Прошла неделя. Жаклин повернула ключ и вошла в дом. Половицы скрипели под каждым шагом. Она сняла обувь и поставила туфли у двери. Она ненавидела себя за это, но даже уехав в шестнадцать с Билли Богсом, сбежав из родного дома, она не могла пересилить вбитые отцом в голову привычки. Оставалось лишь убеждать себя, что в сменной обуви нет ничего плохого: только пол чище, а значит убираться меньше.
Она шла по дому, раздеваясь на ходу. Прошлым летом Жаклин сделала ремонт. Она убрала ковролин, выбросила диван в цветочек, а любимое отцовское кресло разрубила топором на заднем дворе. Но самое большое удовольствие она получила, разводя огонь в большой бочке и сжигая там стул, на котором ей полагалось по часу сидеть в подвале «за плохое поведение».
От родителей остались только две фарфоровые фигурки котов, украшающие каминную полку в гостиной. Они принадлежали матери, женщине, которую Жаклин не помнила. Она сбежала с лётчиком — испытателем, которого повстречала на вечеринке друзей в Сиетле.
Жа