Таня всю жизнь прожила в деревне, находившейся где-то на границе Московской области.
Об этой деревне и не знал никто особо, а Таня была девушкой творческой, довольно амбициозной. Конечно, ей хотелось перебраться в столицу, да вот только как? Плана не было никакого… а тут ещё и родители начали переживать, что Татьяна в свои 24 года ещё в девках ходит.
— Тань, ты бы вот посмотрела на Василия, какой мужчина!.. – мама орудовала на кухне и попутно наставляла дочку. – Дом огромный, скот свой, огород так вообще!..
— Мам, у него ж трое детей уже есть, — Таня перебирала гречку, отделяя шелуху от ядрицы.
— Так и что с того? Большая семья это же прекрасно. Ты вот у нас одна, так разве весело тебе было? – просто ответила женщина.
Таня вздохнула и вновь погрузилась в работу, однако мама не хотела, чтобы дочка так просто уходила от темы.
– Ну ладно, Василий. А Геннадий? Вот уж где мечта! Рукастый, сам всё в доме починить может! Мебель свою делает! Да того и гляди, скоро из городов у него столы да шкафы заказывать начнут.
— От Геннадия жена уже сбежала одна. Сдается мне, не просто так, — фыркнула Таня.
— Хм! – мама одарила дочь осуждающим взглядом. – Подумаешь… Ну, ладно, ладно… а вот Сашка, допустим, сынок нашего майора или кто он там. Папа в органах вон работает, сын тоже по его стопам пойдёт, наверное.
— Мам, да хватит уже!.. – Татьяна поставила миску с гречкой на стол. – Не собираюсь я замуж за твоих кандидатов! Мне любовь нужна, романтика, а здесь что? Из романтики только пиво на сеновале, да хоровое мычанье коров. Нет, мам, не хочу я так.
— А как же ты хочешь?
— Я бы хотела перебраться в Москву, — мечтательно сказала Татьяна. – Вот там я бы зажила. Есть же ещё всякие курсы, я бы на таких научилась работать, устроилась бы, а уж потом… И жизнь культурная, и театры, и рестораны… Вот ты была когда-нибудь в ресторане?
— Эх, да что я там не видела!.. – рассмеялась женщина и загромыхала сковородками. – Ну, сводил меня однажды твой папаша в нашу пирожковую, так от той еды, скажу я тебе, дочь, меня неделю подташнивало. Нет уж, лучше дома, сама приготовила и сама съела.
— Ой, мам, — Таня махнула рукой. – Ну какая пирожковая… Вот переберусь я в Москву, так приглашу тебя в ресторан.
— Ты замуж сначала выйди, а потом перебирайся, куда угодно, — вдруг вспомнила главную задачу женщина.
После того разговора прошёл почти год. Несмотря на усилия мамы и подключившегося папы, Таня пока ещё так и не нашла своего суженного.
Над ней уже откровенно посмеивались деревенские девушки, у которых к её возрасту уже был минимум один ребёнок. Но Таня не унывала. Честно признаться, она вообще уже думала, что и не хочет никакую семью. Одни неприятности с этим мужем, которого нужно холить и лелеять, ждать, сидя у окошка и томно вздыхая… Да и с детьми не особо легче.
В то же время в Москве начиналась карьера у восходящей звёзды. Людмила прекрасно пела с самого детства. Заметившая это мама всячески развивала в своей дочери вокальные данные. Это привело к тому, что к своему 25-летию Людмила уже выступала на сцене. Продюсеры не пророчили ей огромной популярности – не готова была Людмила на скандалы, но и пела она очень хорошо, так что какая-то известность у девушки будет. С таким мнением был в корне не согласен один из зарубежных продюсеров, который однажды посетил концерт Люды.
— Вы прекрасны! Божественны! – он схватил побледневшую от эмоций Людмилу за руки и принялся покрывать ее кисти поцелуями. – Ах, mon chéri! (моя дорогая – фр.) Я бы только Вас всю жизнь и слушал!
— Спасибо за столь лестные слова, — улыбнулась Людмила.
— Ах! – француз прижал руки к сердцу. – И в жизни Ваш голос… бесподобен!.. Позвольте, mon chéri, пригласить Вас на ужин после такого спектакля. Я просто обязан высказать Вам свою, как же это… — мужчина нахмурился, пытаясь вспомнить слово, потом вдруг просиял. – Признательность.
— Я с удовольствием соглашусь, — улыбнулась девушка, чем привела француза в восторг.
— Сейчас же закажу столик! – продюсер дал распоряжение своему помощнику, который кивнул и быстро исчез.
— Вы очень хорошо говорите по-русски, — отметила Людмила.
— Да, да, моя мама русская. Она привила мне любовь к этому великолепному языку, — конечно, говорил мужчина с характерным акцентом, но это даже нравилось Людмиле.
После прекрасного ужина в ресторане общение певицы и продюсера не прекратилось. У них завязался роман, который плавно перешёл в настоящую любовь, по крайней мере, так думала Люда. Она любила Филиппа и многое из своего творчества негласно посвящала дорогому мужчине. Филипп же осыпал девушку комплиментами, подарками, знакомил с потрясающими людьми и вообще показывал, что такое светская жизнь.
Вскоре пара съехалась, Людмила и Филипп поселились во вполне приличной квартире ныне покойной матери продюсера, где Филипп жил сам, когда бывал в России.
Одним не слишком прекрасным, февральским утром Людмила с самого пробуждения, чувствовала себя просто отвратительно. Её подташнивало, потряхивало, во всём теле была слабость. А ведь сегодня надо было репетировать.
— Что с тобой, mon chéri? – Филипп с нарастающим беспокойством смотрел на пошатывающуюся Люду, которая пыталась налить себе кофе.
— Неважно себя чувствую, — с трудом ответила девушка и тут же прижала ладонь ко рту, сражаясь с неистовым желанием немедленно избавиться, от содержимого вчерашнего ужина.
— О мой бог!.. – воскликнул мужчина и подхватил хрупкое тело – Людмила едва держалась на ногах.
– Так, срочно врача! А ты пока полежи вот здесь…
Филипп уложил возлюбленную на диван, а сам стал немедленно одеваться, чтобы бежать за доктором. Мобильных телефонов в то время ещё не было, а стационарный сломался пару дней назад, новым ещё не обзавелись.
Пока мужчина бегал за врачом, Людмила подумала, что в принципе, не так уж плохо себя чувствует. Головокружение и слабость потихоньку проходили, может, это просто с утра давление низкое было? Должно быть, так и есть. В конце концов, профессия творческая, волнения, стрессы…
Когда Филипп с врачом появились дома, Людмила уже приготовила кофе и сделала пару бутербродов. Внезапно девушка из состояния умирающей и ослабевшей жертвы низкого давления, превратилась в цветущую и жизнерадостную женщину.
— Так, а где больная? – спросил пузатый доктор, поправляя очки. — Вот… она… mon chéri, тебе стало легче? – удивлённо почесал затылок Филипп.
— Да, со мной уже все в порядке. Наверное, давление с утра просто упало, — улыбнулась девушка. – Простите, доктор, что оторвали Вас от дел. Не хотите ли чашечку кофе? Я добавила туда немного соли, чтобы подчеркнуть вкус. Я слышала, что так делают в Турции.
— Да, вероятно, именно так там и делают… Но раз уж меня вызвали, я все-таки проведу осмотр. Да и муж Ваш так переживал, описывал, будто Вы непременно и сиюминутно погибнете, — доктор застенчиво усмехнулся, понимая, что очередной перепуганный мужчина преувеличил нездоровье своей благоверной.
После осмотра доктор был в лёгком замешательстве. С девушкой было всё прекрасно, следов недавнего недомогания даже не осталось.
— Знаете, приходите ко мне завтра на прием. Возьмём у Вас пару анализов, надо же всё-таки выяснить, что это было, — развел руками врач. – Визуально с Вами всё в порядке.
— Спасибо, — улыбнулась Людмила. – Я зайду.
После небольшого опоздания девушка все же приступила к репетиции, но быстро устала. От этого испортилось настроение, и домой она вернулась весьма беспокойной. Ночью плохо спала, постоянно хотелось то пить, то в туалет. Вставая за очередным стаканом воды, Людмила подумала, что точно надо зайти к доктору и описать то, что сейчас происходит. Если с самого начала она согласилась отправиться на приём только ради того, чтобы доктор побыстрее ушёл, то теперь её очень беспокоило собственное здоровье.
На следующий день измученная Люда отправилась на приём. А ещё через несколько дней были готовы анализы. Дома зазвонил новенький телефон, который Филипп поставил в гостиной рядом с креслом, чтобы Люда могла долго болтать с подружками.
— Алло? – Людмила сняла трубку.
— Здравствуйте, Людмила?
— Да, верно.
— Это врач беспокоит. Вы несколько дней назад приходили на обследование.
— Ага. Как там мои анализы? Надеюсь, ничего плохого?