Вы можете не поверить, но этот материал был написан ещё в декабре прошлого года. Мы не печатали его, поскольку ждали наступления 250-летнего юбилея. Но сейчас, в свете происходящих событий, он читается совсем по-другому. Удивительно, насколько точно может повторяться история…
Союзу России и Беларуси на самом деле 250!
Два с половиной века назад Белая Русь была освобождена от польского ига и воссоединилась с Россией. Историк и политолог, руководитель рабочей группы по противодействию искажению истории Института стран СНГ Игорь ШИШКИН рассказал, почему раньше об этой дате не принято было говорить
– Игорь Сергеевич, в 1772 году все три ветви русской нации – белорусы, великороссы и малороссы – воссоединились в едином Российском государстве. Насколько важным это событие было для Российской империи?
– Для России и русского народа оно столь же судьбоносно, как и освобождение в 1654 году от всё того же польского ига Малороссии и её воссоединение с Великороссией.
– Почему же тогда подавляющее большинство граждан России о нём ничего не знают? Про воссоединение Украины с Россией, про Переяславскую раду, про Богдана Хмельницкого знают практически все, а вот про воссоединение Белой Руси с Россией – нет.
– Причина очевидна: тема освобождения и воссоединения, торжества русской нации оказалась полностью перекрыта темой трагедии нации польской, разделов Речи Посполитой. Действительно, эти события самым теснейшим образом взаимосвязаны: 1772 год – начало освобождения и воссоединения, но одновременно и первый раздел Речи Посполитой. А 1795-й – полное освобождение Белой Руси и Правобережной Украины от польского ига, но одновременно и третий, окончательный раздел Речи Посполитой, исчезновение польского государства с карты мира на сто с лишним лет.
За права диссидентов
– На Западе разделы Речи Посполитой трактуются как «преступление русского империализма», совершённое при соучастии (всего лишь «соучастии») Австрии с Пруссией и равнодушии остального «цивилизованного мира» к судьбе гордого, свободолюбивого народа, то бишь поляков.
– Такая же трактовка с подачи весьма влиятельного в XIX веке польского лобби утвердилась и в России. Крайне показательна в этом отношении позиция Василия Ключевского:
«Предстояло воссоединить Западную Русь; вместо того разделили Польшу. Очевидно, это различные по существу акты – первого требовал жизненный интерес русского народа; второй был делом международного насилия. <…> История указывала [Екатерине] возвратить от Польши то, что было за ней русского, но не внушала ей делиться Польшей с немцами. <…> Разум народной жизни требовал спасти Западную Русь от ополячения, и только кабинетская политика могла выдать Польшу на онемечение».
Поэтому не удивительно, что в Российской империи «стыдливо не заметили» столетие воссоединения Белоруссии с Россией, а в СССР – 200-летие. Есть надежда, что Российская Федерация и Республика Беларусь не пойдут по столь порочному пути и достойно отметят 250-летие освобождения белорусского народа от польского ига и воссоединения Белой Руси с Россией.
– Манифест о разделе был оглашён 5 августа, а Конвенция о разделе была ратифицирована 22 сентября 1772 года. Следовательно, юбилей можно отметить в одну из этих дат.
– А для этого надо прежде всего ясно и чётко осознать, что возвращение своего не может быть разделом чужого, что освобождение и воссоединение не были следствием разделов, что, напротив, разделы были следствием попрания прав православного белорусского народа в Речи Посполитой и его национально-освободительной борьбы, получившей поддержку со стороны Российского государства.
– В противном случае, чтобы быть последовательными, придётся признать воссоединение Украины с Россией «преступной аннексией польской территории с помощью сепаратистов Богдана Хмельницкого».
– Замечательный русский историк Сергей Соловьёв в капитальном исследовании «История падения Польши» на первое место среди главных причин польской трагедии, а разделы Польши, несомненно, трагедия польской нации, поставил мощное русское национально-освободительное движение против польского ига, борьбу русской общины за равноправие под религиозным знаменем.
«В 1653 году, – писал Соловьёв, – посол Московского царя Алексея Михайловича князь Борис Александрович Репнин потребовал от польского правительства, чтобы православным русским людям вперёд в вере неволи не было и жить им в прежних вольностях. Польское правительство не согласилось на это требование, и следствием было отпадение Малороссии. Через сто с чем-нибудь лет посол Российской императрицы, также князь Репнин, предъявил то же требование, получил отказ, и следствием был первый раздел Польши».
– То есть причиной стало не стремление захватить чужие земли, а желание защитить живущих на этой земле людей?
– Екатерина II, едва взойдя на престол, сочла для себя необходимым сделать защиту прав соотечественников за рубежом – по тем временам в Речи Посполитой – одним из приоритетов во внешней политике России. И первоначально речь, действительно, шла именно о правозащитной политике, а не о восстановлении территориальной целостности русского государства и воссоединении русской нации.
– Но Речь Посполитая тогда была очень мощным соперником. Разумно ли было молодой императрице с ней ссориться?
– Причина такой заботы о соотечественниках лежит на поверхности. Немецкая принцесса, придя к власти в России в результате дворцового переворота и гибели мужа, для сохранения короны и самой жизни должна была завоевать доверие подданных, проводить национально ориентированную, популярную во всех слоях русского общества политику. Полная зависимость от верхушки дворянства, от гвардии неизбежно делала внутреннюю политику Екатерины II узкосословной. Резкое ужесточение крепостного права тому наглядное свидетельство. Единственным поприщем для политики общенациональной была политика внешняя, и в особенности политика защиты православных единоверцев.
На эту сторону вопроса особо обращал внимание Ключевский:
«Предшественник её оскорбил национальное чувство, презирая всё русское <…> Екатерина обязана была действовать усиленно в национальном духе, восстановить попранную честь народа». Поэтому, полагал историк, «диссидентское дело о покровительстве единоверцев и прочих диссидентов, как тогда выражались, об уравнении их в правах с католиками было особенно важно для Екатерины, как наиболее популярное».
– Диссиденты уже в XVII веке были?
– Так тогда именовали всех некатоликов и неуниатов Речи Посполитой.
– Екатерине кто-то подсказал или идея витала в воздухе?
– Главная заслуга в непосредственном вовлечении императрицы в дело защиты православных соотечественников принадлежала Георгию (Конисскому), архиепископу Могилёвскому, Мстиславскому и Оршанскому, впоследствии прославленному в лике святых. Он донёс до новой императрицы вопль о помощи угнетённого православного населения Речи Посполитой.
«Христиане от христиан угнетаемы, – писал епископ, – и верные от верных более, нежели от неверных, озлобляемы бываем. Затворяются наши храмы, где Христос непрестанно восхваляется; отверсты же и безнаветны синагоги, в коих Христос непрестанно поруган бывает. Что мы человеческих преданий в равной с вечным Божиим законом важности иметь и землю мешать с небом не дерзаем, за то раскольниками, еретиками, отступниками нас называют; и что гласу совести бесстудно противоречить страшимся, за то в темницы, на раны, на меч, на огнь осуждаемы бываем».
Миссия невыполнима
– А кроме епископа кто-то об этом ещё говорил?
– Подобные сообщения приходили к Екатерине II во множестве. Десятки православных общин с западнорусских земель, находившихся под властью Речи Посполитой, обращались к ней с мольбами о помощи против католического произвола. Оставить всё это без внимания, как уже говорилось, Екатерина не могла.
– И не оставила. Во имя своих интересов Екатерина II подчинила внешнюю политику страны интересам русской нации и стала Екатериной Великой.
– Совершенно верно. Русскому послу в Речи Посполитой императрица поручила взять соотечественников под своё особое покровительство и добиться их уравнивания в религиозных, политических и экономических правах с поляками. Князю Репнину, направленному в 1763 году в Варшаву, особо предписала «защищать единоверных наших при их правах, вольностях и свободном отправлении Божией службы по их обрядам, а особливо не только не допускать впредь отнятия церквей и монастырей с принадлежащими им землями и другими имениями, но и возвратить при первом удобном случае все прежде у них отнятые».
– Непростая задача…
– Почти неразрешимая. Польское католическое большинство и слышать не желало об отказе от привилегий и о равенстве прав с диссидентами. Даже лидеры правящей пророссийской партии князья Чарторыйские открыто заявляли, что скорее пойдут на изгнание всех диссидентов из Польши, чем согласятся допустить их равноправие с поляками.
– Но ведь Речь Посполитая была парламентским государством. Следовательно, правящей партии должна была противостоять партия оппозиционная…
– Оппозиция была, но не в этом вопросе. Один же из вождей оппозиции, краковский епископ Солтык, провозглашал: «Не могу без измены отечеству и королю позволить на увеличение диссидентских прав. Если б я увидел отворённые для диссидентов двери в Сенат, избу посольскую, в трибуналы, то заслонил бы я им эти двери собственным телом – пусть бы стоптали меня. Если б я увидел место, приготовленное для постройки иноверного храма, то лёг бы на это место – пусть бы на моей голове заложили краеугольный камень здания».
Только через пять лет, в 1768 году, под колоссальным давлением России польский сейм был вынужден признать равенство православных с католиками. При этом особо оговорив господствующее положение Католической церкви и исключительное право католиков на королевскую корону.
– Но это ладно, у нас тоже никто бы католика к престолу не подпустил. Даже королевичу Владиславу в смутное время русские бояре присягнули только после того, как он поклялся принять православие. Но во всём другом равенство с поляками было достигнуто?
– Нет, они и в таком виде равноправия с русскими не приняли. Для них равенство в правах с русскими было равносильно отказу от всех польских вольностей. Католическое духовенство, магнаты и шляхта образовали Барскую конфедерацию, вступили в союз с турками и подняли восстание. Польша запылала.
Как писала Екатерина II, поляки «одною рукою взяли крест, а другою подписали союз с турками. Зачем? Затем, чтобы помешать четверти польского народонаселения пользоваться правами гражданина». По образному определению Ключевского, началась «польско-шляхетская пугачёвщина <…> разбой угнетателей за право угнетения».
Результат известен. Ровно 250 лет назад, в 1772 году, значительная часть Белой Руси благодаря победам русского оружия над турками и барскими конфедератами освободилась от польского ига и воссоединилась с Великороссией и Малороссией в едином русском государстве. Одновременно произошёл первый раздел Речи Посполитой.
Самое правое дело
– Но это ещё не было уничтожением Польши.
– Опыт поляков ничему не научил. При первом же удобном случае (как им показалось), заручившись союзом уже не с Турцией, а с Пруссией, они, как писал Соловьёв, «насладились удовольствием лягнуть льва, не разобравши, что лев не только не был при смерти, даже не был и болен». Православных, оставшихся ещё под властью Речи Посполитой, вновь законодательно низвели до положения граждан второго сорта. Более того, поляки попытались отколоть православные приходы Польши от Русской православной церкви, создать независимую от Москвы автокефальную Православную церковь Речи Посполитой. Предприняли попытку использовать для этих целей Константинопольского патриарха.
– Разделение Церкви могло тогда означать куда более серьёзное и опасное разделение русской нации, чем разделение политическое.
– Соловьёв писал:
«Польша стала грозить разделением России, и Россия должна была поспешить политическим соединением предупредить разделение церковное».
Свершилось то, что должно было свершиться. Угнетатели не захотели отказаться от угнетения. Выхода не было – пришлось полностью избавить их от угнетённых. Русская нация воссоединилась. Все русские земли, за исключением Галиции, вновь объединились в одном государстве.
За возможность освободить соотечественников от дискриминации, за воссоединение русского народа России пришлось предоставить Пруссии и Австрии свободу рук в отношении собственно польских земель, что и привело к исчезновению польского государства на сто с лишним лет.
– И в этом «виновата» в том числе и Россия?
– Взаимосвязь воссоединения русского народа с гибелью польского государства очевидна, но значит ли это, что Россия делила Польшу? Ещё Екатерина II ясно и чётко выразила суть происходивших событий:
«ни одной пяди земли древней, настоящей Польши не взяла и не хотела приобретать. России населённые поляками земли не нужны. Литва, Украина и Белоруссия – русские земли или населённые русскими».
– Ну да, ведь территории современной Польши оказались в составе Российской империи только в 1813 году, после победы над Наполеоном, самыми горячими союзниками которого они были. А до того Варшавское герцогство находилось под протекторатом Франции.
– Такой характер политики России, как подчёркивал Николай Костомаров в монографии «Последние годы Речи Посполитой», обусловил то, что «приобретение Екатериной от Польши русских провинций едва ли не самое правое дело».
– Иными словами, обвинения России в разделах Польши абсолютно не соответствуют действительности?
– Польшу разделили между собой Пруссия и Австрия. Россия Польшу не делила. Россия возвращала своё. Возвращение своего, по определению, не может быть разделом чужого.
Против кого дружим?
– За что же тогда Ключевский обвинял Екатерину, как вы сами сказали, в «международном насилии»?
– Непричастность России к разделам Польши вовсе не означает, что ликвидация польской государственности не была прямо связана и даже обусловлена российской политикой, направленной на защиту прав соотечественников. Россия для достижения своих целей предоставила немцам свободу рук на собственно польских территориях и тем самым предопределила судьбу польского государства. Именно в этом Ключевский и винил Екатерину II.
– Но могла ли Екатерина избавить угнетателей от угнетённых без участия Австрии и Пруссии?
– Воссоединение русской нации и возвращение отторгнутых западнорусских земель очевидно должны были усилить Россию. Но любое усиление России на Западе всегда считалось прямым вызовом собственной безопасности. В чём причины такого отношения и насколько оно оправданно – отдельная тема.
Ни о каком изолированном, только между Россией и Польшей, решении западнорусского вопроса не могло быть и речи. Такая попытка неизбежно ввергла бы страну в войну с коалицией европейских держав. Кстати, из убеждённости, что «Европа нас защитит», и проистекала уверенность поляков в возможности безнаказанно угнетать русское население и игнорировать все требования России о предоставлении православным равноправия.
Польский вице-канцлер Борх незадолго до гибели Речи Посполитой так убеждал сомневающихся в безопасности проводимой республикой национальной политики:
«России бояться нечего; хотя она и победила турок в эту кампанию, то, конечно, будет побеждена в будущую; да если бы этого и не случилось, то вся Европа, чтобы воспрепятствовать усилению России, вступится за Польшу, особенно Австрия, которая, верно, не будет смотреть сложа руки на победы русских над турками и вступится за Польшу».
– Но, как говорят, всё пошло не по сценарию. В чём же вице-канцлер просчитался?
– Польские власти не учли, что у великих держав нет вечных врагов, есть только вечные интересы. Фридрих Великий, главный идеолог и практик раздела Польши, действительно считал Россию стратегическим противником Пруссии и всей Европы. Но в тех конкретных условиях интересы его королевства требовали в первую очередь присоединения Западной Пруссии, Померании, Данцига, Торна и других городов и земель, принадлежавших Речи Посполитой. Без союза с Россией добиться подобного «округления» Пруссии было невозможно.
В польских землях ничуть не меньше в то время была заинтересована и Австрия. Ради достижения своих целей два немецких государства готовы были пойти на учёт интересов России и смириться с её неизбежным усилением в результате возвращения отторгнутых Речью Посполитой русских территорий.
– Этакий политический мезальянс. Дружба на одну войну.
– Вернее сказать, союз. Захватническая политика Пруссии и примкнувшей к ней Австрии открыла перед Россией окно возможностей для решения западнорусского вопроса без кровопролитной войны с великими европейскими державами: Австрия и Пруссия оказались в союзе с Россией, а Франция и Англия не сочли для себя возможным противодействовать их совместным действиям. Несмотря на все призывы поляков.
Но за освобождение единоверцев и возвращение исконно русских территорий пришлось позволить немцам ликвидировать Польшу. Это была плата за воссоединение.
– А почему Екатерина Великая должна была принимать во внимание интересы Польши, когда последняя не желала принимать во внимание интересы России и российских соотечественников?
– Императрицу совершенно справедливо волновал только захват Австрией Русского воеводства Речи Посполитой (современной Галиции), которое ей так и не удалось обменять на завоёванные турецкие земли.
Политика – искусство возможного. А Екатерина Великая совершила почти невозможное: без пролития моря русской крови освободила единоверцев от польского ига, воссоединила великороссов, малороссов и белорусов в Российском государстве.
Беседовал Валерий ЧУМАКОВ, Москва
Фото: kp.ru, wikipedia.org
© "Союзное государство", № 4-6, 2022
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!