«Смерть электрического гражданина» называется первая песня альбома группы, которая навсегда сподвигнет родителей запретить своим детям даже прикасаться к пластинкам с рок-музыкой, если они откроют дверь в детскую и услышат, что из колонок в комнате сына или дочери несутся звуки Wasa Wasa. Ну, конечно, смотря какие родители. Другие, так и сами завязнут в болотном тягучем звуке гитары Эдгара Броутона и его голоса, столь же далеком от понятия «вокал», сколь и музыка его группы далека от музыки Моцарта. Это настоящий, подлинный андеграунд. Настолько «андеграунд», что многие не врубались в творчество команды братьев Броутонов и даже лейбл Harvest посчитал их похожими на Pink Floyd и включил в свою обойму. Такого откровенно зверства в британской музыке еще не было и менеджеры компании, агенты, критики и редакторы слышали это, думая, что, вот – это тот авангард, которого мы просто пока еще не понимаем, а, значит, мы будем первыми из тех, кто оценит крутость этой группы. Группа же играла не круто, но очень много и очень яростно - и к ней все привыкли. Конечно, такого беспредела на британской сцене не было, это был английский Заппа, английский Бифхарт и английский 13-th Floor Elevators в одном флаконе. Робкие голоса сравнивали их с Hawkwind, но Hawkwind играли слишком правильно и, несмотря на все психеделические электронные улеты, в целом, традиционно. Броутоны тоже играли традиционно, но неправильно, неистово и непонятно вообще как. Зато получалась совершенно оригинальная музыка с неповторимым звучанием. На более поздних записях Борутоны стали звучать и играть уже почти «как все» - не утратив своего первобытного зверства и уходя в довольно сложные построения. Первый же альбом – тоже не без сложностей, но сложностей каменного века. Или – из будущего. Death Of An Electric Citizen – блюз, который отбивает всякую охоты слушать Мадди Уотерса и Би Би Кинга – теперь блюзом называется только музыка Броутонов и, как лайт-вариант – Бифхарт. Лидер-гитара не всегда успевает за басовым риффом, но играет смелее, чем летчик, идущий на таран. Эдгар Броутон поет и воет волком – все-таки, блюзовая школа, какая-никакая присутствует. И гитарный дуэт уходит в какие-то такие дебри, из которых по гамме уже не выбраться. Но никакие гаммы здесь не указ. Засуньте свои пентатоники сами знаете, куда. Это конец психеделических шестидесятых. Гитара квакает вау-педалью и жужжит fuzz-эффектом, песня же без начала и без финала – а на кой они нужны? American Boy Soldier – ты никогда не будешь прежним после того, как я расстрелял тебя из своего самолета, парень. На самом деле – наверное, более чем откровенная антивоенная песня, напоминающая раннего Заппу. С идиотскими подпевками бэк-вокала, зажатым, гнусавым основным голосом, бренчащей электрогитарой, ревом самолетов и грохотом взрывов. Жалостливая Why Can’t Somebody Love Me? была бы жалостливой, если бы не грозная и грязная гитара, с самого начала и до конца ревущая на нисходящей гармонии, которую играет бас – без затей – «бум-бум-бум». Ну и ударные добавляют хаоса в лирическое полотно с одним из самых отвратительных голосов рок-музыки. Мерзее Броутона только Оззи Осборн, но он поет поп-музыку и находится вне оценочной шкалы. Но в целом уже не третьей песне становится понятно, что это совершенно оригинальный звук и что эта пластинка обязательно должна быть в коллекции. Солнечный день станет черным и мрачным, ночь засверкает грозой, зимний снег станет свинцом, а моря высохнут, когда поставишь эту пластинку. Очень радикальная вещь. Neptune – тысячепроцентная психеделическа вещь с заобработанными флэнжером барабанами, общим призрачно-мрачным фоном баса с гитарой и голосом, поющим из-за угла. Иногда эта медленная песня напоминает медленные же полотна любимой моей ленинградской группы «Автоматические Удовлетворители», например «По Невскому шлялись наркомы». Хотя в Англии 1969 года о панке еще слыхом не слыхивали. С дьявольского хохота начинает Evil – сингл группы – она выпускала синглы и они продавались. И для сингла вдруг все записано и сыграно «как положено». Даже удивительно. Тоже, конечно, весьма людоедски, но – сингл как сингл. Страшный, мрачный, резкий, грубый, короткий и – запоминающийся. Black Sabbath тоже уже кажутся причесанными и напомаженными школьниками-ботаниками. Но вторая сторона пластинки даже превосходит то безумие, что было на первой. Crying- песня-плач, начинается с плача, плачет гитара всю дорогу – по-настоящему, так не плакала она даже у Хенрикса, это все иллюзии. Настоящая боль – вот здесь, физически больно. Баллада, сыгранная ритм-секцией в бешеном темпе, с постоянными хаотичными брэйками и на этом минном поле, мины на котором постоянно взрываются – медленная мелодия голоса и рыдающая fuzz-гитара. Прекрасно. Пять минут прыжков, вытирая слезы и уворачиваясь от осколков, которые, все-таки, нет-нет, да попадут в беззащитное, измотанное предыдущими песнями тело. Love In The Rain – настоящий рокешник. Все держится на ударных и ритм-гитаре, которая играет так, как будут играть через годы Joy Division, только еще мрачнее. И фирменные голосовые фокусы. Пение, бормотание, вой, крики, снова пение. И взрыв соло-гитары – взрыв длинный, на несколько минут. Но не соло – а именно взрыв. Dawn Crept Away – восход уползает от музыкантов на протяжении четырнадцати минут. И от слушателей тоже. И солнце уже вряд ли взойдет. Что-то среднее между The Doors, Bauhaus и Ником Кейвом. А гитара великолепна в своем хаотичном поиске максимального ужаса. Очень люблю этот альбом.