Джон смотрел на фотографию. Фотография смотрела на Джона. Серьезный человек на снимке усмехнулся, небрежно махнул Джону рукой и ушел куда-то, за край рамки.
-Это нелепица. – сказал он сестре. – Куда ему оттуда идти?
Сестра не ответила. Она лишь посмотрела на Джона огромными грустными глазами.
-Ай, да что ты понимаешь. – он сморщился и скорчил ей рожу.
Джон бросил пустую фотографию на стол, за которым она сидела. Ему было неприятно, что человек со снимка ушел от него. Ему стало грустно и одиноко. Сестра не разговаривала с ним. Впрочем, как и отец с фотографии. Джон прекрасно понимал, что если бы сестра физически могла – то и она бы ушла. Но он не понимал, из-за чего. Неужели его компания настолько неприятна? Неужели ОН настолько неприятен? Он подошел к большому зеркалу. Из него смотрело существо без четких черт. На заднем плане, однако, было хорошо видно, как за ним наблюдают все игрушки с многочисленных полок. Ему показалось, что они тоже над ним усмехаются, поэтому Джон разозлился и запустил первым, что попало под руку в полки. Это была шкатулка. Он виновато сморщился, так как это была любимая шкатулка сестры.
-Он и оттуда тоже не вернется, да? – с остатками надежды посмотрел он на сестру.
Ее фарфоровая голова с немигающими крупными глазами упала на грудь. Он не заметил.
Он не видел ничего, что видели другие.
Фотография, шкатулка и кукла – все, что осталось у Джона. И все, что позволили передать врачи ему в палату.
