Вы это делали?", он ответил "Москва - для москвичей!"
Дима улыбнулся, но от сигарет отказался, пожал плечами, мол, не курю. Перекур быстро свернулся.
Андрей Петрович запросил папки с документами, которые велись на базе, и, расположившись за рабочим столом Крутова, взялся внимательно читать их содержимое. Марина спросила, нельзя ли ей совершить прогулку по аэродрому. Дима вызвался сопровождать её, и они выбрались на полуденную жару. Долго в таких условиях прогулка не могла продолжаться, поэтому Трёшников подвёл гостью к плетеным креслам, стоявшим в тени, где оба и обрели освежающую прохладу.
Чувствовалось, что Марине не терпелось расспросить о заданной загадке, и она взяла с места в карьер:
– Скажите, Дмитрий, ну, хорошо, пусть будет Дима, почему вы сказали, что мы знакомы?
В красивых зелёных глазах девушки явно просматривалось любопытство.
– Дело в том, Марина, что на протяжении моего пребывания в Африке, я везде встречаю вас. Неожиданно заметил, как вы появились у офиса Аэрофлота в Луанде. Дальше, я видел вас из своего окна на секретной базе Каткова в джунглях и даже потом жил в вашем номере. Теперь встреча здесь, разве это не знакомство?
– Простите! Допустим, вы действительно могли меня видеть в тех местах. Хотя, учитывая специфику нашей службы, я бы не стала официально ничего подтверждать.
Ага, подумал Трёшников, она фактически подтвердила, что служит в «Конторе». То есть она – не аспирантка московского университета, как про неё сказал Катков, а оперативный сотрудник, вполне вероятно.
Марина, между тем продолжала:
– Вы меня где-то видели, как-то отмечали такие факты для себя. Но если бы вы прежде меня не знали, то просто могли бы не обратить на меня внимание. Так почему же вы относитесь ко мне как к знакомому человеку. Откуда вы меня знаете?
У девушки на щеках появился легкий румянец – верный признак того, что она невольно разволновалась, пытаясь раскрыть для себя странную загадку. Дима вновь улыбнулся своей приятной улыбкой и решил немного приподнять завесу тайны.
– Хорошо. Я могу сказать, что узнал о вас от одного знакомого человека, от него мне стало известно, что вас зовут Марина.
– О-о-о, несносный вы человек! Информацию из вас приходится клещами тащить. Как вы в таком случае узнали, что я это – я? У вас, что есть моя фотография? Быть этого не может! Я не фотографируюсь…
– Марина, ну не сердитесь, бога ради! Скажите мне, у вас есть сестра Вика?
– Ах, вот оно в чём дело! Да, Вика – моя старшая сестра. Вы с ней знакомы?
– Мир тесен! Она жила на Севере, работала библиотекарем в Доме офицеров нашего гарнизона. Мы были знакомы, много разговаривали на разные темы. Когда я собрался в Анголу, спросил у неё, что она знает об этой стране, она ответила, что мне бы надо поговорить с её младшей сестрой Мариной, которая закончила МГУ и уехала работать в Африку. И еще сказала, что сестра очень похожа на неё.
Загадка разрешилась неожиданным образом, и Марина даже рассмеялась от того, что отгадка оказалась настолько простой. А Дима стал расспрашивать:
– Вы давно её видели? Как она поживает? Перед отъездом в Анголу я узнал, что она возвращается в Москву.
– Действительно, она приехала в Москву. Я её видела, наверное, в прошлом месяце. Сейчас у неё всё в порядке.
Сделав небольшую паузу, как бы нехотя, она спросила:
– Вы в курсе её душевных переживаний?
– Мне известно лишь то, что у неё произошла размолвка с женихом, и она решила поставить крест на отношениях с ним и на своей жизни в Заполярье.
– Её отношения с Афиногеновым – поистине моя головная боль! Сто раз ей говорила, ничего путного у тебя с ним не получится. Такой уж он человек, слушает только себя, иных мнений не признает. Но она влюбилась в него студенткой, и без малого десять лет пыталась устроить совместную жизнь. Финал этих отношений вам известен.
Непринуждённо разговаривая, молодые люди постепенно перешли на ты. Взглянув на собеседника, Марина вдруг спросила:
– Каким образом ты попал в Африку?
Дима развёл руками и со вздохом ответил:
– Начальство направило. После автономки от меня с Севера сбежала супруга. Мне сделали заманчивое предложение, от которого нельзя было отказаться. Видимо, посчитали, что лучше меня с делами здесь никто не справится.
Увидев кислую мину на лице Димы, Марина не стала дальше интересоваться этим вопросом. Испытывая некое родство душ, молодые люди долго обсуждали самые разные темы, не замечая времени. Наконец, Трёшников, вспомнив о своей миссии представителя принимающей стороны, заметил:
– Марина, там твой Андрей Петрович, должно быть, заскучал в одиночестве. Пойдем, надо бы перекусить, а не то в Москве пожалуетесь на невнимательного Трёшникова.
– Не переживай, Андрей Петрович человек добродушный и не мстительный. Всё в порядке!
Московский гость действительно закончил работать с документами и поджидал остальных. Дима предложил пойти к столу на открытом воздухе, где уже был готов обед. На сей раз к столу было подано благоухающее специями тушеное мясо с тем же щедрым набором зелени и овощей. Бутылки сухого вина, высокие бокалы, охлажденные лёгкие напитки в запотевших жестяных банках и вазы с фруктами дополняли натюрморт. В конце трапезы подали кофе.
Выйдя из-за стола, никто из троих не захотел расходиться по комнатам. Гости курили в креслах, а хозяин развлекал их рассказами о жизни на Севере, где провел несколько лет своей жизни. Места бывшей службы нравились Диме, и он увлеченно описывал скромное обаяние суровой природы Заполярья. Марину рассказ заинтересовал, и она просила продолжить, но Андрей Петрович взглянул на часы и твердо произнёс:
– Дмитрий, в самом деле, искусный рассказчик, слушать его можно долго. Но, товарищи, у нас на рассвете вылет, надо подготовиться, да и попросту выспаться. Мы же эту ночь почти не спали, неизвестно, как сложатся обстоятельства завтра. Поэтому, Марина Владимировна, предлагаю отправиться в свои номера на отдых.
Возражений не последовало. Трёшников проводил гостей и заметил, что Марина действительно устала и, что называется, клевала носом. Направляясь к себе, Дима увидел в коридоре Сулу, которая бросила на него вопросительный взгляд. Он сделал вид, что не заметил горничную, а она как правильно воспитанная прислуга тут же исчезла из виду.
Рано утром все были на ногах. Гости появились к завтраку с приготовленными к отъезду вещами. Подошёл пилот и доложил, что самолет к вылету подготовлен. За столом разговор на сей раз не клеился, каждый размышлял о чём-то своём. Наконец, Андрей Петрович встал, поблагодарил Диму за приём и сказал, что пора в путь.
Трёшников отвёз гостей на летное поле, прямо к трапу. Выйдя из машины, начали прощаться. Андрей Петрович первым подхватил свою дорожную сумку и поднялся в самолёт. Марина и Дима остались наедине.
– Дима, мне, в самом деле, запомнится наша встреча. Хочу тебя попросить: поедешь в отпуск в Союз, полетишь через Москву, так сделай одолжение, позвони мне по телефону. Номер я тебе записала на бумажке.
– Номер выучу наизусть, а бумажку съем как страшный секрет, – пошутил Дима.
– Нет, вполне серьёзно, мне бы хотелось снова встретиться с тобой.
При этом девушка, усиливая эмоции, похлопала ладошкой Диму по груди.
– Марина, конечно, я постараюсь!
Марина подошла на шаг ближе и почти шепотом, глядя в глаза, сухо спросила:
– Ты там, на Севере спал с моей сестрой, с Викой?
Дима чуть не поперхнулся от неожиданного откровенного вопроса, на который нужно срочно выдать правильный ответ.
– Ну, что ты! Я там был занят, твоя сестра тоже была занята. Не до баловства было. Так что, всё в порядке.
Марина озорно улыбнулась и неожиданно чмокнула Диму в щеку. Потом сказала: «Пока!», повернулась и быстро ушла. Дверь АНа тут же захлопнулась, и самолёт начал выруливать на старт. Озадаченный развитием событий Дима столбом стоял на месте до тех пор, пока в небе не рассеялся белый след взлетевшего самолёта.
Крутов прилетел через пару дней. Без особого интереса поинтересовался, как поработала московская комиссия. Не дослушав до конца ответ Трёшникова, вдруг быстро спросил:
– Ну, как столичная бабец, ничего?
Дима замялся и попытался выдавить из себя что-то нейтральное:
– Да, какая там бабец? Она – молодая девчонка, аспирантка МГУ…
– ... аспирантка МГУ... Ага, искусствовед в штатском. Но, по глазам вижу, что ты на неё запал. Если еще раз прилетит, значит, ты ей тоже показался.
Больше они к этой теме не возвращались.
Продолжение "Уроки русского в джунглях" читайте здесь.
Ставьте лайки. Комментируйте. Подписывайтесь на канал.