...Открылась дверь и пред ясными очами Журавлёвой возник бородатый друг Щедрина-старшего – Анатолий Владимирович. Для своих – Анатоль. В хорошем смысле…На Курагина он похож не был…
- Привет… Ой, тишина какая, значит, этих балаболов ещё нет?
- Что вам предложить? – спросила Журавлёва как в лучших бразильских сериалах. И просто улыбнулась.
- Знаешь, честно говоря…- сказал Анатоль, - у тебя такая улыбка – опьянеть можно. Он слегка смутился и начал у зеркала поправлять причёску. «Стрижка, - отметила Журавлёва, - как всегда безупречная. Чувствуется Юрочкин почерк». Она так сложила руки (нечаянно), что Анатолю показалось, будто сверкнуло обручальное кольцо…
- Дайте воды, ребят, - рассмеялся он, усаживаясь возле Славы, - Ты когда успела замуж выйти?
- Господь с вами, - отозвался Слава, - всё ещё впереди, просто кольцо перевернулось.
«Едва инфаркт не случился, - подумал Анатоль, - ну бывают же красивые такие и непроблемные девушки…А повезло наверняка опять какому-нибудь тунеядцу-алкоголику, вот это да… Нужно будет – украду из-под венца, честное слово…»
- Я за компьютером, если что.
…А «тунеядец-алкоголик» будто чувствовал: явился вечером, сильно толкнув дверь. Напугал бедного Анатоля, тот мирно сидел за столиком, ждал, пока остынет какао с кусочками бананов…Лёва пригвоздил его взглядом. Душа Анатоля заметалась, он вспомнил картину «Не ждали» и подумал: «Впечатление такое, что пришёл бить…» Но вот Лёва увидел свою Олечку и моментально расцвёл и смягчился.
«Я всю жизнь мечтал, чтобы у меня вот так было, - дальше думал Анатоль, - но психически стабильная девушка – не мой удел, видимо».
- А мы обещали детям каток, - с лучезарной улыбкой напомнила Журавлёва, - это железно.
- Железно, - кивнул Лёва, - мы отвезём.
Дальше Журавлёва намекнула, что Щедрин-младший лично доставит близняшек на ледовую арену.
«Там полная горница детей, оказывается. Уже. Всё успевают. Я вот ничего не успеваю. На одной работе работаю, еле проекты успеваю сдавать…. Господи, храни нашего начальника…где ещё я такого найду? Вспомнил: в театре ведь были вместе. Он вообще парень с драматичной судьбой, как сказал наш весёлый и добрый Юрочка. Нет, правда: дети-то откуда взялись? - Анатоль посмотрел в окно: такой же молодец в чёрных очках стоял у машины. - Прям телохранители, умереть от страха можно. Амбалы…»
*****
…Лёва, с недоверием глядя на лёд, не переставал удивляться: Журавлёва ещё и кататься умеет.
Щедрин вернулся откуда-то и спросил:
- Ну что, ещё ничего не знаешь?
- Не пугай меня, а если она…- Лёва даже привстал.
- Что?
- Упадёт?
- Да Журавлёва не падает, - заверил Щедрин, - она вообще очень способная.
- Сестру нужно подключать. Засиделась она у нас, сказал бы я.
- Это пройдёт, гарантирую. Мы мастера людей из берлог вытаскивать, - успокоил Щедрин.
Лёва стал вспоминать, как Майя говорила: «Хорошие друзья у тебя, особенно один: чёрные волосы, глаза синие, в руках инструменты…парикмахер, портной…и это всё о нём, вот он, рядом сидит. Как я смогу с ним подружиться? Первый раз я комплексую. И перед кем? Перед мужчиной. Он какой-то…вообще недосягаемый…безупречный. Не удивлюсь, если сейчас он выкатится и сделает сальто. А вдруг он…Нарцисс? Вообще не дай Бог…»
На самом деле…Лёва не так уж и ошибался. Сальто и куда более крутые повороты ждали его, затаясь на время в хитромудрой голове доброго и весёлого Юрочки. А Журавлёва без проблем и самозабвенно разъезжала в разные стороны. Любым боком. За ней ехала целая очередь маленьких детей.
- Слушай, ну к Журавлёвой всегда очередь! Даже здесь…
- Ну да, - согласился Лёва, - в очередь что больные, что здоровые…
- Ну да…- насторожился Юрочка.
- Прошу меня извинить, - быстро спохватился Лёва, - это наболевшее, в общем…выстраданное.
- Мама дорогая, вот…не надо, никто не собирается отбирать вас друг у друга. Я за мир во всём мире.
«Боже мой, точно: я ведь рядом с дипломатическим работником нахожусь. И его вполне можно назвать местным Аленом Делоном, - закручинился Лёва, - я-то сам себе кажусь Гомером Симпсоном, скорее. Проблемы с самооценкой начались.» Заметил на руке у Щедрина деревянный браслет с кисточкой.
«Кругом сплошные пижоны, доведут они меня до клиники неврозов…Наумов охотится за какими-то диковинными брюками…А мы с Марусей…полнеем и ленимся…
А ну спросите: ты имеешь счастье?
И я отвечу: чтобы да так нет…»
- Мама любит её, - опять за своё начал Лёва, - это заметно, что у них хорошие отношения.
- Ты уже видел Елену Михайловну?
- Нет, я…- запнулся Лёва, - у меня это… м-м-м…детская травма, боюсь этих встреч, словно огня.
- Её мама расположена к людям. Она обожала носиться с нами: брала меня, и мы втроём шли на выставки и в кафе. Болтали про всё на свете. Не понимаю, если честно, Лёва: как вы работали с Олей в таком месте?
- Ты имеешь ввиду нашу тонкую душевную организацию? Мы на работе хорошо абстрагируемся, а после работы мы имеем право лить слёзы сколько угодно.
- Детские травмы…Да, это оч-чень печально. Думаю, у Журавлёвой, тоже с этим работы много, как считаешь? Она грустноватая. Ты исправишь ситуацию, Лев, я верю в тебя, да?
- Разумеется, граф, не извольте беспокоиться, как говорят у вас.
«Кто бы ещё с моей сестрой исправил ситуацию», - подумал Лёва. А Щедрин порадовался про себя, что не заметил в Лёвиной речи подозрительных фраз.
«Скорее всего, семейный тиран из него никудышный, и родители не успели повлиять на него плохо. Да и Журавлёва – не жертва. Если что – терпеть не будет…Вот оно – счастье…Но…как говорил основатель дзюдо: «Благоденствуя, не теряй бдительности…»
Продолжение следует...