В тот день Никита Еремеевич был беспокойнее обычного. Он часто зевал, дёргался, раздражался, и бессознательно поглядывал на небо, сам не понимая, что он там хочет найти. Ближе к вечеру его беспокойство и нервозность без видимых причин только усилились. Ему было физически тошно, душа куда-то рвалась и металась, не видя выхода. Молодой врач, найдя себе занятие с целью коротания времени в прогулках из угла в угол, так как с недавнего времени встречаться с девушками он опасался и отказывался под надуманными причинами (причина же была лишь одна: он стыдился показать своё необычное лицо без маски) - когда стемнело, выскочил в итоге на крыльцо больницы покурить. Он с нервной дрожью, раздражительно открывал пачку с сигаретами, в итоге разорвав её начинающими с недавнего времени расти когтями, и судорожно затянулся сигареткой, в надежде, что это его хоть как-то успокоит.
То, что творилось в его жизни в последнюю неделю - он и врагу не пожелал бы. Эта непонятная ему трансформация и метаморфоза его тела, что произошла в одночасье у него на глазах и уходить никуда не собиралась - по настоящему рвала ему сердце. Никита Еремеевич привык был блондинистым красавчиком и мечтой всех девушек деревни. И теперь, глянув на себя в зеркало, он приходил просто в отчаяние. Работа бритвы по утрам приносила, конечно, свои плоды, но хирург уже всерьёз подумывал обратиться куда-нибудь в клинику пластической хирургии, закончив практику в селе и уехав наконец-то в город. Конечно, для этого были необходимы деньги, но врач уже был готов влезть в долги и кредиты, лишь бы не видеть больше по утрам в зеркале отражение своего толстого короткого носа с расширенными ноздрями и чуть острым, закруглённым вниз кончиком, а так же широких скул и массивных, буквально нависающих на глаза надбровных дуг. Всё это приводило его просто в отчаяние и хотелось уже сесть и заплакать...
Никита Еремеевич нервно затягивался сигареткой, стоя в тени сумерек, под елью больницы, чтобы не быть случайно замеченным знакомыми. Как вдруг вспомнил, что делая первичную хирургическую обработку раны предплечья одному сельскому мужичку, поступившему сегодня утром, ему вдруг ни с того, ни с сего захотелось лизнуть ему ранку... Никита Еремеевич сделал над собой просто титаническое усилие, чтоб не приложиться и не присосаться к той струйке крови, что вытекала из раны перед тем, как он её ушил... Когда пациент покинул перевязочную, молодой врач схватил мокрые от крови салфетки и отвернувшись, чтобы не было видно перевязочной медсестре, жадно приложил к ноздрям и затянулся...
Что это было? Никита Еремеевич пугал сам себя. Что за мутация с ним происходит? Ведь с ним какая-то болезнь?... Надо срочно показаться ведущему генетику в области и начать лечиться! А то так и до псих-лечебницы не далеко. Никто ведь этого не поймёт, что он не виноват и это всего лишь прихоть гормонального сбоя! Упекут ещё в больницу ни за что, ни про что!...
-Здорово, Еремеич! - вдруг обратился к нему какой-то мужик, проходя мимо ели и признав его. Никита Еремеевич бессознательно отпрянул в ещё большую тень деревьев, находящихся возле крыльца приёмного покоя, так же ответив на приветствие.
"Ну вот...- думал он, - так теперь и прячься всю жизнь от людей... И ногти какие-то утолщённые стали расти, заостряются и закругляются на концах... Теперь уже и ножницы их не берут, пилкой спиливать разве?... Что за ужас со мною творится? Как с мужиками при встрече здороваться? Вдруг кого-нибудь расцарапаю? Да и без этого - рано или поздно обратят внимание..."
Никита Еремеевич впадал постепенно в совершеннейшее отчаяние, не зная, с кем посоветоваться и перед кем излить душу. Он немного успокоился от вдыхания сигаретного дыма и хотел уже заходить назад в больницу, как вдруг случилось нечто невообразимое...
Он вскинул наверх голову и заметил свет полной, взошедшей над ним луны... Хирург как заворожённый, не отрываясь, смотрел на неё... Она, бездушная и холодная, вдруг показалась ему всё понимающей и утешающей "матерью"... Ему так захотелось излить ей свою боль и открыть томящуюся душу, что он закинул голову ещё выше и ... тихонько завыл...
Никита Еремеевич на секунду опомнился и спохватился, чем это он занимается? Если вдруг это кто-то мог увидеть и услышать - его точно упрячут в психушку... Но, не успев даже толком понять, что же произошло, в полной тиши наступающей июльской ночи в ответ он услышал такое же жалобное и далёкое скуление и завывание из далёких лесов их края...
Никита Еремеевич сорвался. Он плохо понимал, что творит, поскольку тело ему не подчинялось. Тело бросилось бежать через поля и овраги, где кусты секли и били его до крови, но он не обращал внимание, настолько зов был силен и непререкаем, и силы, влекущие его в те леса - могущественны. Молодой мужчина нёсся изо всех сил, сам в себе не узнавая и не подозревая эту силу... Периодически он начинал бежать на четырёх конечностях, и так ему казалось даже сподручней...
Промчавшись не жалея сил несколько оврагов, посадок и огромных, освещаемых луной полей, что разделяли его с тёмным и таинственным лесом, откуда был зов, молодой человек остановился. Он увидел множество теней и отблеск множества пар глаз, наблюдающих за ним из темноты...
И ему стало страшно...
