Пролог
Багровыми оттенками заката художник легким взмахом кисти окрасил остроконечные крыши худых высоких домишек, прощающихся с уходящим днем танцующими на ветру флюгерами. Ставни в унисон хлопали, скрывая все тайны жильцов, по мере того как громче и громче звучали тяжелые шаги отряда полиции. В тщетных попытках внести былое спокойствие в сердца жителей этого небольшого райончика тихо журчала речушка, но, казалось, уже и она торопится скрыться под каменным мостом.
Сидя за столом в просторной обедне типичного дома выходцев из интеллигенции, маленькая девочка в бархатном бордовом платьице со скучающим видом вертела в руках серебряную вилку и подкармливала снующую под ногами болонку. Ничего не подозревающие родители молча совершали интеллигентный ритуал семейного ужина: солидный мужчина средних лет с шикарными густыми усами и уложенными русыми волосами, уже слегка тронутыми сединой, в белоснежной рубашке и строгой жилетке аккуратно вонзал острые предметы в нежную сердцевину стейка, наслаждаясь в тишине едва уловимым тиканьем карманных золотых часов; его жена, еще совсем молоденькая стройная особа с острыми чертами лица, изредка поглядывала на мужа в надежде уловить мимолетный шанс привлечь его внимание накануне обновленной прической богатых черных волос, так ярко контрастирующих с роскошными украшениями из драгоценных камней. Лишь мальчонка в летней матроске с красным двухвостым галстуком смотрел озорными карими глазками за младшей сестрой, жемчужиной семейства. Она совсем не вписывалась в строгие апартаменты уважаемого ученого городской академии. Аристократичные интерьеры в приглушенных тонах с родословными портретами, изогнутыми канделябрами, искусными коврами меркли и тускнели, как неприметная ветошь, когда появлялось это маленькое создание пяти лет от роду. С белоснежной, почти прозрачной кожей, большими лазурными глазками, сияющими как два чистейших аквамарина, длинными красными косичками, такими красными, будто природа в каждый волосок вплела сотни маков и роз, не пожалев ни единого лепестка для милой нимфы. Она совсем не была похожа на мать, да и на отца, которого девочка вовсе не помнила. Презентабельный мужчина во главе обеденного стола появился в их с матерью жизни совсем недавно вместе со своим сыном. Девочка была будто и вовсе рождена нечеловеческими усилиями, будто соткана из света и заката, из лучей солнца и холода водной толщи, из нежности розы и твердой горной породы. Одновременно и благо, и проклятие для родной матери, она еще не понимала, зачем пришла в этот мир и что для нее уготовила судьба. Она лишь играла с глуповатой собачонкой и, совсем позабыв про ужин, увлеклась своей куклой, красивой инфантой с золотыми локонами.
Игривая болонка прыгала на задних лапках, пытаясь выпросить еще хоть кусочек желанного лакомства, но, оставшись без внимания, вырвала из рук девочки куклу и спряталась под стол. Раздосадованная юная барышня последовала за питомцем, приподнимая белую скатерть с кружевными краями и сползая с мягкого стула.
Семейную идиллию нарушил грубый настойчивый стук в дверь. Переглянувшись, взрослые отложили свои приборы и, как подобает, промокнули губы белыми столовыми салфетками, но не вышли из-за стола. В прихожей мелькнул силуэт дворецкого. Отворившаяся с неприметным скрипом дверь тут же пригласила с собой требовательный тон предводителя целой группы гостей. Глава семейства, не заставляя себя ждать, прошел ко входу, учтиво осведомляясь, чем он может помочь хранителям правопорядка. Шорох пергамента. Грубый армейский голос отчеканил приказ с точностью до буквы и завершился звоном наручников.
Отмеряя секунды, застучали каблучки молодой жены хозяина дома, поспешившей взять за руку пасынка и найти свою дочь. Отмеряя секунды до…
Громогласный протест ее мужа окончился глухим ударом и тишину дома нарушили густые шаги тяжелой подошвы черных сапог. Не слышно стало и дворецкого, едва он попытался вступиться за хозяина. Призыв к обыску продолжал встречать сопротивление. Крик молодой женщины пресек глухой удар и звон наручников, под рыдания увели и маленького мальчика, не делая ему поблажек даже в силу возраста. Резвую болонку тут же отправили пинком в угол, стоило ей наивно выпорхнуть из-под длинной скатерти.
Маленькая девочка с алыми, как закат, волосами застыла от страха, не смея произнести ни звука. Она прижимала к себе куклу, дрожа всем телом. Раздался громоподобный выстрел из мушкета, и напротив нее рухнула с застывшей маской вместо лица горничная. Глаза девочки распахнулись, но снова голос ее оставался запертым в хрупком скованном тельце.
Выстрелы звучали один за другим, на пол летело все, что занимало какую-либо поверхность, летели ящики с письменными принадлежностями и кучей пергамента. Хаос ворвался в двери этого дома.
Вокруг стола сновали сапоги полицейских, пока один из них не наклонился и не приподнял завесу, чтобы заглянуть в глаза собственной смерти. Встретившись взглядом с маленькой перепуганной девочкой, он было крикнул всем о найденыше и потянулся к ней своей массивной рукой, как с ужасом увидел едва различимые красные нити, до треска натянутые вокруг ребенка. Слишком поздно увидел. Лески затрещали из угла в угол каждой комнаты, бесшумно пронизывая тела неприятелей, как масло. Стихло совсем быстро, почти мгновенно. И только малышка во весь голос разрыдалась, пока деревянный дощатый пол ее дома застилал алый океан крови жандармов.
Глава 1
Пробираясь сквозь ледяную пустошь, девушка в белой куртке с меховым капюшоном переставляла тоненькие ножки в сугробе, оставляя глубокие следы. Остановившись на минуту, чтобы перевести дух, она выглянула из-под мешковатого башлыка, чтобы смерить взглядом огромный монолит, давно накренившийся и утративший былое величие монументализма – остатки некогда жившего на этой земле величия предков.
Она продолжила свой нелегкий путь, поправив неказистый рюкзак на спине, который больше напоминал хозяйственный мешок. Оставляя за собой маленькие следы, которые выглядели как следы крошечной птички среди немой снежной пустыни и руин. От прекрасных построек из камня и металла остался лишь фундамент, да и тот мародеры почти растащили, перепродавая добротный материал, чтобы выручить копейку на кусок хлеба. Когда-то здесь была ратуша, огромная, величавая, с круглым бронзовым куполом, здесь же и театр с ровными высокими колоннами, и фонтан посреди площади, что была местом, где кипела жизнь. Сейчас здесь обитала лишь тишина и вечный холод. Одинокие покосившиеся валуны обнимал воющий ветер, тщетно стараясь убаюкать миллионы неупокоенных душ, любопытно смотрящих вслед одинокому путнику.
Подобравшись чуть ближе к монолиту, девушка протянула руку, прикасаясь к мертвым письменам, несущим в себе древнюю мудрость. Она выудила из походной сумки старый, немного побитый фотоаппарат и, сделав шаг назад, запечатлела руны яркой вспышкой. Продолжив свой путь, искательница обогнула накрененный обелиск и остановилась у кратера, размером с дирижабль. Аккуратно спустившись вниз по скользким обломками, цепляясь веревкой за края изогнутой арматуры, девушка облегченно вздохнула, коснувшись ногами земли. Пещера вокруг нее сияла разноцветными каменьями, кокетливо выглядывая из черной породы.
– Ты погляди, какая красота! - мелодичным, но тихим голоском произнесла девушка на вдохе и дружески похлопала маленькую тряпичную куклу, пристегнутую карабином к ее поясу. Затем она пару раз кивнула, по-философски изогнув губы, и двумя пальчиками помогла кивнуть и кукле.
Вооружившись фонариком, девушка проследовала вглубь пещеры, которая представляя скорее заброшенный тоннель, оборудованный мощными кабелями, фонарями, которые уже давным-давно не работали, металлическими укреплениями и рельсами. На стенах мародеры оставили достаточно следов своего присутствия: и засечки, и граффити, и просто жестяной мусор.
Идти вперед пришлось достаточно долго, пока узкий тоннель, местами обвалившийся, не привел к некоему подобию бункера. Титановая дверь была уже давно выварена, внутри ничего, кроме погрома, не присутствовало. Хотя так казалось на первый взгляд.
Расположившись в середине комнаты, девушка искренне извинилась за беспокойство у лежащих здесь человеческих костей, извлекла из рюкзака горелку, фотоаппарат и небольшую книжицу в добротном кожаном переплете, закрытую миниатюрным серебряным замочком.
– Позволишь? - осведомилась она у своей куклы, висящей на поясе, и залезла пальцами ей в тряпичный рот, который на самом деле оказался кармашком, хранящим ключик размером с ноготок.
Открыв книжицу, всю исписанную чернилами, она пролистала до нужной страницы и встала напротив стены, где за прозрачной наледью отчетливо виднелись выбитые в скале формулы. Выудив из переднего кармашка куртки монокль, она дыхнула на него, потерла о бедро и приставила к глазу с такой подвижной мимикой, будто пыталась запихнуть этот монокль в само яблоко. Видимые лишь ей одной в крошечном круглом стекле засветились синеватые надписи невидимыми чернилами, прописанные между строк высеченных в камне формул.
– Так-так-так, - протянула девушка, принявшись вписывать в книжицу увиденное огрызком карандаша.
Хватило пишущего инструмента ненадолго, когда грифель под нажимом треснул и вылетел на пол. Вместе с холодным паром изо рта молодой особы вырвалось пару смачных ругательств. Оглядевшись вокруг, она поспешно схватила кусок угля, ударом отсекла острый конец и продолжила царапать на бумаге важные записи.
Несмотря на собачий холод, так она простояла довольно долго, размышляя над каждым символом, то присаживаясь на корточки, то вставая, когда затекали ноги.
– Что-что говоришь? - неожиданно спохватилась она, наклоняя голову к кукле, прицепленной к поясу. Тряпичная подруга также безмолвно висела, не подавая признаков жизни, но живые глаза девушки тревожно забегали. Торопливо она захлопнула книжку, спрятала ключик в абдоминальные чертоги игрушки, сделала несколько фото бункера, небрежно запихнула все в рюкзак и, погасив фонарик, поспешила выбраться наружу.
Задумчиво стоя над дорожкой следов, молодой парень почесывал гладко выбритый подбородок и безуспешно пытался выискать на расстоянии хозяина сих подошв умудренными ореховыми глазами. В его голове пронеслось несколько вариантов: сказать мужчина это или женщина было трудно, но скорее женщина, судя по маленькому размеру следа; она одна, значит это не мародеры, уже хорошо; с другой стороны, кто в здравом уме отправляется в руины в одиночку. Последнюю мысль он тут же пресек, так как и сам стоял один-одинешенек посреди бескрайних сугробов по колено.
Поправив добротный зимний комбинезон с вышитым на плече гербом, он продолжил шествие след в след за призрачным гостем. Встречи в этих землях для каждого путника были настолько нежелательны, что могли иметь летальный исход в 90% случаев. С другой стороны, проявить осторожность не составляло труда, потому как снег не скрывал ничего, ни следов, ни теней. Метели здесь были частые, поэтому старые следы заметало сразу, будто их и не было никогда, но если появлялось хоть что-то, как сейчас, это означало одно - чужие рядом.
Сверившись с картой, путник наступил в последнее углубление от подошвы и заглянул в темную бездну широченного кратера. Прислушиваясь к каждому шороху, он в ответ улавливал только вой ветра. Он недовольно вздохнул, но все же подготовил веревку, кошки и проверил фамильный револьвер, надежно пристегнутый в кожаной кобуре.
Ноги паренька мягко коснулись земли, так тихо, что вряд ли бы самый острый слух мог уловить какой-то шум. Осторожными движениями отстегнув карабин альпинистского снаряжения, он всматривался в темноту, пытаясь уловить хоть малейший признак чьего-либо присутствия, но лишь одинокая пещера смотрела ему в ответ. Потянувшись к револьверу, он сделал шаг вперед и лед под его ногами хрустнул. Быстро парень отдернул ногу, опустив глаза и закусив нижнюю губу. Выбитое в тонкой наледи слово “Обернись” пронеслось леденящим дуновением по позвоночнику одинокого путника сильнее, чем естественный сквозняк. По телу побежали мурашки, пальцы било мелкой дрожью в миллиметре от рукояти оружия. Он чувствовал ее прямо за своей спиной.
Он не понимал, как мог не заметить чьего-либо присутствия, услышать щелчок предохранителя, будто на мушке его держало привидение. Аккуратно поднимая руки вверх, боясь спугнуть сам спусковой крючок, парень обернулся, украдкой выглядывая из-за капюшона, но его взору всего в нескольких шагах предстало лишь дуло эбонитового пистолета и миниатюрная женская ручка. Фигуру загадочной искательницы скрывала темнота и неприметная с первого взгляда ниша.
– Не стреляй, я не причиню тебе вреда, - пытался ровным успокаивающим тоном заверить ее молодой человек, но все его спокойствие куда-то улетучилось, когда он увидел безумную широкую улыбку в тени каменной ниши.
Самодовольная улыбка девушки испарилась, как капля влаги на палящем солнце, стоило ей внимательнее разглядеть герб на плече комбинезона своей жертвы. Она недовольно цыкнула и, не опуская оружия, буркнула в темноту:
– Академик… Эй, ты! Сними капюшон!
Парень послушно запрокинул голову, чтобы скинуть его с себя, но боялся пошевелить даже пальцем, чтобы не спровоцировать явно странноватую особу. Повисло затяжное молчание.
Растерянно он пытался ухватить хоть что-то выдающееся в ее силуэте своими пытливыми карими глазами. Из-под шапки выбивались непокорные пряди светлых волос, чуть вьющиеся на концах. Его совсем еще молодое аристократичное лицо с правильными чертами застыло в беспокойной гримасе.
Тишина замерла слишком надолго, такое было чувство, что время и вовсе остановилось. Он было открыл рот, чтобы сдвинуть обстановку с мертвой точки, но незнакомка его опередила:
– Метель начинается! - выпалила она, вскинув голову вверх.
Парень повторил за ней, и действительно наверху усиливался ветер, поднимая вверх снежинки густой белой стеной.
– Значит, мы тут застряли на какое-то время, - подытожил он.
– Не-а! Значит, просто нужно быстрее добраться до лифта, - возразила ему девица, щелкнув языком, и пальнула в воздух рядом с лицом паренька.
Инстинктивно схватившись за голову, он согнулся всем телом и припал к земле, но когда понял, что выстрел был холостой, и обернулся, незнакомки уже не было. Он тут же вскинул голову наверх, хватаясь за револьвер, но застыл на месте, не успев даже подумать о чем-либо. В объятиях белой вьюги сверкали красные нити, натянутые до треска, поднимающие тело девушки так легко, как пушинку, наверх. Переставляя нити, она подобно ловкой арахниде, взобралась на поверхность. Бушующий ураган сорвал с нее капюшон и по белой пелене, застилавшей взор, разметались длинные алые косы, волнующиеся яркой рекой в потоках воздуха.
Парень обомлел, слыша как с громким стуком сердца, исчезает то, что он так долго искал. Он хотел остановить ее, крикнуть, но ветер заглушил его слова, а силуэт прекрасной девы исчез так же быстро, как и возник перед ним секунду назад.
Наполняя все свое нутро заводным Drum&Bass из больших самодельных наушников, красноволосая бестия кивала головой в такт быстрой мелодии и, прикрыв глаза, стягивала белую меховую куртку, оголяя белоснежные девичьи плечи. Она абсолютно не обращала внимания на других пассажиров лифта, как и на затхлый город, раскинувший свои владения далеко за пределы видимости.
Маленькой хрупкой девице не стоило бояться крупных амбалов, смотрящих сейчас на нее со слюной до колена, потому как эта персона была известна каждой собаке в каждой подворотне. Но ее, пожалуй, стоит представить в более подобающих условиях. Что же касается загадочной подземной цивилизации, пестрящей неоном, сигаретным дымом и стойким смрадом, который уже приобрел видимые черты – добро пожаловать в Терры.
Сотни лет назад, во времена, который не помнит ныне ни одна живая душа, на земле разразилась чудовищная война, где свои убивали своих, дети отцов, братья сестер и все с помощью самой мощной технологии, которую когда-либо знавало человечество. Технология эта была навеки забыта и стерта из памяти последователей. Гнев человеческий, вооружившись плодами ученого гения, уничтожил подчистую все, что было на поверхности: дома были разрушены, гражданские убиты, библиотеки и мастерские обращены в пыль. Остатки воюющего человечества заключили шаткий мир, признав победу одной из сторон, которая ныне почивала на лаврах. Общество разделилось на два лагеря: Небула и Терры. Небула - это прекрасный, дивной красоты облачный город, парящий в небесах благодаря великим достижениям науки и техники, собравший в себе сливки общества, ученых и мастеров искусства, выдающихся академиков и талантливых политиков. Терры же были антиподом живописного мегаполиса, ставшие обиталищем социальных отбросов. Образом, неведомым людской фантазии, целый город, расслоенный на сотни уровней, тянулся далеко под землю, разрастаясь кривыми покошенными домишками из гнилого дерева и ржавого металла. Единственное, что еще оставалось чистым в этом кротовьем поселении - это грунтовые воды, обеспечивающие население подземного города пропитанием. Воздух же был напрочь пропитан миазмами и прочими испарениями, с которыми не справлялись вентиляционные системы. Каждый второй страдал хроническими заболеваниями дыхательных путей, если не мог позволить себе респиратор. В отличие от своих верхних соседей жители Терры упивались разгульным образом жизни, здесь процветал наркобизнес, проституция и разный прочий криминал. На бумаге Терры находились под юрисдикцией Небулы, но по факту ни один блюститель правопорядка не рисковал соваться даже на верхние этажи подземного царства преступности.
На поверхности ничего, кроме мертвой ледяной пустыни и руин древней культуры, не осталось. То, что можно было растащить, уже давно растащили мародеры. Временами туда наведывались мусорщики, чтобы отколоть непрочно стоящий кусок камня и продать за кусок хлеба. Порой там появлялись археологи или другие искатели приключений в попытке раскрыть величайшую тайну - секрет технологии, способной захватывать эфир в чистом виде.
Помимо материальных четырех стихий - воды, воздуха, земли и огня - существовал и пятый элемент, невидимый глазу, неощутимый эфир. Эфир был подвластен лишь единицам, уникальным индивидам - Творцам, они таковыми рождались, их и боялись, и уважали, но никто не знал, почему на свет являются такие, как они. Ученые каждый день неустанно работали в своих лабораториях, чтобы добиться ответов, чтобы изучить эфир и возродить технологию предков, но до настоящих дней еще не нашлось гения, который бы докопался до истины.
Зачем же эфир нужен был человечеству? Это единственный элемент, способный вознести человека до уровня божества, наделить его способностями, выходящими за рамки мыслимого и немыслимого без суррогатов.
Итак, вернемся к двум колоритным городам, которые соединяла лишь общая история и километровые лифты, уходящие на снежную поверхность, более ничего общего у этих городов не было и быть не могло.
Проехав треть расстояния всей глубины, красноволосая девица вышла на нужном этаже и, продолжая покачиваться в такт музыке, танцующими движениями проследовала вдоль узеньких улиц, мимо питейных и игорных заведений к нужному переулку, свернула налево, затем направо, спустилась по лестнице во двор-колодец и скрылась за неприметной серой дверцей, над которой тем не менее ярко пестрела неоновая вывеска “Водопойное корыто”.
Внутри прокуренного салуна играл зажигающий кровь блюз, парочка веселых дамочек танцевала возле музыкального автомата, за столиками и так пропитые мужицкие морды заливали по самые глаза и только худосочный бармен, на котором пирсинга было больше, чем одежды выглядел условно адекватным. Красноволосая мадам прокралась к барной стойке на корточках и выпрыгнула оттуда с радостным визгом, пытаясь обнять бармена через стойку.
– Сингрид! - вскрикнул он от неожиданности, но тут же расплылся в улыбке. - Ах ты, зараза! Где пропадала?
– А вот, - загадочно улыбнулась девушка, залезая на барный стул. - Пить хочу, сдохну…
Восприняв это, как призыв к действию, бармен налил в высокий стакан прохладительный напиток и, вставив туда цветную трубочку, украсил дырявым зонтиком. Молодая особа опрокинула лимонад кислотного цвета безо всяких трубочек и не постеснялась громко застонать от удовольствия.
– Где Атилла?
– Он ушел на совет баронов, - приглушенным тоном ответил бармен, принявшись протирать стаканы.
В глазах Сингрид заплясали хитрые огоньки. Приподнявшись, она чмокнула бармена в щеку, заставив его покраснеть, водрузила свой мешок на спину и торопливо скрылась на лестнице, ведущей на второй этаж.
– …таким образом, наши поставки в Облачный город возрастут в три раза, - самодовольно заключил высокий подтянутый мужчина, оглядев дикими желтыми глазами всех присутствующих и опустился на массивный трон, буквально склеенный из остатков старых дворянских мушкетов.
– Атилла, при всем уважении, - взял речь один из сидящих за столом баронов, - наше производство не потянет такого объема. Вчера лопнул котел, и мы лишились по меньшей мере десятка рабочих. Респираторов на всех не хватает…
– Прекрати меня умывать своими соплями, - резко оборвал его главарь. - На дне куча желающих подышать химикатами, лишь бы их спасли от голодной смерти. Да, наша технология переработки эфира неидеальна, но у нас есть Сингрид.
Заслышав это имя, все опустили глаза и коллективно замолчали. Отношение к девушке среди криминальных баронов было неоднозначное: все понимали, что открыто выражать свое недовольство чревато гневом главаря, который был просто помешан на девчонке, но ее значимость понимали лишь единицы. Сингрид была тем ценным звеном, которое обеспечивало колоссальные обороты наркотиков по всему Подземному городу, а именно мозгом всех процессов. Технологические разработки, усовершенствование методики - все это лежало на ее хрупких плечиках. Социуму, влачащему жалкое существование под земной твердью, высокие материи были чужды, но некоторые из светлых умов обитали и здесь. Благодаря им была развита в какой-то степени технология переработки эфира в осадочном виде, что удавалось конденсировать из испарений или извлекать из почвы, а затем пускать в большое производство увеселительных веществ ради того, чтобы купаться в грязных запятнанных деньгах.
– Господа? Дамы? - вопросительно повел бровью Атилла, явно недовольный подвисшей тишиной.
Его волчья натура держала в страхе добрую часть Подземелья: желтые животные глаза, черная шевелюра, тронутая сединой, так рано в середине мужских лет, сильные руки, сплошь исписанные татуировками. Исподлобья на него обратилось пять пар глаз подземных баронов: грузный мохнач в буром меховом вороте, рыжая коварная мадемуазель с тонким изящным мундштуком, смердящий жирдяй с выпирающими зубами, молчаливая змееподобная мадам с ярким макияжем и лохматый безумный парень с серым лицом и козлиной бородкой.
– Сингрид, - облизнулся последний, - я бы ее съел.
Не успели присутствующие и моргнуть, как Атилла вскинул руку и пустил пулю в лоб за нахальный выпад. Похотливая улыбка застыла на сером лице самого молодого из баронов, а его тело тяжелым мешком рухнуло на пол.
– Какого черта?!
– Он мне не нравился, - махнул рукой председатель совета и убрал дымящийся револьвер. - Гиены пришлют нового.
Власть над районами в Террах была распределена между шестью влиятельными кланами: Волки под предводительством Атиллы, Медведи, Лисы, Вепри, Змеи и Гиены, но главенство все же держали Волки, когда дело касалось принятия важных решений.
– Ты совсем на своей девке помешался! - возмутился рычащий мохнач, но все дальнейшие распри прервал тяжелый звук открывшихся двустворчатых дверей.
На пороге запыленной, но все же прекрасной оранжереи, единственного оазиса зелени и свежести в этом затхлом городище, в ворохе поднявшейся пыли взору баронов предстала субтильная точеная фигурка юной особы, одарившей всех дерзкой улыбочкой. Алые роскошные волосы тянулись вдоль спины почти до самого пола, заплетенные в слабую растрепанную косу, подвязанную внизу васильковым бантиком. Белая рубаха на два-три размера больше оголяла одно плечо и была беспорядочно застегнута на металлические пуговки-шестеренки, что кокетливо приоткрывала вид на полосатый лиф. Короткие кожаные шорты обтягивали округлые девичьи формы, на поясе по обыкновению на карабине безвольно болталась тряпичная кукла. По паркету неприятно заскрипели подошвы грубо сшитых черных армейских ботинок, так неказисто смотрящихся на тонких ножках.
– Обо мне говорили? - любопытно вопросила она, растянув красные напомаженные губы. - О, бедняжка, - жалостливо скривилась она, заметив свежий труп под столом, но от былой жалости не осталось и следа уже через секунду.
Перешагнув через тело, она преодолела стол в сопровождении молчаливых взглядов, присела на колени Атиллы и закинула ноги на поручень трона, сделав вид, что ее присутствия вовсе не стоит стесняться.
– Тебя сюда не приглашали, - сквозь зубы процедила тощая змеевидная мадам.
Вместо ответа Сингрид положила голову на плечо главаря и начала играться с его пуговицами.
– Собрание окончено, - объявил Атилла. - К концу недели мы предоставим новые образцы, а до конца месяца cможем выйти наверх. Вы свои задачи знаете, найдите мне челноков, обеспечьте хранилища.
Баронам ничего не оставалось, кроме как послушно кивнуть и поочередно покинуть оранжерею, утащив за собой тело бывшего товарища. Две фигуры во главе стола оставались неподвижны до тех пор, пока не громыхнули закрывшиеся двери, и, как по сигналу, припали друг к другу пылким поцелуем.
– Я скучала, - как птичка пропела бестия.
– Ты снова одна ходила на поверхность?
Она закатила глаза и подскочила на ноги.
– Сингрид, я волнуюсь за тебя! Там слишком опасно.
Девушка слышала это уже не впервой, но всякий раз ей наскучивала мысль о сопровождающих, которые убивали весь настрой своим скучающим видом, не понимая, что такого интересного может быть скрыто в руинах старой культуры.
Присев на край стола, она закинула одну ногу на поручень рядом с рукой хищного волкоподобного мужчины. Недовольное рычание в мгновение сменилось на сбивчивое дыхание, такое осторожное и аккуратное, с наслаждением вдыхающее аромат благоухающей розы - так пахла она, женщина всей его жизни. Совсем юная, младше него на целых двадцать солнечных лет, и тем не менее не по годам умудренная опытом. Яркая, загадочная, дерзкая, но в то же время хрупкая и нежная, ее хотелось защищать, оберегать от всего мира, лишь одному касаться ее плоти, мягкой, как лепесток. Он преклонялся перед ее красотой, целовал колено, поднимаясь выше по бедру, совсем белое, фарфоровое. Как дикий зверь, он скалил клыки остальному миру, но этот душистый цветок любил самозабвенно и ласково, боясь лишний раз прикоснуться к нему своими огрубевшими руками.
– Иди ко мне, - прошептала она, утягивая к себе Атиллу за галстук, - никто не осмелится сюда зайти без стука.
– Родная, у тебя опять синяки будут… - печально вздохнул он, покрывая невесомыми поцелуями ее бледные ручонки.
По необъяснимым причинам белоснежная анемичная кожа Сингрид очень остро реагировала на любое прикосновение. Возьмешь за руку - синяки останутся, заденешь плечом - лиловые круги будут еще месяц сходить. Даже при стрижке волос и ногтей она испытывала нестерпимую боль, в детстве ее пробовали пару раз пристегнуть к стулу, но из комнаты парикмахера раздавался леденящий истерический крик, стоило ему щелкнуть ножницами. Так продолжалось, пока Атилла не пресек любые попытки приблизиться к девочке. Она не остригала волосы, приноровившись управляться с метровыми косами, самостоятельно облагораживала пальчики маникюром, привыкнув к неприятной боли, а к ее телу не смел прикасаться никто, кроме величайшего барона всего Подземелья.
Поддавшись желанию, высокий солидный мужчина поднялся со своего трона, так символично отражающего падение правопорядка в этих землях, и навис над трепещущей зазнобой, обдавая ее личико горячим дыханием. Они любили друг друга нежно, мягко, со сдержанной страстью, которая не в силах вырваться наружу, разогревала огонь в сердцах до невообразимого накала. Будь то дубовый стол оранжереи, трон из переплавленных мушкетов, королевских размеров кровать в домашних стенах, ни на одном месте они не могли насытиться друг другом, выпивая партнера до дна, но по-прежнему изнывая от жажды. Ее покоряла звериная сила, его сводила с ума ее хрупкая сущность.
Обхватив ногами пухлое измятое одеяло, Сингрид задумчиво изучала свои записи и снимки, сделанные утром. Безмолвно лежащий рядом Атилла изучал ее руки: через почти прозрачную кожу было видно, как рядом с венами, едва заметно, мелькают красные ниточки, тонкие лески, пронизывающие все тело девушки. На запястьях, бедрах, талии и лебединой шее начинали проступать лиловые синяки от мужских прикосновений. Как он ни старался мягко касаться ее тела, это было неизбежно.
– Эврика! - неожиданно даже для самой себя выкрикнула Сингрид и случайно заехала барону локтем по лбу. - Ой, прости-прости, - она подула на ушибленное место, обхватив его лицо холодными руками. - Идем, мне нужно кое-что проверить!
Не дожидаясь ответной реакции, девушка вскочила с постели, едва не запутавшись в простынях, накинула на плечи безразмерную рубаху, наскоро сунула ноги в ботинки, не подумав зашнуроваться и побежала в сторону лестницы. Скрипучие деревянные ступени, сплошь изъеденные термитами, вели вниз в “Водопойное корыто”, закрытое на ночь, но еще ниже под салуном скрывалась мастерская, о которой знали лишь двое. Звякнув связкой ключей, Сингрид отворила металлическую дверь, очень топорно сваренную, и проникла внутрь, зажигая свет. Стоило ей щелкнуть выключателем, как в вытянутых колбах, развешанных вдоль стен, залетали механические светлячки, озаряя комнату тусклым зеленоватым светом. Вскоре за приоткрытой дверью показался и Атилла, заинтересованно наблюдающий за ее движениями.
Слабонервным вход был явно сюда воспрещен из соображений банальной нравственности: в затемненной нише, куда не проникал свет, бурлили две цистерны, где в спиртовом растворе плавали два тела неизвестных бедняг. На рабочем столе торжествовало изобилие инструментов и запчастей, от шестеренок до лопасти вентилятора. На истертой софе со скучающим видом сидели многочисленные тряпичные куклы, сшитые лично хозяйкой мастерской.
Схватив со стола увеличительные гогглы, Сингрид принялась быстро, но осторожно смешивать в пробирках различные жидкости из стеклянной витрины. Поглядывая время от времени в свою книжицу, она проделала несколько замысловатых махинаций, затем подошла к одной из цистерн, где плавало тело бывшего уличного разбойника, сутулого широкоплечего амбала. После нажатия на кнопку с щелчком выскочил небольшой резервуар, девушка заправила туда колбу с получившейся зеленой жидкостью и несколькими нажатиями на педаль подогрела температуру раствора, следя за термометром с подрагивающей красной стрелкой. Жидкость забурлила насыщаясь кислотным зеленым цветом. Безвольно плавающее тело с респиратором, подключенным черной гофрированной трубкой для обеспечения жизнедеятельности, начало беспорядочно дергать конечностями. Когда температура достигла нужной отметки, введенное вещество почти полностью распространилось по всей цистерне. Глаза подопытного резко распахнулись, наливаясь кровью, все его тело задергалось, как от тысячи электрических разрядов, сквозь толстое стекло было слышно сбитое мычание. Вены на его руках набухли, ноздри раздулись, как паруса.
Любовно глядя на свое детище, Сингрид приложила ладонь к стеклу. К ее удивлению подопытный, все еще подрагивая в конвульсиях, приложив свою огромную лапу к тому же месту с обратной стороны.
– Получилось! - взвизгнула девушка, подпрыгнув на месте. - Он не сдох! - ликовала она, припомнив десятки неудачных опытов, в результате которых приходилось выносить “кроликов” в больших черных мешках. - Атилла, у нас получилось! Я изучу формулу подробнее, но уже сейчас нам подвластно создать целую армию послушных дикарей!
Мужчина завороженно глядел на нее, но перед его глазами уже бурлили зеленым вязким веществом целые котлы варочного цеха, заколачивались ящики для поставок и капля за каплей в кровь сотен и тысяч бедолаг поступал один негласный приказ, превращающий их в коленопреклоненных солдат. Эйфория захлестнула Атиллу с головой, позабыв об осторожности, он притянул к себе Сингрид и страстно зацеловал ее лицо, шею, впиваясь в бархатную кожу зубами. Девушка вскрикнула от боли, но, обхватив его плечи, не тронулась с места.
Оживший разбойник взбеленился, замычал пуще прежнего, силясь вырваться на волю. Смачным ударом кулака, который больше напоминал чугунный молот, он пустил трещины по стеклу, что уже было невообразимо - такую толщину мог пробить разве что пушечный снаряд.
– Оу, ты погляди! Он хочет меня защитить! - самодовольно воскликнула Сингрид, но поспешила отключить системы питания, и уже вскоре разъяренный амбал сонливо плавал в растворе, как раньше.
– Прости, что сделал тебе больно, - виновато потупил глаза барон, протягивая руку любимой, - ты вся моя жизнь, мой ключ к власти, живой шедевр во плоти.
Притянув к себе, он закружил ее в пылком танго, меряя танцевальными шагами комнату, кружа ее в воодушевленном вихре собственных чувств, обвивал руками ее талию, любовался белой грудью и не мог поверить в то, что в его руках цветет такая прекрасная роза, коих во всем мире были единицы, роза под названием Творец.
Продолжить чтение бесплатно на портале Author.Today 👈
#чтопочитать #новинки #книгионлайн #книгибесплатно #молодыеавторы #книжныйблог #читатьонлайн