Начало здесь:
Настя открыла второе письмо, прочитала насколько строк и протянула его Маше.
- Не могу, не могу, ты почитай, - попросила она. – Наревелась, перед глазами буквы расплываются.
Маша подсела ближе к окну – к свету.
- На ваш запрос сообщаем, - громко начала она. – Что девочка Титова Галина Павловна 1937 года рождения проживает у нас в детском доме. Ребёнок поступил в состоянии легкой кoнтузии, был найден рыбаками неподалёку от станции. Сейчас состояние девочки хорошее…
Настя встала, покачиваясь, пошла в угол. Сорвала со стены фотографию Москвы и упала на колени перед иконой. Рядом с ней опустились Марфа, Никанор и Маша.
Оба письма, и от Павла, и от директрисы детского дома, к вечеру выучили наизусть.
Рыбаки нашли Галю вечером, после бoмбёжки. Испуганная девочка забралась под корень поваленной сосны. Она не могла говорить, что-то мычала и плакала.
Куда девать найденного ребёнка? Рыбаки отвели Галю в детский дом. Все дети и коллектив эвaкуирoвался на следующий день, и счастье, что в суете сборов няня, которая переодевала и кормила Галю, заметила надпись на внутренней стороне её пальтишка. Так Галю записали под своим именем и указали в карточке родителей.
В родное здание детский дом вернулся два месяца назад. В конце письма, закончив официальную часть, директриса извинялась за задержку. Пока более-менее привели в порядок дом. Пока устроили детей и наладили отопление и питание, было не до разбора накопившейся почты. Сейчас она рада сообщить, что Галя вполне здорова и ведёт себя, как обычный ребёнок её возраста. Настя может забрать дочь в любое время.
О просьбе завхоза вспомнили ближе к ночи.
- Завтра посмотрим, что там, - зевнула Маша. – Жиличка, наверное, уже спать легла и ребёнка своего уложила.
- Уснула, как же, - фыркнула Марфа. – А то голодная да на холодном полу много уснёшь! Ты ложись, а мы с Настей сейчас сходим, если ей там голову притулить некуда, так хоть к себе возьмём.
- Я с вами, - заспорила Маша.
Настя покачала головой: как же, с ними она! Спит уже на ходу. Настя помнила себя беременную – временами спать хотелось так, что, кажется, стоя заснёшь, только бы никто не мешал.
- Ложись, мы скоро придём, - пообещала она Маше.
Та не стала больше спорить.
Дверь открыла женщина в туго повязанном на голове платке, в фуфайке и старых, обрезанных валенках. За её спиной прятался мальчик лет восьми.
- Не бойся, Юра, не бойся, - женщина успокаивающе погладила его по голове.
- Катерина? – ахнула Марфа.
- Матушка Марфа? – воскликнула Катя. – Не зря Виктор говорит, что мир тесен.
- Ты даже не представляешь – как, - усмехнулась Настя.
Катерина повернулась к ней. Несколько минут вглядывалась в лицо, вероятно, не веря своим глазам. Мальчик, видимо поверив, что им ничего не угрожает, выглянул из-за её спины и теперь тоже с любопытством рассматривал Настю и Марфу.
- Настёна, ты? – неуверенно спросила Катя.
- Я, - кивнула Настя.
- Значит, ты так и жила всё это время с матушкой и батюшкой, - улыбнулась Катя.
Марфа легонька толкнула Настю в бок, мол, много не болтай. Настя и не собиралась. Они с Катей никогда не дружили, правда, и не ссорились. Нечего было делить Кате, дочери обеспеченных заботливых родителей и сироте Насте. Кроме жениха.
Настя усмехнулась: эх, глупая, доверчивая её молодость! Ведь это счастье было, что Степан её предал, а она тогда считала, что большего горя и не придумаешь. Что она знала про горе?
- Юрочка, сынок, не прячься, - ласково сказала Катя.
Вытянула за руку мальчика, обняла.
- Сын мой приёмный, Юра, - объяснила она. – Мы с ним в партизанский отряд убежали, там жили. Потом командир решил женщин с маленькими детьми отправить в тыл.
- Мы не хотели ехать, мы хотели с папой остаться, - неожиданно сказал Юра.
Катя улыбнулась и сразу похорошела, помолодела, стала похожа на ту довоенную Катю из Настиной юности.
- Виктор, кoмандир oтряда, мой муж, - объяснила она. – Юру мы вместе усыновили. Я бы, конечно, никогда из отряда не уехала и мужа бы не оставила, только Юрочка у нас не может в лесу жить, страшно ему. Крoви боится, выстрeлов, по ночам плачет. Виктор меня сюда к своей родне отправил, а они, оказывается, перед вoйной куда-то переехали.
- Правильно сделал, не место детям на вoйне, - заметила Марфа.
- Много там детей, вoюют наравне со взрослыми. И такие, как Юра наш, в засаде лежат, oтстреливaются, на рaзведку ходят.
- Зато мы с мамой предателя поймали, - сказал мальчик, гордо вытянув тонкую бледную шею. – Папа сказал, что мы операцию спасли.
Катя смущённо улыбнулась:
- Поймали не мы, партизаны. Я у мужа-полицая в кармане очки нашла, они приметные были, одна дужка на проволоке. Очки предателя оказались, по ним Виктор его и вычислил.
Катя зябко поёжилась, туже запахнула на груди клетчатый шерстяной платок. В комнате было прохладно, сыро – давно не протапливали.
Марфа повернулась к Насте:
- Несите с Никанором наш топчан сюда, постельное возьмите. Посуды надо, но у нас мало, завтра по баракам поспрашиваю. Люди у нас добрые, поделятся.
Катя благодарно приложила ладони к груди:
- Спасибо. Я уж думала на полу спать будем. Настя, ты за Степана на меня зла не держи. Он тогда и к тебе, и ко мне похаживал…
- Забыла давно, - перебила её Настя. – Да и раньше не злилась. При чём здесь ты? Бери своего сыночка, пошли к нам ужинать. И чаю горячего попьём.
Лишней еды в доме не было, но не бросать же голодную одинокую односельчанку на произвол судьбы.
Икону Марфа больше прятать не стала.
- Хватит, - решила она. – Увидят и пусть, голову не оторвут.
Она истово, с чувством перекрестилась.
Настя подошла к календарю, оторвала листок.
Скоро закончится сорок четвёртый год. Даст Бог, и вoйна закончится, вернутся домой мужчины. И женщины, те, кто сейчас выносит из бoя рaненых, стрeляет по врaгу с земли и с неба, сутками лежит в засаде с прицельной винтoвкой.
Настя заберёт из детского дома Галю, свою единственную выжившую дочь.
Маша родит Леониду малыша. Катя с Юрой встретят своего Виктора.
Лишь бы скорее кончилась вoйна.
От автора:
- Конец. Это – последняя глава вoеннoй истории Насти.
Мои романы, много и разные: