Будущий артист учился на электромонтажника, у него не было денег — но вдохновение подсказало Зиновию, как произвести впечатление на даму.
Зиновий Гердт начал сниматься в кино в зрелом возрасте, а до этого был театральным актёром. 16-летним подростком будущий артист приехал в Москву к старшему брату из небольшого города Себежа (сейчас – Псковская область). Зиновий поступил в фабрично-заводское училище (ФЗУ), а вскоре начал играть в ТРАМе – театре рабочей молодёжи, которым руководил Валентин Плучек. Гердт получил в училище специальность электромонтажника и после выпуска работал около года в Метрострое. Виктор Шендерович в книге «Изюм из булки» приводит рассказ актёра о помощи и поддержке Всеволода Мейерхольда в необычной ситуации.
Весной 1932 года 16-летний Зиновий Гердт пришёл в скупку ношеных вещей в Столешниковом переулке.
Юноша хотел сдать единственное пальто – совсем не осталось денег. Там он случайно встретил женщину, которая мгновенно покорила его сердце. Она запретила ему расставаться с пальто, отметив, что он простынет – было самое начало марта. Общаясь с прекрасной незнакомкой, Зиновий узнал, что она в этот же день рано утром пыталась купить билеты на юбилейный спектакль «Лес» в ГосТиМ – театре Мейерхольда, но раздобыть их не удалось. Гердт понял, что у него есть шанс впечатлить женщину, и сказал: «Я вас приглашаю!» Красавица улыбнулась и ответила, что билетов давно нет. Но Зиновий настоял на своём, рассчитывая на свою дружбу с сыном Мейерхольда.
Незнакомка поверила юноше и пообещала прийти к театру.
Зиновий поспешил из скупки к режиссёру, от всей души надеясь, что тот дома. Гердту повезло – он застал Всеволода Эмильевича, описал ему ситуацию и заявил, что в руках Мейерхольда – честь друга его сына. Режиссёр написал записку «подателю сего выдать два места в партере» расписался и передал её Зиновию. Тот помчался к администратору театра, приведя его в ужас требованием двух мест на популярный спектакль. «Никакого партера, пущу постоять на галёрку», - пытался отговориться администратор, но Гердт требовал выполнить указание главного режиссёра.
В результате дискуссии удалось прийти к компромиссу: если кто-либо не придёт на спектакль, места достанутся Зиновию и его спутнице. Даже через 60 лет Гердт помнил, кому обязан своим везением: не смог прийти в театр поэт Джек Алтаузен. Так будущий артист и покорившая его женщина попали в партер. Только здесь Зиновий понял, как он неуместно выглядит: на юбилейный показ собрались сливки советского общества: Качалов, Бухарин. Его спутница благоухала духами и была в элегантном вечернем платье. А с ней рядом сидел худенький юноша в ботинках одного брата и пиджаке другого. Женщина явно тяготилась ситуацией, хотя и не подавала вида.
В антракте Зиновий был уже готов сбежать от позора, но увидел в фойе Всеволода Мейерхольда.
Тот заметил пару и мгновенно понял, что мучает Гердта. Режиссёр гениально исправил ситуацию, воскликнув громко: «Зиновий! Зиновий, вы?» Все зрители обратили внимание на юношу и его спутницу. Мейерхольд шёл к юноше по фойе, распахивая руки: «Зиновий, куда вы пропали? Я вам звонил, но вы не берёте трубку… Совсем забыли старика. Не звоните, не заходите…» - продолжал Всеволод Эмильевич, наклоняясь к невысокому Гердту. Прекрасная дама была поражена: режиссёр на прощание взял с Зиновия слово непременно наутро быть у него – ведь им надо о многом поговорить!
После антракта Гердт вёл себя расслабленно и непринуждённо – впечатление было произведено. Мейерхольд выступил в роли «свиты», сыгравшей «короля». Наутро Зиновий побежал в дом к режиссёру – ведь им надо было «о многом поговорить». Но 40-летний режиссёр не стал вести долгие разговоры с ровесником сына. Вполне осознавая величину оказанного накануне благодеяния, Мейерхольд выпрямился во весь рост и вопросительно произнёс одно лишь слово: «Ну?». Через несколько десятков лет, произнося царственное «Ну?», Гердт становился на какой-то миг выше, приобретая сходство с великим режиссёром.